Бороду он подрезал явно сам, неровно, как мог, волосы свисали грязными космами, руки — черные по локоть, совсем не походили на руки повара. Представив, как он чистит этими руками корни тапиомуса, из которых состояла похлебка, Кара с трудом сдержала тошноту. Кстати, этот тапиомус она совершенно неожиданно вспомнила. И нет, не из дедовых рассказов. Растение всплыло из недр памяти таким же образом, как и заклинания из книги Асхара. Тапиомус использовали, когда варили зелье покорности. Корень притуплял волю, из чего Кара сделала вывод, что болотники все же боялись бунта.

Она перехватила встревоженный взгляд Лэйна, который будто спрашивал: нужна ли помощь? Кара вспыхнула и коротко мотнула головой, что бы этот взгляд ни значил. Мол, не вмешивайся. Впрочем, на нее и повара таращились многие.

— Да, это я, — наконец, сказала она, решив, что скрывать имя нет смысла. Старуха, вон, тоже ее откуда-то знала.

— Подыграй мне, — шепнул повар, а вслух сказал:

— По праву белой собаки я забираю эту девчонку.

Кара злобно уставилась на него, но повар уже схватил ее за руку и потащил с холма.

— К другим котлам вставайте, — крикнул он недовольным рабам.

Кара не знала, что и думать. Кричать, сопротивляться или послушаться и пойти следом, чтобы посмотреть, что будет дальше, когда на их пути вырос Лэйн. Болотник с ближайшей вышки даже голову в их сторону не повернул, а значит, с точки зрения хозяев, на поляне не происходило ничего необычного.

— Уйди с дороги, мужик, — буркнул повар и поворотил рожу, не желая встречаться с Лэйном взглядом. — Это мое право. Хочешь, чтобы тебя стрелы утыкали, только скажи.

— Лэйн, уйди, — повторила Кара. — Это мое дело. А твое — не попадаться мне в жизни больше никогда.

— Брат, жених, муж? — спросил повар, по-прежнему не глядя на бывшего рыцаря.

— Тебя не касается, — отрезала Кара. — Чего сам-то хотел? И что это за право белой собаки?

— Там скажу, — мужчина кивнул на хижину под холмом. — Времени мало, скоро на работу, надо спешить.

Решив, что в словах Хильмы звучала правда, и что хуже с ней уже ничего быть не могло, Кара уперлась рукой Лэйну в живот, понимая, что отодвинуть его у нее все равно сил не хватит, но он отошел сам. Однако взгляд его на своей спине Кара чувствовала до самой хижины.

Внутри было темно и душно, но, судя по всему, долгие разговоры повар разговаривать не собирался.

— Я Зорфус, и я человек Сатиса, купца из Гильдии. Камешки клуатона, какие найдешь, мне отдавай. Понятно?

Что ж, похоже знакомство было полезным. Имя Зорфус показалось ей знакомым, и Кара прищурилась.

— Не ты ли тот беглый рыцарь из Ордена Сантаны? В Тихом Лесу у Овражьего Гара тебя долго искали.

— Ну, я, — смутился повар. — Мир тесен. Как видишь, далеко я не убежал, попал к болотникам. Орден всяко хуже рабства, уж лучше здесь, чем там.

— Ты не плохо тут устроился. В повара попал, девчонок по какому-то там праву собаки выбираешь.

— Как мне еще было с тобой поговорить? — развел руками Зорфус и почесал криво стриженую бороду. — В повара меня Сатис устроил, у него везде связи. Право белой собаки получают те, кто на болотах грязь не месит. Я лучше кормлюсь и женщин могу выбирать. Поэтому каждый вечер сначала ко мне заходи, потом к себе в барак топай. Будешь умненькой и покладистой, сработаемся.

Кара прищурилась, размышляя, стоит ли уточнять, что именно будет происходить вечером в хижине у Зорфуса, но решила не торопить события. Сотрудничество с Сатисом ей было необходимо. Однако кое-что из памяти всплыло, и удержать язык за зубами не получилось.

— Лэйн Гильяхор, раб, который преградил нам путь, говорил, что вы с ним дружили, — сказала Кара, решив, что некоторые моменты лучше не оставлять в тайне. — От него же знаю, что с женщинами ты больше не можешь. Палачи Ордена тебя покалечили. Зачем же тебе тогда рабыни? И разве ты не узнал Лэйна?

Вот так, вывалить все на духу — очень даже в ее характере.

— Твое дело таскать клуатоны, — ожидаемо фыркнул Зорфус и кивнул ей на дверь. — а не в прошлом моем копаться. Мортов я с трудом перевариваю, хотя на вопрос твой отвечу. В моей мужской силе не сомневайся. Хочешь, прямо сейчас проверим, могу я с женщинами или нет. Я потому к мортам и сбежал, что они умеют человеческое тело менять. В общем, морты мне здорово помогли, да только пересечь границу не получилось, Сатису я попался. Что до Лэйна, то, как он здесь оказался, знать не хочу. И дел с ним иметь не собираюсь. До вечера, крошка. Постарайся не утонуть в первый же день. С твоим ростом это несложно.

С Зорфусом Кара рассталась озадаченной. Иметь в посредниках бывшего рыцаря Ордена Сантаны не хотелось, но выбирать не приходилось.

Третий участок, на котором трудились рабы из барака Кары, находился примерно в часе ходьбы от поселка. Встречи со странной старухой и с Зорфусом забылись в первые минуты, как Кара очутилась в болотной грязи. С тех пор как она окунула в болотную жижу руки, ее перестало волновать все, кроме мошки, которая умудрялась кусать даже сквозь грязь. Кара не стала пренебрегать советами и тщательно вымазалась тиной, которую подняла со дна, но средство не сильно-то помогало. Ведь еще оставались пиявки и какие-то гады, которые грызли в мутной воде.

Работа была однообразной: набирать грязь в корзины и тащить к стене. Кара ни за что не догадалась бы назвать небольшой вал, который едва ли возвышался на метр, стеной. Ей показалось странным, что сооружение было таким небольшим, несмотря на то что над ним трудилось несколько сот рабынь не один десяток лет. Как и сказала Хильма, мужчины работали в лесах — оттуда раздавался стук топоров. И хотя Кара старалась думать о клуатоне, мысли то и дело возвращались к Лэйну. Почему он так поступил с ней и с Ягаром? И что она на самом деле к нему чувствовала?

Впрочем, к середине дня мошка достала ее настолько, что Кара ни о каком прошлом думать уже не могла. Было только настоящее, наполненное грязью, комарами и удушающей жарой. Удивление вызвала старуха Краяна, которая в бараке шаталась, как тростник на ветру, но здесь наравне с остальными таскала корзины, хоть и наполовину заполненные. Никто не помогал старой, и Кара поняла, что причина в болотнике, который восседал на сторожевой башне неподалеку.

Солнце еще не приблизилось к зениту, когда случилось несчастье. Одна из женщин наступила на что-то под водой и, дико закричав, плюхнулась в грязь, хватаясь за раненую ногу. Болотная жижа вокруг нее медленно окрашивалась в бордово-кровавый оттенок. Кара дернулась было к женщине, но старуха Краяна, которая в то время копошилась неподалеку, схватила ее за руку останавливая. И тут же отпустила, вернувшись к своей корзине.

Но одна из новеньких рабынь все же подгребла к раненой женщине, что, как потом выяснилось, было запрещено. Пока они вместе возились в грязи, с вышки спустился болотник, и Кара узнала в нем Усая. Хозяин передвигался по болоту на высоких шестах с перекладинами, да так ловко, что уже через пару минут оказался рядом с женщинами. Взмах клинка, и головы полетели у одной, и у другой. Никто даже вскрикнуть не успел, так быстро все случилось. Потом Усай для острастки хлестнул кнутом по спинам всех, кто стоял неподалеку. Несколько рабынь, не выдержав, окунулись с головой в болотную топь, но быстро вынырнули, отфыркиваясь. Кару кнут задел по руке, и боль обожгла с такой силой, будто на кожу попала горящая головешка. Кровь смешалась с болотной жижей, в которой, определенно, была соль, потому что щипало рану немилосердно. Впрочем, никто не стонал, чтобы не привлекать внимание Усая, заткнулась и Кара, хотя выть от боли хотелось во всю глотку.

Помогла ненависть к Асхару, так как злиться на Лэйна сейчас не получалось.

Странное, нелогичное и тем самым пугающее творилось на Болотах Кальмы. Болотники нисколько не ценили тех, за которых заплатили деньги. В действиях Усая сквозила неприкрытая ненависть, корни которой проросли слишком глубоко в болотные топи. Когда болотники вытаскивали из топи обезглавленное тело той рабыни, что первой упала в воду, на ее ноге показалась металлическая ловушка с зубьями-клиньями, какие в Тихом лесу бывало ставили на крупную дичь.