Лира с Астой переглянулись и поняли, что думают об одном и том же: наблюдательный человек заметит несоответствие между этой девушкой и этим деймоном. В уличной толпе или на рынке это может пройти без внимания, но в такой обстановке, как здесь, очень скоро станет понятно, что они—не единое существо. Что может привести к фатальным последствиям. Недаром говорила Анита Шлезингер: зря внимание не привлекай.

–Не можем же мы просто развернуться и уйти,—сказала Лира. –Давай посмотрим внизу.

Она подхватила уборочный инвентарь и по-хозяйски свернула за угол, ища глазами дверь, через которую могли попасть в коридор первые двое. Дверь была по правую руку, всего в нескольких футах. Сунув под мышку швабру и не выпуская щётку с совком, Лира взялась за дверную ручку. Пару секунд спустя они уже стояли на площадке перед ведущей вниз лестницей.

На исцарапанной стене с облупившейся краской светилась одинокая антарная лампочка. Снизу тянуло сыростью и плесенью.

–Мы в нужном месте,—сказала Лира шёпотом.

Пройдя пятнадцать деревянных ступенек, они спустились этажом ниже. Вторая тусклая лампочка освещала короткий коридор с голым бетонным полом, по обеим сторонам которого были двери, оснащённые смотровыми щелями с заслонками, как на почтовом ящике. Дверей было пять, возле каждой свой выключатель. Никаких звуков Лира не слышала.

Она внимательно осмотрела первую дверь, её ручку и смотровую щель. Пока она этим занималась, Аста пошла вдоль других дверей, у каждой внимательно прислушиваясь. Лира попробовала повернуть ручку, но она была прикреплена намертво. Значит, с обратной стороны ручки, видимо, нет, а дверной замок доступен только снаружи.

Вернувшись, Аста прошептала:

–Везде пусто, кроме последней справа. За той дверью спит мужчина. Но как мы…

–Я смогу её открыть. А ты будь начеку.

Лира подошла к последней двери, тихонько поставила у стены свой уборочный инвентарь и постучала по фанерной заслонке на смотровой щели. Поднять её она не смогла: фанера намертво застряла в пазах.

–Мистер Ионидес!—позвала она сквозь щель. –Мой личный колдун! Вы тут?

Ни звука. Ответа не было. Наконец, изнутри донеслось слабое бормотание:

–Мисс Сильвер? Это вы?

–Да. Сейчас я открою дверь. Это займёт несколько минут. Не удивляйтесь. Просто молчите и наблюдайте.

Лира вынула из нагрудного кармана свёрнутый в плоский пакет бумажный лист. Её руки дрожали. Нет, так не пойдёт! Несколько раз глубоко вздохнув, она вытерла их о платье.

–Аста! Здесь очень слабый свет. Понадобится твоё зрение. Я собираюсь применить одну штуку, но её сложно разглядеть. Если я её уроню, мне её уже никогда не найти. Не спускай с неё глаз!

Она развернула лист и взяла тонкую серебристую иглу. С какой стати она вдруг решила, что сможет это сделать, что это вообще возможно? Но сделать это было необходимо.

Лира склонилась к замочной скважине, проделанной в сильно исцарапанной стальной накладке. Сам замок, очевидно, был врезан в деревянную дверь. Придётся покопаться, но она до него доберётся.

Она ещё раз вздохнула и принялась за работу. Дерево и металл расходились под иглой, словно масло. Вся сложность была в недостаточной её длине: просто резать насквозь не получалось; придётся снимать по кусочку слой за слоем, пока не обнажится замок.

Изумившись, но промолчав, Аста принялась наблюдать; её кошачьи глаза улавливали мельчайшие детали.

Дойдя до корпуса замка, Лира воткнула иглу в лист бумаги и выпрямилась, давая спине немного отдохнуть. Глаза у неё слезились, пальцы дрожали, но что хуже всего—свет падал сзади, и её собственная тень мешала ей контролировать то, что делает.

–Что это?—шепнула Аста, намекая на иглу.

–Алетиометр… мне пришлось им пожертвовать. Но тонкую стрелку я сохранила. Подробнее расскажу…

Не успела она договорить, как прозвенел колокол: большой, какие бывают в молельнях. Звук его пришёл издалека, но гулко разнёсся по всему зданию. От неожиданности Лира вздрогнула, едва не выронив бумажку с иглой. Но это не был сигнал тревоги: после трёх медленных ударов колокол замолчал. Лира почти успокоилась; но едва она потянулась к игле, колокол зазвонил вновь, отмерив ещё три удара. Пауза, ещё три удара; пауза; затем он стал звонить ровно и непрерывно, но так же медленно.

Она проморгалась, потрясла головой и приказала себе: продолжай, в этот раз решив не сгибаться, а встать на колени. Ничего, кроме настойчивости, от неё не требуется. Срезать, срезать, срезать по кусочку… Лира дала обрезкам сыпаться на пол—шума это почти не прибавляло, а заметать следы смысла не было.

Сделав паузу, она вновь зашептала сквозь дверь:

–Мистер Ионидес! Если вы слышите, подойдите к двери!

Ни ответа, ни звука шагов не последовало.

–Ты тоже слышала, как он ответил в первый раз?—спросила она у Асты.

–Да. Абсолютно точно. Звонит колокол «Ангелус». Интересно…

Лира не знала, что это может означать, и ей было не до этого. Колени онемели, бедра дрожали, глаза слезились, пальцы сводила судорога. Собрав все силы, она трудилась над замком—резала, откалывала, вновь резала… Теперь её пальцам приходилось глубоко проникать в толстый дуб. Вокруг неё на полу уже лежал слой щепок и стальной стружки, но дверь по-прежнему была заперта. Резать и удалять оставалось ещё много, а время шло.

Колокол смолк.

Она перевела взгляд на Асту и проморгалась, прежде чем протереть тыльной стороной ладони слезящиеся глаза. Обе они прислушались, но стояла тишина. Рано или поздно сюда придёт охрана, чтобы проверить пленника, дать ему еды или забрать на допрос…

Восстановив зрение, Лира вернулась к своей задаче. Слой за слоем: дуб, металл, снова дуб… в какой-то момент её влажные пальцы ослабли, и игла в полном безмолвии полетела вниз, на пол. У Лиры вырвался всхлип, но Аста глядела пристально и заметила место между щепками, куда упала игла, сама по себе невидимая. Лира бы ни за что её там не нашла; но когда она, тяжело дыша, распрямилась и встала на ноги, Аста уже извлекла её оттуда своим кошачьим ртом.

–Почти готово,—сказала Аста, осторожно положив иглу Лире в ладонь.

–Я беспокоюсь. Оттуда ничего не слышно.

–Мне слышно. Он дышит. Возможно, его избили, но он жив. Ещё пара минут, и ты у цели.

У Лиры болел каждый мускул. Вновь вытерев слезящиеся глаза, которые уже начало щипать, она наклонилась, чтобы продолжить.

Уши Асты насторожённо поднялись, и она оглянулась на лестницу. Заметив это, Лира замерла—но ничего не услышала.

–Не торопись,—сказала Аста.

–Легко сказать…

Не прошло и минуты, как обнажился засов: калёный стальной штырь, входивший в дверную раму при повороте ключа. Раз она до него добралась…

И тут что-то разладилось. Игла его не разрезала! Даже не поцарапала поверхность. Горло Лиры сотряс всхлип, в котором были и разочарование, и досада, и много чего ещё. Она едва не выронила иглу вновь.

–Что там?—спросила Аста спокойно.

–Она… Кажется, я…

Лира попробовала ещё раз, но результат был тот же.

–Она не… Я не знаю, что…

Она отступила назад, глубоко вдохнула, закрыла глаза, снова вдохнула, заставляя себя сконцентрироваться—несмотря на дрожь мышц, пелену в глазах и боль в каждом суставе. Осталось совсем чуть-чуть! Ещё ни один материал, ни в одном из миров—ни сталь, ни алмаз—не мог сопротивляться остроте этой иглы. Может, теперь открыли что-то, что может? Боль в её сломанной левой кисти стучала в такт пульсу.

Ещё один судорожный вдох. Что бы сейчас сделал Уилл? О чем ей рассказывал Фардер Корам? Что говорил Джорджио Брабант?

Лира вдруг рассмеялась. Она вспомнила, и ей почему-то стало смешно. Аста смотрела на неё с явным удивлением.

–Дело не в замке и не в игле,—объяснила Лира. –Дело во мне.

Будь одновременно и целеустремлённым, и расслабленным. Безмятежным и сконцентрированным. Думай—но действуй, не раздумывая. Резать должна не только игла, но и твой разум.

Ничего проще. Лёгкий взмах иглы—и задвижка вывалилась, освободив дверь.