— Ты в порядке?

— О да. Надо проверить слух. Что вам принести?

— Еще одну порцию картошки фри и шоколадный коктейль, — говорит Аманда.

— Вам?

— У вас там есть бутылка односолодового виски по заоблачной цене?

— Если бы была, я бы уже ее выпила, — отвечает она.

— Тогда кофе. Спасибо.

Она принимает заказ и уходит, все еще сомневаясь в своем слухе. Магам удавалось веками скрывать от обычных людей существование магии, и я всегда задавалась вопросом, как им это удавалось. Такие мелочи, как заклинание, которое я только что сотворила, не насторожат обычного человека, но подобные случаи могут накапливаться. А потом происходит что-то вроде пожара в городе или появления токсичной зоны в Южном Лос-Анджелесе. Даже несмотря на то, что маги, занимающие руководящие посты, делают все возможное, чтобы скрыть правду, подобные вещи просто поражают воображение.

Конечно, существуют теории заговора, но они погребены под другими теориями заговора. Невозможно отрицать, что с токсичным облаком, которое не движется, что-то не так, но пока люди думают, что это что угодно, только не магия, — это здорово.

Когда-нибудь это нас погубит. Перенаправить внимание людей с магии на какую-нибудь другую безумную идею, это конечно, хорошо, но в долгосрочной перспективе мы будем иметь дело с тем, что больше всего укоренится в сознании людей. Я просто надеюсь, что это не приведет к гибели большого количества людей.

— Ладно, картошка уже в пути. Расскажи мне про Отто.

— Сначала я должна объяснить про семейное проклятие.

— Семейное проклятие? Для проклятой семьи вы неплохо справляетесь.

— Не все считают это проклятием. Но я считаю, — говорит она. — Где-то в V или VI веке кто-то из моих прапрапрадедов решил, что нужно сделать так, чтобы мы не поубивали друг друга и не прервали род.

— Да? И как у вас с этим?

— Забавно. И пошел ты. Проклятие передается из поколения в поколение. Они написали кучу заповедей в духе "не делай". Например, "не убивай друг друга".

— И люди их слушались?

— Даже не так. В первые несколько лет проклятие унесло жизни половины членов семьи. Они отнеслись к нему серьезно, когда трупов стало слишком много и они поняли, что дело не только в чуме. Через какое-то время они начали искать лазейки в правилах, определяющих, что можно, а что нельзя.

Официантка приносит еду, и Аманда начинает жадно поглощать картошку фри. Она даже не обращает внимания на женщину, только смотрит, как та ставит тарелку на стол, и кивает ей. Я беру свой кофе и благодарю ее. Черт, а я-то думал, что у меня с манерами беда.

— Похоже, они действовали методом проб и ошибок.

— Скорее, методом проб и неточностей. В конце концов, никто уже не был уверен, какие запрещенные действия приведут к тому, что у них оторвется голова, а какие нет. Безопаснее было предположить, что оторвется все, и с тех пор наша семья живет по этому кодексу. Это сократило количество внутренних конфликтов. По крайней мере, на публике.

— Еще бы. И ты хочешь, чтобы я убил Отто, потому что сама не можешь.

— Да, — говорит она. — Но не так, как ты думаешь. Есть несколько ситуаций, в которых мы можем действовать друг против друга напрямую. Обычно мы нанимаем для этого наемных убийц. Чем больше посредников, тем меньше вероятность, что проклятие сработает.

— Поздравляю, ты только что получила награду за самую неблагополучную семью, — говорю я. Она смеется, но в ее смехе слышится паника. — Сколько раз твои родственники пытались тебя убить?

— Насколько мне известно, девять раз. Еще десять под вопросом. Но, возможно, в этот раз все закончится. Отто обнаружил ранее неизвестную семейную реликвию в коллекции произведений искусства во Франции. Это подтвердили столько экспертов, что вы просто не смогли бы их всех подкупить. Недавно обнаруженные лазейки, о которых никто из нас не знал. Суть в следующем. Раз в столетие любой член семьи может оспорить право наследования правящего лидера. Оспаривание может быть каким угодно. Дуэль, особенно жестокая игра в скрэббл, что угодно.

— Отто оспаривает твое право наследования, и если он выиграет, то станет наследником твоего отца и возглавит семейный бизнес после его смерти.

— Верно. Только это не просто бизнес. С ним связана невероятная магическая сила. Это сложно объяснить. Если он станет наследником, папе придется быть еще осторожнее, потому что Отто и его союзники будут охотиться за ним еще яростнее. Пока я наследница, и я понимаю, что это звучит странно, я для него щит. Если они убьют его...

— Ты унаследуешь титул. Но что, если убьют тебя?

— Это еще большая проблема. Папа умрет, не оставив наследника, и все достанется тому, кто сможет захватить титул и удержать его. Они перебьют друг друга, пытаясь заполучить его, так что никто не станет вмешиваться. В итоге он будет владеть титулом вечно. А если у него появятся еще дети, все начнется сначала.

— Ладно. Я все еще не понимаю, в чем проблема. Тогда вызови своего кузена на игру в пинокль[3] или классики. Или на плетение косичек. Я не знаю. И что, он настолько силен, что ты не можешь сразиться с ним в бою?

— Я бы его уделала. И он это знает. — Ее лицо искажается, и я вижу, что она изо всех сил сдерживается, чтобы не наговорить лишнего. — Проблема в том, что женщинам нельзя участвовать в этой семейной дуэли, и они должны выставить вместо себя чемпиона.

— Ты шутишь, что ли? Это какая-то дичь в духе Средневековья.

— Ну, так было написано в те времена.

Теперь все встало на свои места.

— Тебе нужен кто-то, кто согласится на это и у кого будут реальные шансы на победу. Но почему Огненный ? Он уже не тот. Был не тот. Ты понимаешь, о чем я. Я могу назвать десяток людей, которые в расцвете сил были бы лучше него как бойцы.

— Потому что никто другой не согласится. Ни за деньги, ни за что другое. Отто позаботился о том, чтобы истории о нем в Германии начали распространяться и здесь. — Она останавливается, чтобы подцепить еще картошки фри. Ее руки дрожат.

— Они все его боятся, — говорю я.

— И не только они. Мой отец явно не может вмешиваться, черт, он даже не может со мной об этом говорить, а большинство моих друзей, людей, которых я считала своими друзьями, выбирают сторону в зависимости от того, кому, по их мнению, Отто окажет услугу, когда победит.

Чертова политика.

— Значит, твой боец должен быть не только достаточно силен, чтобы сразиться с ним, но и готов к тому, что над его головой будет висеть вся эта политическая возня.

— И быть мужчиной, — говорит она.

— Уолли Престон, — говорю я. — Он тот еще боец. И я знаю, что он ни с кем не связан. Или там есть какое-то правило, что это не может быть трансгендерный мужчина? — Маги могут быть такими же предвзятыми, как и все остальные, и я точно знаю, что Уолли слишком много лет имел дело с нетерпимостью других людей.

Большинству магических практик все равно, мужчина ты или женщина. Главное намерение и заявление. Если вы скажете Вселенной, что вы мужчина или женщина, Вселенная прислушается и отнесется к вам серьезно, даже если никто другой этого не сделает.

— Насколько я могу судить, допустимо, — говорит она. — Вот только Уолли уехал в какой-то храм в Гималаях, и уже пару лет его никто не видел.

— Ой. Ну и дерьмо.

— Я не могу найти никого, кто соответствовал бы всем остальным критериям. Несколько друзей, настоящих друзей, вызвались помочь. Но они недостаточно сильны. И они это понимают. Но все равно вызвались. Я сказал "нет". Я не принесу своих друзей в жертву этому гребаному монстру.

— Но Фредди был достаточно силен.

— Да. Мы с Фредди были друзьями, — говорит она. — Я его не просила. Он узнал об этом и позвонил мне. Он был достаточно силен, а я была достаточно отчаянна, чтобы согласиться. Когда никто другой не смог бы мне помочь, он был рядом. А теперь он… — Она изо всех сил пытается сдержать слезы. — Теперь ты понимаешь, в чем проблема. И почему я прошу тебя убить Отто. Ты моя единственная надежда, Оби-Ван.