Так что с тех пор, как он ступал по заснеженным тропам над Ле-Диаблере, прошло минимум двадцать пять лет, да и тогда ему не приходилось ходить маршрутом, ведущим к феномену, который он сейчас рассматривал. Более того: как сказал его проводник, им вообще почти никто не пользовался. Третий присутствующий, если и был знаком с этим местом, то не сказал ничего; он вообще говорил мало. Полковник Шрайбер чувствовал себя в горах как дома и, как и другие старшие офицеры, находившиеся в подчинении органа, прежде называвшегося Дисциплинарным судом Консистории, привык молчать. Его коренастая фигура, усы и пышные бакенбарды в стиле Франца-Иосифа были знакомы всем его подчиненным.
Объект, на который они смотрели, был спрятан среди густых сосен в крутой долине, и Деламар никогда прежде не видел ничего подобного. Это выглядело как дыра или проём, проделанный прямо в воздухе.
Его было нелегко разглядеть, а при пасмурном дневном свете тот, кто не искал его специально, вообще вряд ли смог бы его заметить, поскольку местность за ним—по ту сторону, так сказать—выглядела практически так же, как и по эту: заснеженный, поросший соснами каменистый склон. Различия были слишком незначительны, чтобы привлечь взгляд случайного путника; тем более, что основное внимание ему пришлось бы уделять тому, чтобы не переломать ноги на этих засыпанных снегом камнях.
–Они все так выглядят, Бимиш?—спросил он проводника.
Хьюго Бимиш был худым загорелым мужчиной лет сорока с седой головой.
–Да. Все примерно одного размера, все находятся в отдалённых местах. Нелегко добраться, трудно заметить.
Найдя ногам твёрдую опору, Деламар наклонился. Граница проёма была чётко различима вблизи, но если чуть отодвинуться, то уже не настолько. Он был достаточного размера, чтобы через него прошёл взрослый человек, и имел неправильную форму: ни одной строгой прямой или дуги, словно его прорезали от руки и, возможно, в спешке.
–А что произойдёт, если… Полковник, окажите мне такую любезность… не могли бы вы пройти за него, на ту сторону, так сказать?—сказал Деламар, осторожно отступив на пару шагов.
Полковник Шрайбер сделал, что ему было сказано. Ловко ступая по заснеженным валунам, он приблизился к краям проёма и шагнул за них, мгновенно скрывшись из виду. Его деймон, дикобраз, с ним не пошёл и был в крайнем возбуждении: поскуливая и щелкая иглами, он сновал туда-сюда у воздушной границы.
Деламар глубоко вдохнул. Проводник уже видел всё это раньше, поэтому просто наблюдал, опершись на трость.
–Полковник? Вы меня слышите?
–Да, слышу, но не вижу. Никого из вас.
–Не могли бы вы вернуться?
Возвращение Шрайбера выглядело так, как если бы вышел из-за угла здания, хотя вокруг не было ничего, кроме каменистого склона, густо поросшего заснеженными деревьями.
–Будьте любезны, встаньте на моё место и наблюдайте, как туда пройду я,—сказал ему Деламар.
Полковник подошёл и встал рядом. Деламар ощутил чувство, похожее на страх, но более сложное и глубокое. Он подошёл к проёму и заглянул внутрь, как и незадолго до этого, а затем шагнул вперёд, на ту сторону. Его деймон-сова остался с ним, но его когти яростно впились ему в плечо.
Он огляделся. Казалось, он по-прежнему в своём собственном мире, в Швейцарии, в лесу над Ле-Диаблере, в холодный пасмурный день. Всё было почти так же, но в чём-то принципиально иначе—и он не мог понять, в чём именно.
Это его тревожило. Поэтому он шагнул назад, присоединившись к остальным двоим.
–Отлично,—произнёс он. –Возвращаемся в Женеву.
* * *
На следующее утро месье Деламар встретился с гидом в небольшом офисе недалёко от центрального вокзала. Встреча в «La Maison Juste» не планировалась: президент по ряду причин не хотел, чтобы его гость там появлялся; а это ничем не примечательное безликое помещение, арендованное от имени фиктивной бухгалтерской фирмы, вполне соответствовало его цели.
Хьюго Бимиш выделялся среди сотрудников Деламара тем, что его образование было связано не с теологией, правом или финансами, а с географией. Он был англичанином, и его извилистая карьера пролегала от дома приходского священника в Хэмпшире, где он родился, через академическую работу в Кембридже, полевые исследования на севере Новой Дании и в полярной Сибири до офиса директора «La Maison Juste», ныне ставшего президентом нового Высшего совета Магистериума. Марсель Деламар доверил ему эту необычную и строго секретную миссию два года назад, найдя в Бимише человека, чьи скрытность и усердие были совершенно выдающимися. Он был рад, что его доверие оправдалось.
Офис, где они встретились, был тесноватым, но теплым и чистым, обставленным современной, функциональной и вполне безликой мебелью; за окнами светило солнце. Им подали кофе.
–Итак, Бимиш,—сказал президент,—сколько объектов вы обнаружили?
–Семнадцать. Во всех частях света. То есть, семнадцать я посетил лично. Есть ещё несколько, а точнее—восемь, о которых я слышал, но лично пока не видел. Все мои записи, карты с пометками и прочее—здесь.
Он указал на перевязанную прочной бечёвкой пачку из пяти-шести пухлых картонных папок, лежавшую на низком столике между двумя стульями.
–Рисунки? Фотограммы?
–Этот феномен оказывает странное воздействие на плёнку для фотограмм. Я делал съемку того, что видно сквозь проёмы, и того, что находится по эту сторону, но, похоже, эмульсия каким-то образом повреждается в результате совместного воздействия света, падающего на неё из этих двух источников. Должен быть способ это обойти, но пока я не преуспел. Выполненные мною рисунки находятся в папках вместе с записями.
–А как к ним относятся местные жители, к этим дверям?
–Если они вообще про них знают, что бывает далеко не всегда, то относятся суеверно и говорят о них с опаской. В некоторых местах их считают входом в мир духов или чем-то подобным, избегают и сторонятся. В целом, о них говорят очень мало—именно это затрудняло их поиски.
–Но вы, тем не менее, прошли через каждый? Полагаю, вас не отпугнули местные легенды? Вы исследовали, что находится с другой стороны?
–Да, я прошёл через каждый из тех, что посетил. Детали, опять же, в записях. Все проходы, которые я обнаружил, за исключением двух, находились в глухих и диких местах, и местность по обе их стороны была, как правило, очень похожа—как в случае той, что мы видели вчера—словно место для них выбралось именно из этих соображений. Но во всех случаях у меня было чёткое ощущение…
Он тревожно замолк.
–Продолжайте,—сказал Деламар спокойно. –Вы не совершаете ересь, а докладываете о необычном. Что вы хотели сказать?
Бимиш прокашлялся.
–За какую бы из этих дверей я не проходил, у меня всегда возникало чёткое ощущение нахождения в другом мире. Не просто в другой стране, или в другом климате, или в другом ландшафте—нет. Вообще за пределами нашего мира.
–Имели ли эти ваши ощущения духовную природу?
Бимиш вновь заколебался. Вид у него был тревожный, и Деламар сказал:
–Не забывайте, что вы это делали по моему прямому указанию. Что бы вы там ни увидели и что бы об этом ни доложили, это не может быть поставлено вам в вину.
–Спасибо, сэр. Духовную природу?.. Не могу сказать, откуда я в точности это заключал… В каждом из мест это было по-разному. Что стало ещё одной неожиданностью. Словно каждая из этих дверей вела с нашей планеты в свою часть вселенной. Или даже… в другую вселенную.
–Догадываюсь, как это может вас беспокоить.
Деламар взглянул на собеседника оценивающе и встал.
–Вы выглядите усталым, мой дорогой Бимиш,—продолжил он. –Стопка абрикосового шнапса поможет вам восстановить силы.
Он плеснул в пару стаканов немного золотистого напитка.
–А видели ли вы в этих других мирах каких-либо живых существ?
–В одном я видел вдалеке городские здания, и я никогда бы не смог представить… Их формы, громадный размер… В другом были некие существа, твари, которые обрабатывали землю. Не вблизи, как вы понимаете: двери намеренно размещены вдали от дорог и населённых мест. В уединённых местах, тщательно выбранных.
