Он печально улыбнулся. Он не был лордом, что бы ему ни говорили люди. У настоящего лорда, вероятно, нашлись бы резкие слова по поводу такого убранства. -Деклассированный, - тихо пробормотал он себе под нос. Как оказалось, недостаточно тихо, когда рядом с ним появилась Алиша.

- Хммм, - сказала она, оглядываясь по сторонам и кивая. - Чертовски стильно, не так ли?

Хорст рассмеялся. 

- Хорошо, что я разрешил тебе вести себя фамильярно, потому что некоторые люди уже гоняли бы тебя по комнате за твою чертову наглость. Я так понимаю, вы новичок во всем этом деле - быть на службе?

Алиша выглядела немного удрученной. 

- Прости. У меня не очень хорошо получается, не так ли?"

Хорст слушал вполуха. Большая комната, в которой он находился, была чем-то вроде приемной или, возможно, гостиной, полной подставок для свечей, мягких диванов и низких столиков. Он огляделся и увидел открытую дверь. Как он понял, это была спальня, хотя самой кровати больше не было видно. Вместо этого его гроб стоял на впечатляющих носилках из красного и черного шелка, каждый угол которых охраняли высокие напольные канделябры с тремя черными свечами в каждом.

- О, святые небеса, - сказал он Алише. - Ты только посмотри на это? Все это очень красиво и все такое, но как парень должен туда попасть?

Он подошел на пару шагов ближе, вытягивая шею, чтобы заглянуть дальше в комнату. 

- Здесь есть скамеечка для ног или что-нибудь еще под рукой? Все эти свечи к тому же ужасно пожароопасны. Можно подумать, у них здесь должно быть электрическое освещение, столько денег крутится вокруг, не так ли?

Он не получил ответа и, повернувшись к Алише, увидел на ее лице выражение, в котором были элементы веселья и озадаченности.

- Я сказал что-то смешное? - спросил я. - спросил он.

- Нет, дружище … Нет, Хорст. Просто... Ну, просто ты действительно не такой, как я ожидал.

- Да? 

Хорст заметил единственное оставшееся окно в покоях — арочные двойные французские окна, выходящие на полукруглый балкон. По пропорциям комнаты он мог догадаться, где могли быть другие окна, но, несмотря на все их неудачи с выбором цвета, тот, кто готовил комнату, проделал образцовую работу по заполнению и замазыванию старых проемов, поскольку от них вообще не осталось и следа. 

- А чего вы ожидали? Значит, эта дверь выходит на север?

- Просто что-нибудь... Кто-нибудь побольше... Да, это норт... Кто-нибудь побольше...

Хорст добрался до балкона и облокотился на каменную балюстраду. Заглянув за край, он увидел, что отвесная изогнутая стена угловой башни замка уходит во мрак до самого основания в узкий, поросший травой берег, за которым лениво протекала река средних размеров, защищая замок в пределах его естественного изгиба.

- Роль? - спросил он.

- Немного страшнее, - призналась Алиша.

На мгновение Хорст почувствовал что—то вроде головокружения, но это не имело ничего общего с головокружением, вызванным видом, или даже с любым чувством нестабильности — физической или психической - которое он когда-либо испытывал раньше. На мгновение он почувствовал себя оторванным от всего, более неуязвимым, чем огромный замок, и с чувством, что переживет это. Все казалось таким маленьким, таким эфемерным, таким незначительным. Все, кроме него самого. Он посмотрел на свои руки, лежащие на холодном древнем камне балюстрады, изъеденном временем, и представил, что держит в них мир, представил, как сокрушает его. Это было легко. Он оглянулся через плечо на Алишу. Она слегка отшатнулась от выражения его лица, отстраненности в его глазах.

- Моя дорогая, дорогая Алиша, - сказал он. - Я могу быть гораздо более пугающим.

Он снова выглянул в ночь, но глаза его были закрыты. В обители своего разума он укладывал змей обратно в коробки.

- Прости, - сказал он в конце концов. - Мне дали роль, и я ловлю себя на том, что играю ее, а не самого себя.

Алиша не ответила, и когда он повернулся, чтобы посмотреть на нее, то обнаружил, что она ушла. 

- Отлично сработано, - громко сказал он пустой комнате. - Замечательно, что годичный контакт с Иоганном закончился тем, что его социальные навыки передались мне, а не наоборот. Все прошло хорошо.

А может быть, это было взаимно, размышлял он. Возможно, прямо в этот момент Иоганн находился где-нибудь в таверне, используя теплый взгляд, непринужденную улыбку и беззаботную реплику в чате, чтобы пополнить свой круг обожающих женщин. Хорст улыбнулся этой картине, пока она не померкла при воспоминании о том, почему Иоганн никогда бы так не поступил, никогда бы не предал единственную женщину, ради которой он стольким пожертвовал. Затем улыбка исчезла совсем. Конечно. Глупо с его стороны. Его брат был мертв и попал в ад. Как он мог забыть об этом, удивился он. В конце концов, Хорст сам отправил Иоганна туда.

Он посмотрел на часы, внезапно почувствовав желание снова оказаться в своем гробу без чувств. Обычно все казалось лучше, когда он был не способен думать. Час был поздний, но только для дневного перехода. Он понял, что даже не уверен во времени года. В воздухе повеяло прохладой, и у него возникло ощущение, что наступила ранняя осень, хотя листья еще не начали опадать. Тем не менее, это могла быть ранняя весна. Никто даже не сказал ему, какой сейчас год. Возможно, это было потому, что он никого не спрашивал. Все это казалось таким потрясающе неуместным в дни, последовавшие сразу после его повторного рождения, когда все это казалось немного сказочным. Но теперь он был по колено окружен богатыми мужчинами, которые ничего ему не объясняли, и леди-некромантками, и мужчинами, которых он недолюбливал по причинам, которые, как он понимал, были связаны не только с тем, как они носили галстуки. Теперь он понял, что ему придется стать более методичным, на самом деле не столько из соображений самосохранения, сколько из любопытства. Он был мертв уже дважды и начинал понимать, почему это так мало волновало Иоганна.

Там не было ничего.

Хорст нахмурился. Почему он не попал в Рай или ад? Иоганн очень громко заявлял о своем презрении к первым и личной неприязни ко вторым. Разве Хорст не должен был оказаться в том или ином месте? Это был своеобразный теологический вопрос, не из тех, на которые лучше всего подходил бы ответить священник, если бы таковой оказался поблизости в замке, и это казалось удивительно маловероятным. И снова Хорст поймал себя на том, что ему хочется, чтобы Иоганн был рядом. Было стыдно за всю эту историю с отправкой своего брата к черту. Раньше это казалось хорошим и нравственным поступком, но теперь это превращалось в чертову неприятность. Где он должен был найти некроманта в такое время ночи?

Раздался тихий, возможно, нервный стук в дверь. Прежде чем он успел что-либо сказать, дверь открылась, и леди Мизерикорд высунулась из-за края. 

- Надеюсь, я не помешала, милорд, - сказала она, несмотря на очевидный факт. - Поблизости никого не было, поэтому я просто...

Она вошла внутрь и закрыла за собой дверь.

-Ах, - с сожалением произнес Хорст. - Кажется, я спугнул свою горничную. Надеюсь, она вернется.

- Сомневаюсь, что у нее есть выбор, - сказала Мизерикорд, слегка вяло улыбаясь. - В замке очень надежно. Она не может просто взять и уйти.

- Это звучит как голос опыта. - Он неопределенно махнул рукой в сторону одного из нелепо перегруженных оттоманских диванов, заваленных подушками и декадансом. - Я забываю о хороших манерах. Пожалуйста, садитесь.

Она посмотрела на диван и покачала головой.

- Мне не нравятся кресла без спинок. Я забываюсь, откидываюсь назад и падаю, и где тогда будет мое достоинство? Я постою.

Хорст слегка улыбнулся. Он проницательно посмотрел на нее.

- Этот твой акцент. Не совсем немецкий и не совсем французский. Вы из Эльзаса?

- Очень хорошо. - Она одарила его собственной полуулыбкой. - И вы выросли в Гессене, хотя в ваших гласных слышится провинциальный английский.