— Да. Эй, Тоби, сиди смирно, ладно? Скоро все закончится. Мы позаботимся о том, чтобы с тобой все было в порядке.

Я высовываю голову из-под стола и чуть не получаю копьем в лицо. Понятия не имею, откуда у кого-то копье, но в дендрарии есть пряничный домик, так что откуда мне знать?

— Что вообще происходит с этим парнем?

— Он напуган и подвергается жестокому обращению. По нему не скажешь, но ему девятнадцать. Думаю, он голодал по крайней мере часть своей жизни. И его точно избивали.

— Что ж, теперь мне не так плохо из-за Ганса.

— Тебе было плохо из-за Ганса?

— Ладно, теперь еще лучше. Меня словно окутывает дополнительное розовое сияние удовлетворения.

Отто швыряет Джонатана на стол рядом со мной. Он схватил адвоката за шею и душит его. Хельга и Шивон обмениваются ударами, а Аманда сдалась и села обратно за стол. Она поднимает свой бокал, глядя на нас, и залпом выпивает вино. Бокал наполняется сам собой.

— Как у тебя дела?

— Потрясающе, — говорит она. — Честно говоря, я думала, что они хотя бы до салата доберутся.

— Видишь, — говорю я, — она тоже так думала.

— Да, но этого не произошло, — говорит Габриэла. — Ты всё ещё у меня в долгу.

— Ты принимаешь ставки на то, что члены моей семьи поубивают друг друга? — возмущается Аманда. — И ты меня не позвала? Я думала, мы друзья.

— Кстати, может, нам стоит что-то с этим сделать?

— Нет, если только ты не хочешь присоединиться к драке. Всё само уляжется через несколько минут.

— Кажется, никто особо не расстроен смертью Лиама, — говорит Габриэла.

— Он никому не нравился, — отвечает Аманда. — Но он стал хорошим поводом для того, чтобы начать выяснять отношения. Как это делают все лучшие семьи. — Она снова осушает свой бокал, и он тут же наполняется.

— А мой бокал так не делает, — говорит Габриэла.

— Потому что я особенная, — отвечает Аманда. Позади неё появляется призрачная фигура с мечом. Она замахивается, но исчезает, не успев замахнуться на голову Аманды.

— Призрачные убийцы, — говорю я. — Я и не знал, что их ещё кто-то использует.

— Это Джонатан. У него не слишком богатое воображение. Пожалуй, мне стоит положить этому конец. — Она опустошает свой вечно полный бокал. — После ещё одной порции.

Отто теряет контроль над Джонатаном. Я нигде не вижу адвоката, и, похоже, Отто тоже, потому что Джонатан подкрадывается к нему сзади с пивной кружкой и бьёт его по затылку. Происходит не то, чего он ожидал, если только он не ожидал, что Отто просто выйдет из себя.

— Ставлю двадцатку, что Отто его уделает, — кричит Аманда, сидящая во главе стола.

— Я не заключаю пари на дураков, — говорю я.

— Слизняк.

Отто отбрасывает голову Джонатана со стола и швыряет его в сторону, но в этот момент Аманда встает и громовым голосом произносит:

— Хватит.

Все замирают. В буквальном смысле. Все замирают. Даже Джонатан, которого Отто швырнул через всю комнату, зависает в воздухе.

— Что с вами не так, черт возьми? — спрашивает Аманда. — Я здесь вторая по возрасту, с отставанием в несколько десятков лет, а вы ведете себя как дети. — Она встает со стула и обходит комнату.

— Карты на стол, — говорит она. — Вы все еще живы, потому что я не склонна к суициду. Иначе я бы просто залила все это гребаное место лавой и покончила бы со всем этим. Я ненавижу вас. Вы меня ненавидишь. Мы все друг друга ненавидим. Ура нам! — Она обходит стол, глядя в глаза оставшимся членам семьи. — Подумайте о том, что только что произошло. Подумайте о Лиаме. Подумайте о моем отце. Вы уже поняли? Вы видите, насколько все плохо?

Аманда щелкает пальцами и отпускает их. Джонатан продолжает лететь в стену, отскакивает от нее и падает на пол.

— Юная леди… — начинает Хельга, но замолкает, увидев выражение лица Аманды.

— Я глава этого дома, — говорит Аманда, — и глава этой семьи. Если ты еще хоть раз назовешь меня "юной леди", я засуну тебя в какую-нибудь дыру и забуду о тебе. Ты меня поняла?

— Я…

— Ты меня поняла? — Аманда вколачивает свои слова в нас, как паяльник, сжигая все на своем пути. Хельга краснеет, то ли от унижения, то ли от ярости, я не знаю. Отто сверлит Аманду взглядом, но отворачивается, когда она выигрывает соревнование в гляделки.

— Подумайте, — говорит Аманда. — Кто-то либо ускользнул от всех нас и убил двух самых могущественных магов на континенте, либо…

На лице Хельги сменяются эмоции: от ярости к замешательству, от замешательства к пониманию и, наконец, к панике.

— О боже мой!

— О чем ты говоришь? — спрашивает Отто.

— Кто-то из нас научился убивать остальных, не нарушая проклятия, — говорит Шивон, а затем добавляет: — Ах ты дрянь!

— Если бы это был только мой отец, — говорит Аманда, — мы могли бы списать это на несчастный случай. Но мой отец и Лиам? Нет.

— Ганс, — говорит Хельга. — Его здесь нет. Боже мой, это Ганс?

— Это не Ганс, — говорю я. Нельзя сказать, что Хельга туго соображает, когда она не в ярости. Ее глаза сужаются до щелочек.

— Что ты сделал с моим сыном?

— Спроси у Отто. Я почти все сделал по его сценарию. И с помощью его электрошокера для скота.

— Я… я не понимаю, о чем ты говоришь, — говорит Отто.

— Серьезно? Эй, никто не станет обвинять тебя в том, что ты пытался меня убить. Я сам все расскажу. Да, я убил Ганса. А ты как думал, что будет?

— О, это хорошо, — говорит Шивон.

— Где твой брат? — спрашивает Хельга.

— Откуда мне знать? — говорит Отто.

— Он висит на крюке для мяса, а в его глазницу и затылок воткнут электрошокер. Все это происходит в пряничном домике посреди дендрария.

Не думаю, что кто-то когда-либо произносил такое сочетание слов.

— Мы встретимся через два часа в кабинете, — говорит Аманда. — Завершим дела конклава, а потом вы все уберетесь из моего дома к чертовой матери. Бигсби, пожалуйста, проводи их в другую столовую и проследи, чтобы их накормили.

— Сию минуту, мэм, — говорит Бигсби, появляясь рядом с Амандой.

— А теперь послушайте… — начинает Хельга, но тут же исчезает вместе с остальными членами семьи.

— Все прошло лучше, чем я ожидала, — говорит Аманда. — В прошлый раз целое крыло особняка превратилось в руины, а три человека были погребены под завалами на полтора часа.

— Ночь еще только началась, — говорю я. — Разве Бигсби не должен был попытаться разнять драку?

— Я велела ему не вмешиваться, — отвечает Аманда. — Если только кто-то не полезет к Тоби. Он и так через многое прошел. Я хотела посмотреть, что будет.

— Ты же не отправила Тоби с остальными, правда?" — спрашивает Габриэла.

— Боже, нет. Он вернулся в свою комнату. Надеюсь, он примет ксанакс, который я велела Бигсби ему дать.

— Хорошо. Он... он не оправится после этого.

— Если я смогу убедить его остаться, мы что-нибудь придумаем, — говорит Аманда. Она смотрит на тело Лиама. Розовая жижа, вытекшая из всех отверстий в его голове, застыла, превратившись в какую-то резиноподобную массу. — Что, черт возьми, произошло?.

— Ну, тут все сложно, — говорю я.

— Это хорошо или плохо? — спрашивает Габриэла.

— Два человека умерли не своей смертью.

— Что? — переспрашивает она. — Что ты имеешь в виду?

 — Когда умер Лиам, я это почувствовал. Но его смерть была какой-то неправильной. Какой-то разрозненной. Я не понимал, что не так, до самого последнего момента. Это была не одна смерть, а две, случившиеся одновременно.

— Ты уверен, что дело не в чем-то другом? — спрашивает Габриэла. — Ты же заметил, что больше никто не умер.

— Кто тут, черт возьми, некромант? Да, я уверен. Когда умер Лиам, в комнате было много энергии. Даже несмотря на все его защитные механизмы, ее было слишком много для того, чтобы превратить его мозг в кашу. Я думаю, что кто-то не тот, за кого себя выдает.

— Может, это Лиам? — спрашивает Аманда.

 — Он же покончил с собой, — говорит Габриэла.