Рассказывать Бренде, в чём состояли эти вопросы, она не собиралась; она не скажет этого даже Малкольму, если ещё когда-нибудь его увидит. Пока они с Брендой складывали простыни, та рассказала о других людях, которых забрали.

–Словно мы вдруг очутились в другой стране,—сказала Бренда.—И спросить не у кого. Редж пытался поговорить со стариком Гордоном Радьярдом, но тот смог сказать лишь, что работа парламента «приостановлена в связи с опасной ситуацией»—так он выразился.

Гордон Радьярд был депутатом парламента от Оксфорда, сколько Элис себя помнила.

–А в чём опасность-то?—спросила она.

–Всё это провернули так шустро… Слушай, идём на кухню: я разогрею суп и сделаю тебе сэндвич. Будем поглядывать за тем сержантом и спокойно поговорим. А что с Иорданом? Ты там была?

–Нет. Подумывала зайти, но потом вспомнила, что это же они подвели меня под арест. Казначей, ублюдок, и этот, как его, доктор Хаммонд: новый Магистр. Если меня там кто-то увидит, слух разнесётся по колледжу в пять минут: они вызовут ДСК, и меня опять упекут. Только теперь, могу поспорить, туда, где охрана лучше. Бренда, мне нельзя тут долго оставаться; а больше довериться…

Элис вдруг поняла, что ей трудно говорить. Они вернулись на кухню и застали отца Малкольма у задней двери: он уже прощался с отвечавшим за постой офицером. При виде Бренды с Элис тот поднёс руку к фуражке, глядя поверх плеча хозяина, затем кивнул Реджу и вышел.

Редж закрыл дверь и повернулся поздороваться с Элис, пытаясь скрыть удивление.

–Как дела, Элис?—спросил он бодрым голосом, поглядывая при этом по сторонам.

–Привет, Редж. Бренда расскажет тебе, где я была и всё такое. Я скоро уже пойду.

–Никуда ты не уйдешь, пока не поешь,—сказала Бренда. –Сядь и отрежь себе хлеба с сыром—или там в кладовке есть отличный кусок ветчины; а я разогрею луковый суп.

Редж, крупный, крепкий и непоколебимый, сел за стол и взялся за хлебный нож сам. Элис поняла, что её руки дрожат, и с готовностью его отдала.

–Ладно, тогда я дождусь рассказа Бренды,—сказал он.—Сейчас важнее, что ты намерена делать дальше.

–Они ушли?—тихо спросила Элис.

Бренда взглянула наружу через застеклённую дверь.

–Да. Вон, спускаются по ступенькам к дороге. Их было только двое.

Она повернулась к плите и перелила суп из фарфоровой супницы в кастрюлю.

–Даже не знаю,—сказала Элис. –Наверное, я просто хотела вернуться домой, и, видимо, понимала под этим Иордан—пока не сообразила, что не смогу туда вернуться, пока… пока всё это не кончится. Поэтому я пошла сюда, но обнаружила, что Порт-Медоу теперь запретная зона, и… Я просто не знаю, что мне теперь делать. Но если я останусь здесь, у вас могут быть неприятности…

–Да брось ты…—махнул рукой Редж, а Бренда сказала:

–Что за чушь. Здесь тебе ничего не грозит.

Но Элис сказала:

–Нет. Знаю, вы меня не сдадите, но как у меня получится тут скрываться? Слишком многие меня знают здесь, в Годстоу, да и в городе. Я чуть было не столкнулась утром с Шейлой Мёрфи, но увернулась. Мне просто нереально здесь оставаться, Редж. Я же не могу сидеть весь день безвылазно в чёртовом шкафу. Нужно куда-то уехать.

–Есть мысли, куда?

–Даже не знаю. Бен говорит, в Лондон.

Отрезав толстый кусок ветчины, Редж сделал сэндвич, положил ей на тарелку и стал отрезать хлеб для следующего.

–Лондонской еде доверять нельзя,—сказал он.—Сэндвичи там делают—тоненькие, жалкие. Съешь целую тарелку, а через полчаса снова голоден. Знаешь там кого-нибудь?

–Да не особо. Просто там столько народу, что будет проще не засветиться. Наверное. С тем, чтобы найти работу, тоже особых проблем быть не должно.

Бренда поставила перед ней чашку с супом и достала из ящика ложку.

–Ешь, пока не остыло.

–Здесь холодно,—добавил Редж.

Элис отправила в рот ложку супа и спросила:

–Тут что, собираются расквартировать солдат? Я правильно поняла?

–Тот офицер смотрел, сколько у нас помещений. По его расчётам, места хватит на тридцать пять человек. Тридцать пять!

–Я их потравлю,—сказала Бренда.

–Они намерены вам платить?

–Да вроде. Но за эти деньги пусть не ждут от меня кулинарных шедевров.

— Ладно, что хоть что-то,—сказал Редж.—Слушай, Элис, я всё переживаю насчёт Лондона. Из бывших слуг колледжа туда никто не перебрался, нет?

–Ну, вообще-то, Салли Джеймисон—насколько помню. Она получила работу в… как же он назывался… большой отель в Вест-Энде…

–«Габсбург»? «Савой»? «Клэриджс»?

–Да, точно. «Савой». Так и сделаю. Пойду туда и узнаю, сможет ли она устроить меня на работу. Запросто.

Она старалась говорить уверенно, даже бодро—но заметила, как Редж и Бренда тревожно переглянулись.

— Чудный суп, Бренда,—сказала она. –Каким варевом нас там кормили… ты бы просто не поверила.

Редж, всё это время продолжавший нарезать бутерброды, отошёл от стола и направился в кабинет. Деймон Бренды, барсук по имени Керин, тихо беседовал с Беном, и Элис знала: если в их разговоре прозвучит что-то важное, он обязательно это ей передаст.

— Полагаю, это вся одежда, что у тебя есть?—спросила Бренда.

–Ну да, естественно. Наверняка от неё воняет. Да и от меня, небось, тоже. Я же вырвалась оттуда внезапно, когда возникала возможность,—хотя мне всё равно особо нечего было с собой взять.

–Что ж, я, конечно, крупнее тебя, но можешь поискать что-нибудь в моем шкафу. Там должно быть пальто размером поменьше. И ванну прими, если хочешь. Когда чистый, чувствуешь себя совсем по-другому. Не забудь про бутерброды. Или ещё тарелку супа?

–Ах, Бренда…

Собственную беспомощность Элис ощущала лишь тогда, когда помощь предлагали ей самой; это было глупо, но тут она ничего поделать не могла. Сейчас было то же самое. У неё вырвался тихий полусмешок-полувсхлип; Бренда сделала вид, что ничего не заметила.

Редж вернулся из кабинета, вновь сел за стол и что-то на него положил. Что именно, Элис поняла, только когда промокнула глаза.

–Перец попался в супе,—сказала она. –Редж, ты что…

Это была пачка банкнот и немного мелочи. Он подвинул деньги к ней.

–Давай, бери, гусыня. Здесь хватит доехать до Лондона и прожить пару недель. Черкнёшь нам потом пару строк: где ты и как устроилась. И не спорь, чёрт возьми. Бери.

–Лондон, пожалуй, лучше всего,—сказала Бренда. –Чтобы затеряться в толпе и вообще…

Элис кивнула и спрятала деньги в карман. Говорить было трудно. Редж ушел подмести террасу—так он сказал,—а Бренда села.

–Как Малкольм?—заставила себя выговорить Элис.—Где он сейчас?

Бренда прерывисто вздохнула.

–В последний раз от него были вести из Константинополя. Я бы и сама хотела знать, где он. Мы даже не уверены, куда именно он поехал.

–А Лира? Он что-нибудь вам о ней писал?

Бреда помотала головой.

–Ни слова. Словно она вообще исчезла с лица земли.

Элис доела суп. Потом сказала:

–Помнишь, он с ней занимался? Лет пять-шесть назад?

–Да, смутно. А что?

–Там были какие-то трудности… Они поссорились или что-то в этом роде?

–Кажется, он жаловался на неё—мол, не работает, вечно находит отговорки,—но ничего серьёзного. Уже не припомню, честно говоря. У него было ещё несколько учеников школьного возраста—просто чтобы немного подзаработать.

–А-а-а… А мне она пару раз жаловалась на него. Но, прямо скажем, не хотела бы я ей что-то преподавать.

–Забавно, но когда она тут появилась—всего за несколько дней до того, как исчезла,—можно было подумать, что они никогда раньше не встречались. Вели себя как чужие: насторожённо и с какой-то преувеличенной вежливостью. Хотя, они ведь и вправду не виделись, став оба взрослыми.

Элис рассказала Бренде о том странном случае, когда она сидела в своей гостиной с Лирой, и туда неожиданно вошёл Малкольм.

Не успела та ответить, как дверь на террасу открылась, и Редж сказал:

–Слушай, Элис, у меня есть идея. Я могу прокатить тебя по каналу на новой лодке. На реке они выставили патрули, а на канале—пока нет.