Он шагал рядом так, словно и вправду был магом на королевской службе. Собственной осанкой Лира тоже была довольна. Как пантера: именно таковы, по словам Фардера Корама, повадки у ведьм. Она поймала себя на неожиданном ощущении: ей хотелось, чтобы Абдель Ионидес ею гордился.

Он властно вошёл в кафе «Марлетто», остановившись с притворным удивлением лишь тогда, когда путь им преградил официант в белом фартуке, резко сказавший несколько слов по-французски.

–Ты что, принял нас за НИЩИХ?—воскликнул с негодованием Ионидес, тоже перейдя на французский. –Слушай же, ты, невежда! Перед тобой её величество королева Татьяна Иорекова, единовластная правительница Новой Земли, а я—мастер Парафаназий, её личный колдун, хранитель её финансов и глава государственного совета!

–Королева Татьяна,—продолжил он на английском, повернувшись к Лире и мгновенно сменив высокомерие на снисходительность,—приношу извинения за невежество этого низкородного негодяя. Простите его, поскольку теперь, когда он знает, кто вы, он немедленно проводит нас в достойный вашей персоны уголок этого заведения и поспешит принести всё, что вы пожелаете.

–И передай его превосходительству Мустафе-Бею,—добавил он официанту,—что королева Татьяна Иорекова готова принять его незамедлительно.

Официант переводил взгляд с Ионидеса на Лиру, с королевы Татьяны на мастера Парафаназия. Ионидес пылал праведным гневом, а Лира стояла недвижно, взирая на официанта глазами холоднее самых холодных в Арктике ледяных глыб—и внутренне наслаждалась происходящим.

В конце концов, нервно поклонившись, официант проводил их к столику, стоящему за большим горшком с пальмой. Создаваемый потолочным вентилятором ветерок нежно колыхал её листья. Ионидес выдвинул Лире стул, а официант поспешил прочь. Она тихо сказала:

–Представьте нас, а потом можете идти. Там на площади я видела фонтан. Встретимся возле него примерно через час.

–И вам не нужен переводчик?

–Я уверена, что справлюсь сама. Вон он идёт.

Мустафа-бей действительно был крупным мужчиной—и физически, и по производимому впечатлению.

О его богатстве свидетельствовал льняной кремовый костюм изысканного покроя, туфли ручной работы, безупречно уложенные седые волосы, массивные золотые часы на запястье и золотой же перстень с печаткой на мизинце. Власть его проявлялась в том, что вокруг него возникало как бы магнитное поле, притягивающее внимание, требующее уважения и внушавшее окружающим полную уверенность, что любое его желание будет не только исполнено, но и предвосхищено. Деймоном его был гепард. Не будь Лира королевой, она бы, наверное, даже испугалась.

Коротко склонив голову, Ионидес сказал:

–Королева Татьяна, позвольте представить вам его превосходительство Мустафу-Бея.

Лира протянула правую руку. Знаменитый торговец склонился, чтобы её поцеловать, и Лира ответила ему улыбкой.

–Пожалуйста, присоединяйтесь, Мустафа-Бей. Мне известно, что вы человек занятой. Я буду вам благодарна за несколько минут вашего времени.

Она указала на стул, и Мустафа-Бей сел. По команде Ионидеса официант поспешно скрылся с глаз, после чего, низко поклонившись Лире, мастер Парафаназий удалился. Мустафа-бей сидел напротив, не проронив ни слова.

–Мне посоветовал к вам обратиться,—начала королева Татьяна,—доктор Себастьян Мейкпис, учёный из Оксфорда.

Крупные тёмно-карие глаза торговца расширились, но лишь на долю миллиметра, а его лицо сменило одно непроницаемое выражение на другое.

–А будучи уже в Смирне,—продолжила она, –я встретилась с подругой, и она мне сказала, что единственный человек, от которого можно получить все сведения, необходимые мне в моём путешествии—это Мустафа-Бей, которого можно найти в этом кафе. И одной подобной рекомендации было бы достаточно, чтобы я сюда пришла—а с двумя у меня просто не было выбора. Рада вас видеть, Мустафа-Бей. Не попьёте со мной чаю?

Эти слова Лира добавила, заметив, что официант с полным подносом уже спешит к её столику.

–Сочту за честь,—сказал торговец. У него оказался неожиданно мягкий и лёгкий голос.

Налив им чаю и выложив выпечку, официант поклонился и ушел.

Мустафа-Бей не торопился начинать разговор сам. Его время было нарасхват, но к ней он явно проявлял интерес. Лира поняла, что за ними следит множество заинтересованных глаз, и была рада, что не встала со своей просьбой в общую очередь: этот столик давал ей личный уголок на его территории, что-то вроде посольства, где Лира сама устанавливала порядки, куда могла его вызвать и где могла определять направление, в котором пойдёт беседа. Но это также означало, что инициатива должна быть за ней: следовало переходить к делу.

–Как я уже сказала, Мустафа-Бей, я сейчас путешествую. Я намерена добраться до пустыни Карамакан, и хотела бы попросить совета у человека, который знает Шёлковый путь, как никто другой.

–Мой совет будет предельно краток. Не надо.

–Я учту его, но не приму. Я отправлюсь туда; это решено.

–И что, по-вашему, вас там ждёт?

–Красное здание, внутри которого—нечто невероятно ценное.

–А конкретнее? Вам известно, что именно находится в этом здании?

–Да. Думаю, известно.

–И вы, тем не менее, хотите туда отправиться? Подвергнув свою жизнь опасности и рискуя утратить возможность вернуться?

–Да.

Он отпил горячего чая. Несмотря на внушительную комплекцию, его движения были изысканны и грациозны.

–Я никогда не был сам в этом красном здании,—сказал он,—но я знаю условие, требуемое, чтобы туда войти. Человек по земле, деймон по воде. Вы в курсе этого?

–Да.

–А ваш деймон?

–Ведьмы Арктики обладают способностью к разделению. В данный момент мой деймон занят важными делами в другом месте.

Он кивнул и успокаивающим жестом положил руку на голову своего деймона-гепарда.

–И что вы хотите узнать про путь отсюда до Карамакана?

–Сколько времени требуется каравану верблюдов, чтобы его преодолеть?

–Месяцев шесть, плюс-минус.

–А одиночному путешественнику?

–Меньше по времени, но намного опаснее.

–Откуда же исходят опасности, Мустафа-Бей?

–На земле—от бандитов. Но куда серьёзнее—с воздуха, от птиц. Именно поэтому там не проходят маршруты дирижаблей. Эти птицы огромны и свирепы. Они господствуют в воздухе почти безраздельно. Ваши соплеменницы когда-нибудь летали через Центральную Азию?

–Очень редко.

–И это неспроста. Но, королева Татьяна, вы говорите мне неправду.

Лира ощутила глубокое и очень низкое, почти недоступное слуху, рычание. Это была деймон-гепард: её окаймлённые чёрным глаза смотрели прямо на горло Лиры. По коже забегали мурашки.

–В каком смысле?

–Вы не ведьма. Я много раз имел дело с ведьмами—пожалуйста, не перебивайте—и вы не из их числа.

–Вы не могли сказать сразу?

–Нет. Сперва мне нужно было вас выслушать. Теперь я уверен. Вас зовут Лира Сильвертонг.

У Лиры свело дыхание. Она сидела неподвижно, хотя всем существом чувствовала непреодолимое желание пуститься наутёк.

Понизив голос, он продолжил:

–За нами наблюдают. Пока мы сидим тут вместе, вы в безопасности. Я позабочусь, чтобы, когда вы отсюда выйдете, вас не преследовали, но вам следует делать так, как я скажу.

–Откуда вы знаете, кто я?

–Ваша «подруга» в Смирне—Бад Шлезингер? Думаю, да. Поймите: у меня тысячи связей, от Японии до Марокко. Очень мало на Шёлковом пути происходит такого, о чём бы я не знал.

–Вы знаете про научную станцию в Ташбулаке?

–Да.

–А что внутри красного здания, знаете?

–Нет. Вы сказали, что, кажется, знаете. Что там, по-вашему?

Лира подумала: «Раз Бад Шлезингер ему доверяет…»

–Проход в другой мир,—сказала она.

Его деймон-гепард поднялась, медленно покачивая хвостом. Мустафа-Бей шепнул пару слов, и она вновь села, не отрывая глаз от лица Лиры.

–Вам известны такие места?

–Да. Я знаю, как они образуются, и знаю, как их закрывать. Я прошла через…,—она попыталась точно вспомнить число, но не смогла,—через несколько.