— Почему в нашем споре вообще должны быть поцелуи?

— Потому что я даю тебе шанс пятьдесят на пятьдесят увидеться с Марко сегодня вечером и заставить меня рассказать ему правду. Чтобы я согласился на такую сделку, мне тоже нужно получить что-то равноценное в случае выигрыша.

Она скрестила руки на груди и прищурилась. Он предложил добавить к пари поцелуи, потому что был уверен, что она не согласится. Хотел, чтобы она признала: подбрасывать монетку и полагаться на случай — плохой способ принимать решения сердцем. А может быть, наоборот, он знал, что она согласится, и просто хотел поставить её в неловкое положение. Наверняка он думал, что ей не понравится его целовать.

Прошлой ночью ей понравилось. Но только потому, что она приняла его за Марко. Поцеловать Флинна сейчас, зная, что это именно он… это было бы совсем иначе. Не то чтобы неприятно. Он был красив, остроумен и умел одним взглядом разжечь в глазах настоящий огонь. Как сейчас. В вечернем свете его глаза казались почти тёмными, но в них всё равно мерцало это пламя, несмотря на то что он только что предложил спор, в котором у него был пятидесятипроцентный шанс отправить её в объятия собственного брата.

«Как ему это удаётся?»

Он повернулся к ней лицом, ожидая решения.

— Вообще-то, я хочу, чтобы первый поцелуй был здесь, у бассейна, сразу после того, как мы бросим монетку.

— Первый?

— Я сказал «поцелуи». Это множественное число.

— И насколько множественное?

Он пожал плечами.

— Два или три. А может быть, пять или шесть…

Он вытащил из кармана четвертак и показал ей.

— Так что? Ты всё ещё считаешь, что любовь нельзя доверять случаю, или позволишь мне подбросить монетку?

— Я принимаю пари.

Она вдруг почувствовала, что ей не хватает воздуха, и сама не понимала почему — из-за возможности увидеть Марко уже сегодня вечером или из-за мысли, что ей придётся поцеловать Флинна.

— Но сначала я должна проверить монету.

Он вопросительно поднял бровь.

— Ты думаешь, я ношу с собой поддельный четвертак?

— Считай, что во мне проснулось деловое чутьё. Ты выглядишь слишком уверенным в своих шансах.

Она протянула руку.

Он бросил монету ей на ладонь. Белла внимательно осмотрела её с обеих сторон. На первый взгляд всё было в порядке. Она подбросила монету.

Орёл.

Подбросила ещё раз.

Решка.

Потом ещё несколько раз подряд. Монета, похоже, действительно была самой обычной.

Она вернула её Флинну.

— Всё честно.

— Да здравствует случайность в любви! — Флинн большим пальцем подбросил монету в воздух, ловко поймал её и накрыл тыльной стороной другой ладони. — Хм… — протянул он, явно наслаждаясь моментом. — Пожалуй, я выберу решку.

Всё ещё прикрывая монету рукой, он протянул Белле сложенные ладони.

— Окажешь мне честь? Кому сегодня улыбнётся удача — Марко или мне?

Сердце Беллы забилось быстрее. Она попыталась представить, как сидит рядом с Марко в его номере, наконец-то разговаривая с ним наедине. Но почему-то перед глазами возникал совсем другой образ. Флинн. Его тёмные, горящие глаза. Его уверенная улыбка. Его ладонь, в которой была зажата монета.

Она накрыла его руку своей и медленно приподняла её.

Они оба склонились над монетой.

— Решка.

Белла ждала разочарования. Сегодня вечером она не поговорит с Марко. Он по-прежнему не узнает правду.

Но разочарования почему-то не было.

— Наверное, мне следовало тебя предупредить, — сказал Флинн, — что, когда дело касается нас с Марко, удача обычно оказывается на моей стороне.

И только теперь Белла вдруг осознала, насколько близко они стоят друг к другу.

Он ведь сказал, что поцелует её здесь, у бассейна.

Её взгляду было некуда деться. Смотреть ему в глаза означало заходить на слишком опасную территорию. Смотреть на его губы было почти приглашением. Но даже взгляд на его широкие плечи казался неправильным. Это сразу напомнило ей их последний поцелуй — как она прижалась к нему и почувствовала под ладонями напряжённые мышцы. Всё в нём заставляло её сердце биться быстрее.

Флинн взял её за руку и неторопливо притянул к себе. Его ладонь медленно скользнула вверх по её руке. Другой рукой он коснулся её волос, осторожно перебирая пряди пальцами.

— Множественное число — это два, — хрипло произнесла она. — Максимум три.

Он продолжал гладить её волосы.

Дыхание Беллы сбилось.

Так не должно было быть.

Она уже дважды его целовала и прекрасно знала, что почувствует. Тогда эти поцелуи действительно что-то для неё значили. Она думала, что они значат что-то и для него.

Но этот был всего лишь частью пари.

Значит, всё должно быть просто.

Рука Флинна скользнула с её волос на затылок. Кончики его пальцев едва коснулись шеи — легко, почти невесомо, словно пёрышко, — и по коже пробежала дрожь.

Она вдруг поняла, что сама тянется к нему, отвечая на его прикосновения.

Этого не должно было происходить.

Она хотела Марко. Он был открытым, добрым, искренним. Флинн же был похож на океан — под спокойной поверхностью скрывалось множество опасных течений. Он будто заглядывал людям в душу, разбирал их на части, искал слабые места. Рядом с ним ей постоянно приходилось быть настороже.

Его пальцы медленно скользнули по изгибу её щеки, а затем слегка приподняли подбородок.

Он не сводил с неё взгляда.

Казалось, он смотрит ей прямо в душу, замечает каждую эмоцию и тут же раскладывает всё по полочкам у себя в голове.

«Как я вообще могла перепутать Флинна с Марко?»

Они были совершенно разными.

Она должна была понять, что что-то не так, ещё до того, как они добрались до ресторана. Но вместо этого решила, что просто изменилось отношение Марко к ней. Его напористость. Его суховатый юмор. Всё это она приняла за проявление интереса.

А это был всего лишь Флинн.

Он наклонился и коснулся её губ.

Она ожидала почувствовать в этом поцелуе нотку самодовольства, лёгкое торжество победителя.

Но его губы были мягкими и осторожными, словно это был самый первый, немного робкий поцелуй.

Белла тихо выдохнула и ответила ему.

В конце концов, сделка есть сделка. Она сама согласилась.

Хотя теперь ей казалось, что стоило заранее обсудить некоторые границы. Особенно если речь шла о поцелуях — во множественном числе.

Но вместо того чтобы отпустить её, Флинн только крепче обнял её за талию, притягивая ближе.

Она подняла руку и коснулась его груди — отчасти пытаясь сохранить хоть какую-то дистанцию, а отчасти потому, что ей вдруг захотелось почувствовать под пальцами твёрдую линию его мышц.

Его губы больше не касались её так легко и осторожно. Поцелуй становился похожим на тот, что был в понедельник вечером, — глубоким, головокружительным.

Ей нужно было это прекратить.

Целовать Флинна с такой страстью было неправильно. Не тогда, когда для него это ничего не значило. Особенно потому, что для неё самой это уже начинало что-то значить.

«Флинн. Флинн. Флинн».

Его имя набатом звучало у неё в голове.

«Не надо…»

Она позволяла влечению управлять своими чувствами, вместо того чтобы самой управлять ими.

Его рука скользнула по её спине, и по телу прокатилась волна мурашек, добежав до самых кончиков пальцев ног.

«Флинн. Флинн. Флинн».

«Забудь о Марко. Ты хочешь Флинна».

Нет.

Это было неправильно.

И она не должна была этого делать.

Белла отстранилась, разрывая объятия, и глубоко вдохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

Что теперь?

Как она объяснит этот поцелуй, если Флинн прекрасно знает, что она испытывает чувства к Марко?

Он улыбался ей так, словно только что выиграл спор.

— Итак, — сказала она, стараясь придать голосу как можно больше деловитости, — теперь ты не можешь утверждать, что тогда я нарушила своё слово.

— Нет.

Он тоже говорил слегка сбившимся дыханием, и почему-то это немного её успокоило.