–Мне нужно кое о чём заявить, сэр, но только не в полицию, а в Управление Праведного Долга. Это не совсем преступление, но мне кажется, их это может заинтересовать.

–В какой управление?

–Кажется, так они называются. Управление Праведного Долга. Там, в саду, несколько минут назад стояли их машины. Я пыталась их там перехватить, но они уже уехали.

–Что вы хотел от меня?

–Мне просто нужно узнать, сэр, где находится их главный офис, чтобы заявить туда.

–Откуда вы приехал?

–Из Гибралтара, сэр.

–Откуда? Ай, забудь, неважно. Я думай вам надо Bureau d’Obligation Correcte.

–Похоже на то, сэр. Спасибо. А вы не подскажете, сэр, где их штаб-квартира?

–Какой это вещь что вы хотел заявить?

–Это не вещь, а скорее человек. Я видела мужчину, который выглядел так же, как тот, кого они ищут.

–Как его имя? Где вы его видела?

–Кажется, за такое положена награда. Если я вам скажу…

–Я с вами делись. Фифти-фифти.

Аста тихо зашептала его деймону на ухо. Едва она закончила, овчарка поджала хвост, повернулась к полицейскому и что-то произнесла по-арабски. Молодой человек потупился, а когда вновь взглянул на Лиру, его явно непривычное к такому лицо пыталось выразить некое подобие уважения.

–Башня с часами. Баб-Аль-Фарадж. Знаете такой? Нет?

Хоть Лира и не знала, она усердно закивала.

–Идёте от тот кафе на углу по вон та улица, да? Идёте, идёте, потом видите башня с часами. Налево пойдёт маленький улица, Хасбейя-стирт. Там есть дворец нунция. Этот Le Bureau там.

«Хасбейя…»,—повторила Лира. Он кивнул.

–Большое вам спасибо, месье жандарм!

Он коротко приложил руку к фуражке, явно удовлетворённый, что Лира с Астой уходят.

–Что ты сказала его деймону?—спросила Лира.

–Что ты—дочь могущественного принца Эдуарда Виндзорского.

–Что ж, похоже, это сработало. Придётся оправдывать ожидания.

Перейдя через дорогу, они направились в указанном направлении.

–Дворец нунция, он сказал? А кто такой нунций?

–Вроде посла, только от Магистериума. Более, чем логично… И что мы будем там делать?

–Что-нибудь придумаем.

* * *

Менее чем через десять минут они были на месте.

–Ничего похожего на дворец,—сказала Лира.

Хасбейя оказалась тихой полукоммерческой улочкой, где между офисами и мастерскими стояли многоквартирные жилые дома. Ничто не указывало, тут живёт и работает важный чиновник Магистериума—кроме латунной таблички на большом унылом здании, выглядевшем респектабельнее других. Надпись на ней была достаточно мелкой, чтобы её нельзя было прочесть с противоположной стороны улицы.

–Видимо, это здесь,—сказала Аста. –Мы уже что-то придумали?

–Да. Внутрь пока не пойдём. Давай сперва осмотримся.

Единственным торговым заведением на улице была тесная обшарпанная лавка, где продавались товары для дома: ведра, тряпки, щётки, ручной инструмент и прочее. Аста последовала за Лирой внутрь. Хозяин с тихим вздохом отложил газету, чтобы взять с Лиры плату за небольшую синюю скатерть, пачку булавок, швабру и щётку с совком. Затем он вновь взял газету, и они вышли.

–Напротив дворца я вроде бы видела узенький переулок. Теперь пойдём туда,—сказала Лира Асте, и та, разведав обстановку, подтвердила, что путь свободен.

–Знаешь, мы могли бы поговорить и вместе всё спланировать,—напомнила деймон Малкольма.

–Ты права. Извини. Я так давно в одиночестве, что уже забыла…

На самом деле, существовала и другая причина. Будь Аста её собственным деймоном, она бы шепталась с Лирой, сидя у неё на плече; но сейчас этому препятствовал великий запрет на прикосновение к чужому деймону, в случае с Малкольмом казавшийся тем более абсолютным. Но Лира не думала, что кто-то из них двоих скажет об этом вслух.

Укрывшись от взглядов с улицы (и без того не слишком оживлённой), Лира развернула скатерть и разорвала её на два куска. Тот, что побольше, она повязала на голову в виде платка и скрепила булавкой. Порвав оставшийся ещё надвое, скомкала его обрывки в совке, после чего слегка замарала своё лицо пылью с кирпичной стены.

–Мой рюкзак…—сказала она в задумчивости.

–Здесь мусорные баки,—подсказала Аста. –Если они полные, туда лучше не прятать: могут приехать мусорщики. Но вот если пустые…

–Отличная идея!

На дне первого бака был тонкий слой мусора: похоже, содержимое лишь нескольких корзин.

–Пойдёт,—сказала Лира.

Она нащупала в рюкзаке боевую палку «Пекено» и сунула её за пояс. Затем, забрав из его кармана иглу алетиометра, бросила рюкзак в бак.

–То есть ты намерена пойти в горничные, да?

–Мы обе пойдём в горничные.

–Тогда через парадный вход нам входить нельзя. Стоп… Слышишь?

С улицы донёсся узнаваемый треск двухтактного мотора. Из здания напротив выехала и стала набирать скорость какая-то машина. Аста быстро метнулась к углу, откуда просматривалась улица и, обернувшись, сказала:

–Это он. Такой же фургон, как были в саду. Может, даже тот же самый.

Лира подошла и осторожно выглянула наружу.

–Видишь сбоку на главном здании арку? Он выехал оттуда.

–Ну а мы сквозь неё зайдём,—заключила Лира.

–Вот так вот просто?

–Да, вот так вот просто.

Перейдя улицу, они вошли через арку во двор. В этот момент задняя дверь здания отворилась, и из неё вышел человек в форме, на рукаве которой были сержантские нашивки. Лира низко склонила голову и быстро встряхнула одну из своих «тряпок» прежде, чем, проскользнув мимо сержанта, пройти через дверь ему навстречу. Она помнила рассказ Аниты Шлезингер об актрисе, которая умела вдруг становиться яркой, привлекая внимание. От Лиры же требовалось противоположное: стать неприметной—как делали ведьмы, как умел делать Уилл. Аста сразу её поняла и идеально ей подыграла. Сержант видел лишь горничную, вышедшую вытряхнуть тряпку, и больше ничего.

Попав внутрь, Лира вялой, но целеустремлённой походкой прошла по коридору и остановилась в углу. Эта часть здания, отделанная не напоказ, а просто и дёшево, была весьма обшарпанной и напоминала служебные помещения отеля. Полы покрывал грубый ковролин—по которому, впрочем, можно было бесшумно передвигаться.

В воздухе тоже была тишина, но не полная: в здании находились люди и шла работа. Лира подумала: если бы с ней был Пан, они бы точно знали, как быть дальше. Не требовалось бы никаких слов: полное взаимопонимание. Но Аста всё делала правильно, и иметь рядом такого товарища, умного и быстрого, было комфортно. Лира всё ещё раздумывала, стоя в конце коридора, когда деймон Малкольма шепнула: «Кто-то идёт».

Они услышали звуки беседы прежде, чем сами успели обменяться хоть парой слов. Первый голос, принадлежащий, похоже, мужчине средних лет, доминировал, нетерпеливо и резко выговаривая что-то другому. Изредка ему отвечал более молодой мужчина, извиняясь, успокаивая и ободряя. Голоса звучали из-за угла, но словно бы откуда-то снизу. Потом там открылась дверь, и собеседники вошли в коридор.

Лира уже стояла на коленях, орудуя совком и щеткой. Смотреть на мужчин она не рискнула. Аста делала то, что делал бы деймон горничной, смиренно оказывающий помощь—но она приготовилась и бежать, и драться, и просто пойти искать другой нуждающееся в уборке угол. Голоса стали стихать. Они говорили по-арабски. Открылась, а затем закрылась ещё одна дверь, и голоса смолкли.

–Ты поняла, о чем они говорили?—спросила Аста шёпотом.

–Нет. А ты?

–Тот, что постарше, спрашивал об освещении, которое было включено, хотя должно быть выключено.

–Странно. Он говорил так, словно это очень важно. Они поднялись откуда-то снизу: из подвала или вроде того. Пойдем посмотрим.

–Лира…—начала Аста, но осеклась. –То есть, Татьяна…

–Что?

–Я даже не стану говорить: «Береги себя». Видишь—не сказала.

Позади них вновь открылась дверь: та, через которую они заходили. Лира тут же нагнулась и стала выметать из угла несуществующий мусор. По коридору мимо прошли ещё двое: сержант, что выходил в двор им навстречу, и солдат. Эти говорили по-итальянски: солдат что-то спрашивал у сержанта, а тот в ответ неопределённо хмыкал. Они тоже миновали Лиру с Астой, не заинтересовавшись; впрочем, деймон-терьер солдата на миг обернулся, прежде чем они с сержантом свернули за угол и покинули коридор через ту же дверь, что и первые двое.