— Как дерево, врасту в этот пол, — ответила Кара.

— Чего?

— Тут стоять буду, — вздохнула она.

— Вот это хорошо, — с облегчением выдохнул Фарм. — Никуда не уходи, я мигом. Вон видишь ту брюнеточку? Лизой звать. Ее мамка должна в казну большую сумму. Если Лизонька мне сегодня угодит, я семейные долги им спишу.

— Она так хорошо танцует? — удивилась Кара, разглядывая испуганную девицу, едва ли старше самой Кары. Увидев Фарма, девушка в синем бальном платье испуганно прижалась к разодетой даме, вероятно, матери.

— Не обижайся, конечно, но ты хоть и красивая, но дура дурой, — выдал Фарм и вручил ей недоеденный масляный пирожок. — Подержи. Сначала у нас с Лизонькой танцы-шмансы, потом все остальное. Комнату я уже приготовил. Да ты не напрягайся, я быстро, минут двадцать-тридцать и готово. Сатис сейчас все равно с капитанами застрянет, те ставки хотят повысить, а Гильдии это совсем не интересно. В общем, полчаса. Жди меня здесь и никуда не уходи. Только пирожок не ешь, я его потом доем.

Хорошо, что он ушел слишком быстро, иначе Кара не удержалась бы от любопытства. Уж очень интересно стало, не Лизонька ли будет причиной скоропостижной смерти Фарма.

Кара брезгливо выронила пирожок на пол, потом долго и тщательно вытирала пальцы надушенным платком, который сунула ей в карман практичная Хильма. За этим занятием ее и застал Лэйн.

Сказать он ничего не сказал, просто взял ее за руку и повел за собой — властно, но одновременно и нежно. Кара не сразу догадалась, что рыцарь собрался с ней танцевать. Спасительная стена отдалилась, а центр зала, где уже кружили пары, приблизился.

«Я не умею танцевать», — слова застряли в горле, потому что музыка грянула, и Кару закружили, не спрашивая согласия.

Оказалось, что все она умела. Ноги не запутались друг о друга, она не затоптала Лэйну сапоги, а руки и тело вспомнили движения старого танца, который танцевали еще на рассвете Альфарского королевства.

Лэйн танцевал так же хорошо, как и владел своим мечом. Кара уткнулась взглядом в его грудь, глядя на медаль, которой наградили всех рыцарей за отвагу, сама же чувствовала, как он смотрит ей на макушку, отчаянно желая, чтобы она подняла глаза. Кара боялась этого делать, потому что Тьма была рядом, а ей вдруг удалось поймать нужное настроение и представить, что она — обычная альфарская девушка, которая танцует на балу с рыцарем-героем.

Тьма ли была виновата, или музыка, или сам Лэйн, но каждый участок ее тела превратился в обнаженный нерв, и там, где пальцы рыцаря касались ее рук, Кара чувствовала огонь, от которого разлетались искры. Эти искры долетали до сердца, разжигая то, что она так долго старалась погасить. Закрыв глаза, Кара уже не отдавала себе отчета и, плывя на волнах музыки, прильнула к Лэйну, он же, обняв, приподнял ее, позволяя положить голову себе на плечо. То был странный танец. Они замерли, остановившись среди танцующих, но обоим было все равно, что там думали вокруг. Сейчас они были первой парой, центром мира друг для друга, крепостью, стены которой уже точили мгла и грозы.

«У нас все будет хорошо», — солгала Кара самой себе и посмотрела в глаза Лэйна. Он кивнул ей, словно прочитав мысли, и не дав опомниться, поцеловал.

То был очень быстрый поцелуй, потому что в следующий миг Кара уже стояла одна, глядя в спину удаляющегося рыцаря, но заряд молнии, пронзивший ее в тот момент, оставил долгое послевкусие.

За пару секунд в ее голове пронеслась целая нормальная жизнь: со своим домом, семьей, уютным садом, подругами, любимым мужем, работой, трудностями и взлетами, радостями и горестями, почетной старостью и спокойной смертью.

— Где мой пирожок? — послышался недовольный голос Фарма, спустивший ее на землю.

В жизни Кары не было ничего нормального, но, кажется, кое-что сумело пробиться сквозь Тьму, на которую она была обречена с рождения. Это большое, светлое, исключительно кратковременное нечто называлось прекрасным чувством, и Кара была счастлива, что ей удалось постоять хотя бы на его пороге. Войти в ту комнату счастья ни ей, ни Лэйну суждено не было, но ей хватило и той малости, что подарила судьба.

Сейчас Кара готова была свернуть горы.

Фарм был явно недоволен, из чего следовало, что обидеть юную Лизу он, кажется, не успел.

— Ступай за мной, — буркнул он, — Белый ждет. Говорил же, не есть мой пирожок.

Кара долго не могла собраться и разбить кокон равнодушия, в который невольно заключила весь мир, включая Фарма, Сатиса, Имаргон и мортов с их восстанием. Ее еще долго будет интересовать только Лэйн, но взбодрила Тьма, которая воспользовалась вялостью Кары, подсунув в ее голову ненужную информацию, что Фарма убьет человек, и убийца рядом.

Но рядом был только Сатис, так как они уже стояли на балконе, где управитель Имаргона вел деловые переговоры с теми, кого за стол не позвали. Перед Карой с балкона вышел худой купец с весьма озадаченным выражением лица. Кара подозревала, что вскоре и у нее будет такой же вид.

Фарм, будучи опытным придворным, испарился, как капля воды под палящим солнцем, Сатис же при виде Кары расплылся в улыбке. Неожиданно.

— Клуатонов в городе я не нашла, — сказала она, решив предотвратить возможные вопросы. — Честно искала. Приветствую вас, управитель.

— Вежливости научилась и похорошела, — Сатис навис над ней, заложив руки за спину. — Но где же твоя мортовская интуиция? Разве я похож на человека, которому нужны только клуатоны?

«Вообще-то, да», — хотела ответить Кара, но прикусила язык. Та самая мортовская интуиция подсказывала, что настало время плохих новостей.

— Я не шпионка Асхара.

— Снова не угадала, — улыбка Сатиса нравилась ей все меньше. — Мы за тобой наблюдаем, и я все про тебя знаю. Вот, это деньги. Они ведь сейчас очень нужны вашей маленькой женской компании. На гадании и любовных утехах много не заработаешь.

Сатис протягивал ей тугой мешочек, и Каре захотелось спрятать руки в карманы. Но сила была не на ее стороне. По какой-то причине Сатиса Труамона боялась и она, и ее Тьма. Наверное, чувствовала, что перед ней человек власти, а их Тьма бывала куда посильнее, чем даже Тьма мортов.

— Умница, — сказал Сатис и погладил ее по щеке, когда Кара приняла деньги. — Все морты в городе на моей стороне. Отныне твое место во дворце. Будешь жить у меня. Переезжаешь сегодня ночью.

Его рука опустилась к ее обнаженному плечу, коснулась кружев на платье, задержалась на локте Кары и вернулась к своему первоначальному положению — к другой руке, за спину Сатиса.

— Мне сказали у вас есть… она, — Кара сглотнула и указала подбородком на Стафию, которая в этот момент показалась в саду под балконом в окружении группы кавалеров.

Предложение Сатиса Кара поняла буквально, но, до сих пор находясь под впечатлением от встречи с Лэйном, не смогла отреагировать на него ни положенным возмущением, ни злостью, ни каким-либо еще негативным чувством.

— Она не должна тебя волновать, — сухо отрезал Сатис. — Совершим маленький ритуал. Будем считать его клятвой верности. Встань на колени и поцелуй мне руку. Сейчас же.

Зачем же я тебе на самом деле понадобилась, старый ты хрыч, озадаченно подумала Кара, но решила не спорить. Этот человек наивно полагал, что унизительная поза имеет какое-то отношение к преданности. Да и с чего бы ее преданность ему понадобилась? Неужели Сатис опасался, что она могла испытывать злость или ненависть за то, что он отправил ее в рабство?

Сама Кара давно уже разобралась, кто играл роль пешки, а кто ферзя в той игре. Они с Труамоном жили настолько в разных мирах и настолько разными ценностями, что Кара не стала заставлять его ждать. Ею по-прежнему владело равнодушие ко всем, кто не был Лэйном Гильяхором.

Намеренно или случайно, но Сатис не протянул ей руку, а вцепился в свой ремень, отчего Каре пришлось потянуться и поцеловать его едва ли не в живот. «Ты делала вещи и погрязнее, детка», — рассмеялась Тьма, и она была права. Кара совершенно точно знала, как доставить мужчине удовольствие: и этим, и другими способами, каждый из которых был изощреннее другого. Это знание, как и черные заклинания мортов, всегда жило в ее голове, до поры до времени скрытое праведной маской и запретами, возложенными на нее сагуро — той самой темноволосой женщиной, в происхождении которой Кара уже не сомневалась. Между тем, Тьма снова сделала подлянку. Зачем-то сообщила, что Сатис тоже скоро умрет: пару недель и все.