Пока мы идем в бильярдную, Аманда немного замедляет шаг, а Габриэла идет чуть быстрее. Мне требуется секунда, чтобы понять, что происходит. Я решаю, что лучше начать этот неловкий разговор.

— Итак, — говорю я. — Ты и Габриэла.

— Итак, — отвечает она. — Ты и Габриэла.

— В тот вечер я был готов ее убить, — говорю я.

— Она мне рассказала. А как ты к ней относишься сейчас?

— Я был немного ошарашен. Но мне это понравилось. Даже очень.

Аманда сдерживает смех.

— Я так и поняла. Может, мне не стоило вмешиваться?

— Зависит от того, хотела ты увидеть шоу или нет, — говорю я. — А ты как?

— Я знаю ее всего месяц. Это был очень напряженный месяц, но все же всего месяц. Мы сблизились после истории с Дариусом. Думаю, мы все были на взводе. И она решила, что тебе нужно побыть одному. Одно повлекло за собой другое, и…

— И теперь вы собираетесь пожениться?

Она смеется. Ее улыбка разглаживает напряженные морщинки на лице.

— Боже, нет. Брак. Фу. Мы… встречаемся? Наверное? Я правда не знаю.

— У таких, как мы, не бывает нормальной жизни, — говорю я. — Это ненормально даже для магов. Лучшее, что мы можем сделать, это ловить моменты счастья и не упускать их. Рано или поздно они ускользнут от нас.

— Хотела бы я сказать, что не согласна. Я не совсем понимаю, что чувствую к ней. Она мне нравится. Очевидно. Секс был отличный. Это что, слишком откровенный разговор?

— Я случайно проговорился своей бывшей девушке, с которой надеялся возобновить отношения, что купил машину, в которой мы ехали, у парня, которого жестоко убил в Техасе. Если говорить о неловких ситуациях, когда кто-то проговаривается о чем-то слишком откровенном, то, думаю, я тебя обошел.

— Это может стать проблемой? — спрашивает Аманда.

— Для меня, нет, — отвечаю я. — Я даже не понимаю, что, черт возьми, происходит. А ты?

— Нет, — говорит она. — Не думаю, что это станет проблемой. Я не ревную. А ты?

— Я все еще пытаюсь свыкнуться с тем, что снова жив. И, честно говоря, не думаю, что это вообще от нас зависит.

— Когда все это закончится, нам троим, наверное, стоит сесть и поговорить.

— Я бы предпочел, чтобы мне выкололи глаза.

— Я не говорю, что это будет веселый разговор, — отвечает она. — Просто нам стоит это обсудить. Есть...

— Политические последствия, — говорю я. Я вспоминаю наш разговор в "Никель Дайнер". — Если люди взбесятся из-за того, что я разговаривал с тобой, и совсем обезумеют, когда мы с Габриэлой окажемся в одном помещении, им это понравится.

— Разве политика магов, это не весело? — спрашивает она.

— О, смотри, мы на месте, — говорю я, когда мы подходим к Габриэле, которая ждет нас у двери. Она немного нервничает.

— Удачно поговорили? — спрашивает она.

— Мы не рассказываем, — отвечает Аманда.

Габриэла не обращает на это внимания.

— У нас есть план?

— Не убивайте никого, — говорю я. — Просто бейте их, пока они не согласятся отвечать на вопросы.

— А может, начнем с вопросов? — предлагает Аманда. — Если кто-то дернется, мы его поколотим.

— Я за то, чтобы поколотить, — говорит Габриэла. — Я просто хочу, чтобы все это поскорее закончилось.

Она измотана. Мы все измотаны.

— Давайте сделаем это, — говорит Аманда. Она кладет руку на дверь, но вместо того, чтобы открыть ее, просто растворяет всю стену.

Хельга вскакивает с дивана, на ее лице читается возмущение. Шивон отрывается от бильярдного стола, чтобы посмотреть, что происходит, и, не глядя, бьет по шару, отправляя его в боковой карман. Тобиас, как и ожидалось, тихо раскачивается в углу, обхватив руками колени.

— Он всегда был так плох?

— Не тогда, когда он только появился, — отвечает Габриэла. — Сейчас, когда столько всего происходит, он стал еще хуже.

— Как ты смеешь держать нас взаперти, как животных, — говорит Хельга, подходя к Аманде с таким видом, будто она консьерж в отеле, который не соответствует ее стандартам.

— Не думаю, что у животных есть бильярдный стол и полноценный бар, — говорит Шивон. — Я так понимаю, мы под подозрением, но вряд ли из-за убийства Лиама. Он никому из нас не нравился.

— Он был моим братом, — говорит Хельга, переключая свой гнев на Шивон, которая просто закатывает глаза и начинает раскладывать новую партию.

— Да, и моим тоже, и ты ненавидела его больше, чем кто-либо другой, — говорит Шивон.

— Лиам не был убит, — говорит Аманда.

— О, вот это уже интересно, — говорит Шивон. Она откладывает кий и забирается на стол, чтобы сесть, скрестив ноги. — Может, приготовим попкорн?

— Мы все видели, как его тело лежало лицом в супе, — говорит Хельга.

— О, он мертв, — говорю я. — Просто его не убивали. Он покончил с собой и вселил свою душу в кого-то другого. Они оба мертвы, и одна из вас не та, за кого себя выдает.

— О, — говорит Шивон. — Захватывающе.

— Это возмутительно, — говорит Хельга. — Я требую...

— Тётушка Хельга, если ты не заткнёшься, Эрик прострелит тебе коленную чашечку, потому что я просила его не убивать тебя.

— И я тоже получу от этого удовольствие.

— Мы собираемся выяснить, кто есть кто, — говорит Аманда.

— И как ты предлагаешь это сделать? — спрашивает Хельга. — Угрозами и пытками?

— Всего лишь несколько простых вопросов, — отвечает Аманда. Я ловлю себя на мысли, что хотел бы, чтобы здесь была Летиция. Как же удобно, когда кто-то может понять, что ты лжёшь, как только ты открываешь рот. С ней мы бы управились за пару часов.

— Что ты почувствовала, когда я отрубил голову твоему ребёнку на бойне?

Меня кое-что беспокоит во всей этой истории. Беспокоило с тех пор, как я узнал, что натворил Лиам. И тут меня осенило. Баба Яга.

— Когда я узнала об этом на следующий день, я была в ужасе. Но меня там не было. Ты пытаешься уличить меня во лжи?

Я подхожу к бильярдному столу, беру один из шаров и взвешиваю его в руке.

— Да, — говорю я, но не так, как она думает. — А ты, Шивон? Кого ты пришла убить?

— Хельгу, конечно, — отвечает она. — Я же тебе говорила.

— Что? — спрашивает Хельга.

— Думаю, сейчас ты снова скажешь: "Как ты смеешь?" — говорю яф.

— Ты не можешь быть удивлена, — говорит Шивон. — Я десятилетиями пыталась тебя убить. И я знаю, что половина убийц, которые преследовали меня все эти годы, были твоими людьми, так что не отрицай.

— Тобиас, — говорю я. — Лови. Я со всей силы швыряю бильярдный шар в голову парню и для верности добавляю к нему заклинание толчка. Если я ошибусь, шар пробьет ему череп, и Аманда с Габриэлой будут в ярости. Шар зависает в нескольких сантиметрах от его лица.

— Черт, — говорит он.

Когда я столкнулся с Бабой Ягой, я боялся, что она вселится в кого-то из обычных людей. Маг будет сражаться, но обычный человек просто смякнет, как банка из-под кока-колы под прессом. Это произойдет мгновенно. Если бы Лиам напал на кого-то из своих родственников, мы бы узнали.

Но если бы он ударил самого уязвимого человека в комнате, единственного, у кого не было магических способностей, мы бы и не заметили.

Я открываю огонь из "Сига" и прыгаю за диван. Как и ожидалось, он останавливает все пули щитом. Шивон швыряет в него бильярдный стол, не столько для того, чтобы прикончить, сколько для того, чтобы прикрыть себя. Аманда призывает полдюжины ипостасей Бигсби, чтобы те окружили его. Все они вооружены кавалерийскими саблями. Но прежде чем они успевают сдвинуться с места, Лиам их уничтожает.

Габриэла хлопает ладонью по полу, и в деревянном настиле появляется огромная трещина, которая расходится прямо под Лиамом. Сквозь трещину тянутся огненные руки, но он слишком быстр. Он парит в воздухе, и до него не дотянуться.

— Лиам? — говорит Хельга. — Ах ты сукин сын.

— Всегда рад тебя видеть, дорогая сестрёнка. Скажи, ты расстроилась, когда я умер?

— Ты убил моего внука, — говорит она. Из её пальцев вырывается молния, которая летит в сторону Лиама, а тот посылает в ответ щупальца собственной энергии. Они равны по силе, так что неизвестно, чем всё закончится. Сомневаюсь, что у меня будет ещё один шанс.