Несколько месяцев назад, там, в другой жизни, Кара собиралась бежать от Ягара, чтобы самостоятельно жить в Имаргоне, но, когда деда у нее забрали, мир стал луной, от которой Тьма отгрызла добрую половину. И эта пустота только росла, не позволяя заполнить себя ничем, что имело бы отношение к будущему. Кара искала Первый Купол, чтобы вспомнить былую силу и уничтожить Асхара только за то, что он встал на ее пути. Где-то наивно, где-то непродуманно, но то был простой план, а простота была тем последним, что помогало Каре чувствовать землю под ногами.

В том, что когда-то у нее имелась колдовская сила, отличная от силы обычного морта, Кара уже не сомневалась. Как она чувствовала клуатоны, как обращалась с пыярами, как настойчиво Асхар звал ее присоединиться к восставшим, и то, как тщательно Ягар оберегал маленькую Кару от столкновения с мортовским прошлым, — все указывало на то, что когда-то Кара была не простым мортом.

Оказавшись в разгаре торжества, она не почувствовала себя смущенной блеском нарядов, вычурной речью, изысканными яствами и торжественным декором. Кара выросла в лесу самоучкой, но, чем сильнее проникала в нее Тьма, тем увереннее она становилась. Как всплывали в ее голове заклинания жизнерушительной магии, так же внезапно появилось знание, как общаться и вести себя на подобных приемах. Кара интуитивно знала, что когда-то ее принимали императоры, и была она у них не последней гостьей.

Сейчас ей отвели место у стены, где приглашенные второго сорта угощались с фуршетного стола и ожидали танцев, пока почетные лица общались за длинным столом в центре зала. Кара тоже с нетерпением ждала, когда закончатся формальности и появится возможность осмотреться в свободной обстановке. Больше всего ее интересовал сад.

Несмотря на то что Сатис казался поглощенным беседой, Кару он заметил сразу, кивнул ей, а вскоре к девушке подошел напыщенный щегол, который представился личным секретарем Сатиса и вручил ей записку.

«Жди. Поговорю с тобой после».

Тон записки не обещал ничего хорошего, к тому же, к Каре прицепился секретарь, который назвался Фармом.

— Побуду пока с тобой, детка, — заявил он, ловко хватая бокал с вином у мимо пробегавшего слуги. — Беленький попросил проследить, чтобы ты нигде тут не шлялась.

Значит, разговор точно будет не из легких, с досадой подумала Кара. Тьма же вежливо поинтересовалась, не нужно ли припугнуть мальца каким-нибудь фокусом. Вспомнив почерневший конец молодого разбойника из трущоб и представив, с какой легкостью разгневанный Сатис может испортить ее планы, Кара взяла себя в руки.

— Хорошо, господин, как скажете, — пролепетал она, прикинувшись ослепленной торжеством простушкой.

Полноватый, с плохой кожей и бегающим взглядом, Фарм явно с трудом терпел должность «мальчика на побегушках» у Сатиса, и тем более ему не нравилось проводить обещавший веселье вечер с непонятной, скучной простолюдинкой.

— Говорят, ты в новом трактире, что на Речном, работаешь?

— Ага, — кивнула Кара, а сама порадовалась, что он не связал ее имя с гаданием. Да и глупо было предполагать, что у такого развеселого светского общества нет своей гадалки.

— Где умудрилась познакомиться с нашим Беленьким?

— Ага, — снова ответила она, потом сделала вид, что спохватилась:

— То есть, право слово, не знаю, господин. Может, на рынке? Я по утрам за рыбой туда хожу.

— На рынке! — фыркнул от возмущения Фарм. — Это ты про Сатиса-то? Совсем дура, что ли?

— Как скажете, господин, — заморгала Кара и уставилась в пол, потому что разгулявшаяся в ней Тьма выдала совсем некстати: парень умрет завтра-послезавтра.

Она постаралась отодвинуться, потому что знать причину его скоропостижной смерти совсем не хотелось, но тут Фарм кого-то увидел в толпе и принялся махать руками, едва ли не подпрыгивая от усердия.

— Эй, Стафа, иди к нам, моя хорошая!

Кара насторожилась, еще когда он назвал имя. Знакомая Фарма, которая в это время вошла в зал, оглянулась, и девушки встретились глазами. Последний раз Кара виделась со Стафией, которую она раньше считала подругой, в тот день, когда Асхар принес в жертву Карпа, зарезав его на старой мельнице. Потом кто-то говорил, что Стафия уехала в город, и вот, они обе здесь, встретились совсем не в подходящий момент.

Стафия всегда была красавицей, сейчас же и вовсе похорошела. Высокая, яркая, уверенная в себе блондинка в багряном атласном платье и бриллиантах не могла не привлекать внимание. Вокруг нее сразу собралась группа таких же, как Фарм. Все норовили зазвать красавицу именно в свою компанию. Правда, при виде Кары лоск и уверенность со Стафии в миг слетели. Девушка растерянно заморгала, даже головой потрясла и выбрала трусливый вариант: скрылась в толпе. Впрочем, Кара не знала, о чем они сейчас могли бы разговаривать. Вероятно, она и сама выбрала бы не встречаться со своим прошлым.

— Вот засранка, убежала, — рассмеялся Фарм. — А еще вчера ведь со мной отплясывала.

— Кто она? — не сразу собралась с мыслями Кара.

— Любовница Беленького. Говорят, он ее из Тардара привез. Колоритная, правда?

Из его слов Кара сделала два вывода. Во-первых, альфары плохо отличали мортов от других народностей бывших Золотых земель. А во-вторых, времени у нее могло и не оказаться. Не просто так Стафия появилась в Имаргоне, да еще и на столь высоких позициях. Асхар сложа руки не сидел. Пусть он и не осадил город, но Первый Купол искал так же активно, как и Кара. Вероятно, Стафия была не единственной лазутчицей мортов, рыскавшей по городу в поисках алтаря Растерзателя. Одно утешало. Найти его они не могли. Пока.

— А вы знаете… — начала было Кара, намереваясь спросить, как попасть в парк, но тут Фарм оживился и, схватив ее за локоть, принялся оживленно тыкать пальцем в группу новоприбывших.

— Гляди во все глаза, простолюдка, это же рыцари! Сатис говорил, что сегодня будут героев чествовать. Аж пяти рыцарям черные плащи за храбрость дали. Это за последние бои с мортами.

И за простолюдку, и за хватание за руку Каре, а вернее, Тьме в Каре, захотелось немедленно Фарма наказать, но тут она увидела знакомую высокую фигуру, и забыла, что, вообще, собиралась в этом дворце делать.

При появлении фигур в черных плащах толпа одобрительно загудела, из чего Кара сделала вывод, что оборона Имаргона держалась исключительно на Ордене Сантаны. Несмотря на то что рыцарей окружили плотным кольцом, Лэйн и тут возвышался над всеми на целую голову.

«Заткнись, пожалуйста», — прошептала Кара Тьме, чтобы та ни в коем случае не сообщила ей время смерти Лэйна. Как ни странно, но Тьма послушно заткнулась, уступив место редкому гостю в душе Кары: Свету.

Лэйну шел черный цвет, да, и вообще, выглядел он потрясающе. Будто и не было страшного удара судьбы в виде предательства своих же, а после — рабства на болотах. И хотя на лице рыцаря виднелись новые шрамы, глаза Лэйна воодушевленно сверкали, а в жестах царила уверенность. Так выглядит человек, который верит, что у него есть будущее. Не только Кара глядела на высокого статного рыцаря с восхищением. Многие дамы, в том числе, пришедшие с кавалерами, потеряли интерес к своим парам и постреливали глазками в сторону черных плащей.

— Сейчас танцы будут, — вывел Кару из мысленного паралича Фарм, за что она была ему благодарна. У нее с Лэйном все было решено обоюдно. Никто никогда не давал друг другу обещания, у каждого из них имелся свой путь, и вели их дороги в разные стороны. Лэйна — к Свету, Кары — к Тьме.

Поспешно отведя глаза от рыцаря, Кара решила смотреть на лоснящийся от соуса подбородок Фарма. Парень где-то раздобыл жареную масляную булочку с рыбной начинкой, вонь которой умудрилась перебить даже запах его парфюма.

— Ты танцевать будешь? — спросил он, и Кара испугалась, что Фарм собирается ее пригласить. Потом догадалась, что секретарь Сатиса хотел усидеть на двух табуретах: исполнить поручение начальства, то есть, бдительно следить за Карой, и в то же время ему отчаянно хотелось повеселится.