Пока они шли, до них доносились звучавшие в зале и за его пределами голоса, топот бегущих ног и низкий отдалённый звон гонга. Снаружи по-прежнему бушевала гроза: даже внутри горы был слышен вой ветра и раскаты грома.
–Где находится ваше королевство?—спросил потихоньку у ведьмы Малкольм.
–Онежское озеро.
Он кивнул. Грифоны общались между собой на повышенных тонах, словно что-то яростно обсуждали. Малкольму ещё не приходилось слышать, как они говорят друг с другом. Их язык его заинтересовал, но времени об этом думать сейчас не было: они уже входили в большой зал.
Ковёр был расстелен. Уже хороший знак, подумал он. Дело вышло на государственный уровень, а значит, их не предадут смерти немедленно. Потом он увидел два украшенных резьбой деревянных стула, поставленные друг от друга в нескольких футах и обращённые к месту, где стояла королева во время прошлой аудиенции.
Как и положено опытному придворному, визирь сразу всё понял и вывел Малкольма и королеву ведьм вперёд, указав ему сесть на правый стул, а Тильде Васаре—на левый. Из внешнего коридора слышалась суета и то, что напоминало ропот грифонов. Затем все звуки стихли, и вошла королева.
Орлиные головы грифонов не созданы для богатой мимики: свирепость—почти всё, что они могут выразить. Но что-то в её поведении—возможно, холодный взгляд, который она медленно переводила с Малкольма на Тильду Васару и обратно—подсказывало ему, что она на грани бешенства.
Малькольм хладнокровно поклонился; ведьма склонила голову. Шахрнаваз легла на ковёр и знаком предложила садиться. Тильда Васара сделала это с лёгкостью перышка; Малькольм же, которого мучила боль в бедре, сел на свой стул неуклюже, едва не упав.
Не стесняйся, сказал он себе. Просто говори со всем достоинством, на какое способен.
–Ваше величество,—сказал он твёрдо. –Позвольте представить вам королеву Тильду Васару, правительницу кланов ведьм Онежского озера.
–Где это?—требовательным голосом сказала королева грифонов.
–Далеко на северо-западе,—спокойно ответила Тильда Васара. –Немного южнее северных льдов.
–Почему же ты обратилась к моему ремесленнику, прежде чем говорить со мной?
–Он ремесленник?—сказала ведьма, явно удивлённая. –Для моего народа он человек огромной важности.
–В золотых царствах мастер-ремесленник—важнейший человек!—вмешался Пан.
Обе королевы повернулись к нему. Малкольм поразился его дерзости.
Шахрнаваз медленно кивнула. Малкольм продолжил:
–Королева Тильда Васара нашла у меня убежище после того, как подверглась нападению пятерых ваших воинов. Несомненно, они выполняли приказ; однако подобный численный перевес позорен. У неё есть сведения огромной важности, касающиеся всех летающих существ, от самых могущественных до самых ничтожных. Они должны быть переданы. Королева Шахрнаваз, вы были гостеприимны ко мне; прошу вас проявить такую же благосклонность к этой доблестной королеве ведьм и выслушать, что она скажет.
–Тогда говори,—сказала королева грифонов.
–Спасибо, королева Шахнаваз,—начала Тильда Васара. –Уже какое-то время ведьмы Севера замечают, что небо стало меняться. Одни ветры дуют сильнее, чем раньше, в то время как другие сошли на нет. Воздух стал затхлым и душным. Атмосфера теряет свежесть: медленно, постепенно; так, что вначале это было едва заметно; но чем дальше, тем хуже. Закаты пылают невиданными раньше мрачными красками; птицы отправляются в перелёты в неурочное время, или же гибнут тысячами от болезней, незнакомых нашим целительницам. Скажи мне, великая королева: разве ваш народ не замечает всех этих перемен?
В зале царило молчание. Снаружи по-прежнему шумела и грохотала гроза, сотрясая гору, но все присутствующие живые существа замерли—стоя, или, как королева, лёжа на ковре—и наблюдали за ведьмой, говорившей с полной серьёзностью. Наконец, Шахрнаваз произнесла:
–Ты сказала правду, Тильда Васара. Нас тоже беспокоит то, о чём ты упомянула. Теперь ответь: ты говоришь от имени только своего клана, или же находишься здесь, чтобы представлять всех ведьм Севера?
–В прошлое новолуние на реке Лена было собрание, где присутствовали королевы всех кланов Севера. Мы согласились, что изменения, о которых я рассказала, как и другие, нами замеченные, не могут касаться одних только ведьм. По нашему мнению, они затрагивают всех обитателей воздуха. Только великий союз, более всеобъемлющий, чем любой из тех, в которые мы вступали раньше, сможет этому противостоять и с этим справиться. Другие королевы отправились на запад, восток и крайний север; я же была выбрана, чтобы лететь на юг, в великое королевство грифонов. По счастливой случайности здесь, в вашем дворце, сейчас пребывает этот человек, с которым я говорила много лет назад, когда он был юн. Я знаю его как храброго и правдивого представителя своего народа, и подумала, что он мог бы сделать то, что сделал сейчас, выступив перед Вашим Величеством от моего имени.
–Как ты узнала, что он здесь?
–Мы знаем многое, королева Шахрнаваз. Нам даже удалось кое-что выяснить об источнике всех этих проблем.
Все грифоны, и придворные, и воины, по-прежнему были в зале, демонстрируя неподдельную заинтересованность. Малкольм подумал, что в других местах правители в такой момент обычно уединяются, чтобы обсудить дела с глазу на глаз, но Шахрнаваз явно была только рада продолжать разговор публично, да и ведьмы, вероятно, тоже привыкли совещаться в общем кругу. Пан, сидевший на ковре рядом, слушал с горячим интересом, поворачиваясь поочерёдно к каждому из выступающих—и, несомненно, гадая, как это всё отразится на Лире, подумал Малкольм. Впрочем, он сам тоже.
–Тогда расскажи нам об их источнике,—сказала королева грифонов. –Что такого произошло, чтобы они появились? Подобные вещи—не новость. Мы наблюдаем изменения в атмосфере тысячелетиями.
–Конечно: так же, как и мы. На атмосферу влияет множество природных явлений: вулканы, пятна на солнце, падения метеоритов, океанские течения. Мы, так же, как и вы, хорошо с ними знакомы. Природа обычно берёт своё, и атмосфера восстанавливается. Но вот уже триста лет, как действует какая-то иная сила. Я сказала «триста»; некоторые из королев наших кланов считают, что две тысячи. Она неосязаема и безмолвна. Он разносится в скрытых от наших чувств облаках, которые нельзя отследить, сражаться с ними или уничтожить. Её невозможно даже описать нашим языком; возможно, любым другим языком тоже.
–Зачем же тогда об этом рассказывать?—сказала Шахрнаваз. –Подобная болтовня бессмысленна. Того, что ты нам описываешь, вполне может вообще не существовать.
–Позвольте, я скажу, Ваше величество!—воскликнул Пантелеймон.
Королева грифонов сердито взглянула сверху вниз на деймона, такого маленького и такого самоуверенного, но промолчала. Пан продолжил:
–Мне говорили, что мудрость грифонов учит их различать внешнее королевство и внутреннее. Внешнее королевство—это мир, по которому мы можем путешествовать, измерять, составлять карты; его разделяют и в равной степени могут познавать и грифоны, и ведьмы, и люди. Внутреннее королевство простирается до самой дальней звезды и включает тайны сердца и разума. У ведьм имеется схожее понимание. То, что описывает королева Тильда Васара, касается внутреннего королевства, а не только внешнего. Пока мы этого не поймём, нам будет трудно о чём-то договориться.
Прежде, чем Шахрнаваз успела ответить, Тильда Васара сказала:
–Деймон прав, Ваше величество. Насколько я знаю, у части людей есть для внутреннего королевства своё название: они называют его Тайная страна. Описанное мною явление влияет именно на эту часть нашего мира, на сферу чувств и мыслей: на внутреннее королевство.
Королева Шахрнаваз вновь повернулась к Пану.
–Во время нашей предыдущей беседы, деймон, ты рассказал мне о вещи, которую ищешь. Ты называл её воображением. Повтори это ещё раз.
–Я считаю, что оно помогает нам перемещаться между внутренним королевством и внешним, Ваше величество. И это та вещь, которая в значительной мере принадлежит к Тайной стране.
