Райгар ответил сам:

— Я не поеду с вами в карете. Но прослежу, чтобы вас выпустили.

Нарен подумал.

— И чтобы нас не вернули?

— И чтобы вас не вернули.

— Даже если род будет сердиться?

Райгар смотрел на него серьезно.

— Даже если род будет сердиться.

Сын кивнул, будто принял временный договор.

Я начала собирать вещи.

Не все. Только главное. Документы, лекарства, деньги, две смены белья Нарена, его тетрадь, нож от Равана, мои инструменты. Тавия упаковала травы быстрее меня. Она умела собираться так, будто всю жизнь ждала пожара.

— Слуги? — спросила она.

— Не пускаем.

— Еда в дорогу?

— Только наша.

— Воды?

— Наполним сами.

Райгар стоял у двери и не вмешивался. Но я видела, как ему тяжело молчать. В нем боролись две привычки: управлять и учиться не управлять.

Если бы я была мягче, я сказала бы что-нибудь вроде: «Это важно».

Но я не была мягче.

И не собиралась облегчать ему урок, который мне стоил пяти лет.

Через полчаса у гостевого дома стояла карета. Не та, на которой мы приехали. Меньше, легче, с закрытыми окнами и двумя сильными лошадьми. Рядом — трое всадников.

Я узнала одного. Темноволосый охранник, который ночью нес мое письмо. Его звали, как сообщил Райгар, Асден. Двух других я не знала.

— Асден едет до границы Ларна, — сказал Райгар. — Второго выбери сама. Третий останется здесь.

— Почему трое?

— Потому что один может оказаться ненадежным, двое могут поспорить, трое — лишний риск для вас и лишний след на дороге.

Логично.

Меня раздражало, что логично.

Тавия быстро оценила всадников.

— Темный пусть едет. И тот седой, с левым шрамом.

Седой всадник поднял бровь, но промолчал.

— Почему он? — спросил Райгар.

— Он смотрит на дорогу, а не на мальчика.

Райгар кивнул.

— Асден, Мерик, вы сопровождаете госпожу Тавран до Ларна. Приказы получаете от нее. При угрозе первоочередная задача — вывести ребенка и целительницу. Не вступать в бой ради чести, если можно уйти.

Асден поклонился.

— Понял, лорд.

Мерик только коротко кивнул.

Хорошо.

Я любила людей, которые не украшали согласие словами.

У ворот нас остановили.

Не охрана Райгара. Другая. В форме внутренней стражи резиденции. Четверо у створок, один с документом в руках. Я узнала знак на его воротнике: жреческая охрана, подчиненная Ортану.

Райгар подъехал вперед.

— Открыть ворота.

Старший стражник поклонился, но не отошел.

— Лорд, распоряжение старшего жреца: до завершения родовой фиксации мальчик не должен покидать территорию резиденции.

Вот и все.

Райгар еще не успел ошибиться до конца, как за него уже пытались сделать это другие.

Я открыла дверцу кареты и вышла сама.

— Мой сын покидает резиденцию со мной.

Стражник не смотрел на меня. Только на Райгара.

— Приказ жреца основан на древнем праве...

— Я глава рода, — сказал Райгар.

— Но родовое пламя...

— Не отдает приказы через вас.

Стражник побледнел.

Сзади собрались люди. Не толпа, но достаточно: слуги у конюшни, легионеры у стены, кто-то из женской половины на крыльце. Я увидела Миледу в окне второго этажа. Кассану у входа в главный дом. Ирвента у колонны.

Все смотрели.

Райгар спешился.

Медленно подошел к воротам.

— Открыть.

Стражник сжал документ.

— Лорд, если мальчик будет вывезен, Совет...

Райгар взял бумагу из его рук, даже не посмотрел и разорвал пополам.

Не красиво. Не театрально. Просто и окончательно.

— Открыть.

На этот раз стражники подчинились.

Створки ворот начали расходиться. Тяжело, с низким скрипом. За ними лежала дорога. Снег, лес, серое небо, путь к Ларну.

Я повернулась к Райгару.

— Спасибо.

Слово вышло сухим. Не нежным. Не примиряющим.

Но честным.

Он услышал именно так.

— Дорога до старого моста хуже после метели, — сказал он. — Асден знает объезд.

— Мы справимся.

— Знаю.

Эти два слова прозвучали иначе, чем прежде.

Не как сомнение.

Как признание.

Я уже поднялась в карету, когда он сказал:

— Мира.

Я остановилась.

— Что?

Он стоял у ворот, на виду у всего двора. Бледный, усталый, больной, но прямой.

— Я хотел удержать вас, потому что испугался. Это не оправдание.

Я молчала.

— Ты была права, — продолжил он. — Страх снова потянул меня к власти. Я не успел сделать ошибку до конца только потому, что ты остановила меня.

Во дворе стало так тихо, что даже лошади перестали фыркать.

Для главы рода сказать такое при людях было не просто признанием. Это было ударом по собственной непогрешимости.

Я не знала, что ответить.

Поэтому сказала правду:

— В следующий раз останавливайте себя раньше.

Он кивнул.

— Постараюсь.

Я закрыла дверцу.

Карета тронулась.

Нарен сидел рядом, прижимаясь к моему боку. Тавия напротив держала арбалет на коленях. Асден и Мерик ехали по бокам. Ворота резиденции остались за спиной.

Мы выехали не беглецами.

И не гостями.

Мы выехали людьми, которых пытались удержать, но не смогли.

Первые полчаса прошли спокойно.

Слишком спокойно.

Дорога к Ларну шла через лес, потом спускалась к старому мосту. Асден действительно свернул на объезд: широкий тракт был заметен впереди, но он выбрал правую дорогу, уже, зато с меньшим количеством свежих следов.

— Почему не по главной? — спросила я через окно.

— На главной нас будут ждать, если кто-то решил действовать быстро, — ответил Асден. — Объезд дольше на час, но безопаснее.

Тавия тихо сказала:

— Разумный. Пока живет.

Нарен почти задремал у меня на плече. Я гладила его по волосам и смотрела в окно.

Снег лежал ровно.

Лес молчал.

Но внутри меня не отпускало напряжение.

Не такое, как при страхе перед дворцом. Другое. Дорожное. Животное. То самое чувство, которое когда-то спасло меня на северном тракте.

— Тавия.

— Уже вижу.

Она смотрела на пол кареты.

Я проследила за ее взглядом. Между досками у двери лежала тонкая полоса свежего снега.

Дверь неплотно закрыта?

Нет.

Снег набился снизу, будто кто-то недавно открывал потайной зазор у ступени.

Тавия подняла арбалет.

Карета резко дернулась.

Лошади заржали.

Снаружи Асден крикнул:

— Ложись!

Я толкнула Нарена вниз, закрывая собой. В тот же миг в окно ударил болт. Стекло треснуло, деревянная рама раскололась, осколки брызнули внутрь.

Тавия выстрелила почти сразу, не видя цели полностью.

Снаружи кто-то вскрикнул.

Карета накренилась. Одна лошадь рванула в сторону, вторая забилась в упряжи. Мерик выругался так, что даже в другой ситуации Тавия бы оценила.

— Мама! — Нарен вцепился в меня.

— Лежи!

Я прижала его к полу, чувствуя, как сердце бьется у меня в горле.

Снаружи раздался голос:

— Мальчика живым! Женщину можно не беречь!

Мир сузился до одной фразы.

Не до страха.

До действия.

Я нащупала нож Равана в сумке, выдернула его из ножен и передала Нарену рукоятью вперед.

— Под сиденье. Сейчас.

Он пополз без вопросов.

Тавия уже перезаряжала арбалет.

Дверца кареты распахнулась снаружи.

На пороге появился человек в серой маске.

Я ударила ножом раньше, чем он успел протянуть руку к моему сыну.

Глава 11. Нападение на тракте

Я ударила ножом раньше, чем успела испугаться.

Лезвие вошло не глубоко. В плечо или в верх руки — я не видела точно. Человек в серой маске дернулся, выругался и отступил от дверцы кареты, но не упал.

Зато выигранной секунды хватило.

Тавия выстрелила ему почти в упор.

Болт ударил нападавшего в грудь. Тот захрипел, осел на колено, но рядом уже появился второй. Этот шел ниже, быстрее, с коротким топором в руке. Он не смотрел на меня. Его взгляд сразу метнулся вниз, под сиденье.