Не стеклом — ледяной крошкой, потому что старые ставни держали плохо. В храм ворвался дым. Не обычный. Сухой, серый, с резким запахом трав. Глушащий. Такой дым используют не для пожара, а чтобы сбить магический слух и зрение.

Нарен закашлялся.

Я прижала его к себе, закрыла рукавом его нос.

— Тавия!

— Вижу!

Она выстрелила в фигуру у окна. Та упала назад. Асден и Мерик бросились к боковому проходу. Райгар поднял щит пламени перед столом, где лежали документы, но его сила дернулась. После болезни, сеансов и дороги пламя слушалось хуже.

Черная линия у его горла вспыхнула.

— Не тратьте все! — крикнула я.

— Документы!

— Ребенок важнее!

Он услышал.

И это спасло нас на первые секунды.

Райгар сместил щит от стола к нам, закрывая Нарена. В этот момент один из нападавших прорвался через боковую дверь. Не к Варасте. Не к документам.

К сыну.

Я ударила его ножом Равана, который все еще был у меня за поясом. Лезвие скользнуло по кожаной защите. Нападавший схватил меня за руку, выкрутил так, что пальцы разжались. Боль ударила до плеча.

Тавия сбила его с ног прикладом.

— Держи мальчика!

Но дым становился гуще.

Нарен кашлял, глаза слезились.

— Мама, я не слышу тебя!

Вот в чем был смысл дыма.

Он глушил не только пламя.

Он глушил голос.

Я схватила сына за обе руки.

— Смотри на меня!

Он пытался.

Но между нами уже стоял серый воздух.

Сзади раздался треск. Часть старого потолка у бокового прохода обрушилась, отрезая Асдена и Мерика от нас. Райгар ударил пламенем в сторону нападения, но тут же согнулся от боли. Вараста закрывала ленту и документы своим телом, а один из послушников пытался вынести коробку к алтарю.

Все происходило одновременно.

Слишком быстро.

И слишком точно.

Они не просто напали.

Они знали план храма.

Знали про нижние ворота.

Знали, чем глушить Нарена.

Кто-то пришел не за документами.

За ребенком.

Я потянула сына к себе, но под ногами вдруг вспыхнул круг.

Не пламя.

Знак.

Старый храмовый знак перемещения, спрятанный под слоем пыли и пепла. Его активировали извне или дымом, или кровью нападавшего. Я успела увидеть только тонкую синюю линию у ног Нарена.

— Нет!

Я бросилась вперед.

Райгар тоже.

Но из дыма вышла женщина в темном плаще и схватила Нарена за плечо.

Не Миледа.

Не Кассана.

Чужое лицо. Тонкое, закрытое повязкой до глаз.

На руке у нее был жреческий браслет Ортона.

Нарен закричал.

Знак под его ногами вспыхнул.

Я успела схватить его пальцы.

На миг.

Только на миг.

Он вцепился в меня так, что ногти впились в кожу.

— Мама!

Райгар ударил по кругу пламенем, но слишком поздно.

Синяя вспышка разорвала дым.

Меня отбросило назад. Я ударилась плечом о каменный пол, и воздух вышел из груди. В ушах звенело. Перед глазами плясали темные пятна.

Когда зрение вернулось, круг был пуст.

Нарена не было.

На полу остался только его деревянный дракон с обломанным крылом.

Я не сразу смогла встать.

Не потому, что больно.

Потому что мир на секунду перестал иметь смысл.

Потом я увидела Райгара.

Он стоял на коленях у погасшего круга, ладонь в пепле, лицо белое, как снег за окнами.

И впервые за все время я услышала в его голосе не приказ, не вину, не раскаяние.

Страх.

— Нарен.

Глава 15. Мать наследника

Я поднялась не сразу.

Тело плохо слушалось после удара о камень. Плечо горело, в ребрах стояла тупая боль, в ушах еще звенело после вспышки круга. Но все это было далеко. Неважно.

На полу лежал деревянный дракон Нарена.

Кривое крыло. Неровная спина. Маленькая игрушка, которую я вырезала прошлой зимой в Ларне, когда сын заболел и три дня не вставал с постели. Тогда он сказал, что дракон должен быть не страшным, а домашним. Я смеялась и делала его похожим на толстую ящерицу с гордым носом.

Теперь дракон лежал на холодном камне старого храма, а Нарена не было.

Я взяла игрушку.

Пальцы сначала не согнулись. Потом сжались так, что дерево впилось в ладонь.

— Мира.

Голос Райгара был рядом.

Я не посмотрела на него.

Если бы посмотрела, могла бы увидеть в его лице тот же ужас, что бился во мне. А сейчас мне нельзя было делить ужас с кем-то. Нельзя было падать в него. Нельзя было позволить себе кричать.

Мой сын был жив.

Пока я думала так, он был жив.

И я должна была действовать так, будто каждая секунда могла стать последней.

— Закрой храм, — сказала я.

Голос прозвучал странно. Низко. Спокойно.

Райгар замер.

— Что?

— Закрой храм. Никто не выходит. Никто не трогает круг. Никто не убирает тела, кровь, пепел, осколки. Асден и Мерик живы?

— Асден жив. Мерик ранен, но стоит.

— Пусть перекроют нижний ход и ворота. Нам нужны все, кто остался после нападения. Живые, мертвые, любые.

Райгар смотрел на меня, и я впервые за все время увидела, что он почти не успевает за мной.

Не потому, что не понимал.

Потому что его тоже разорвало.

Он только что потерял сына, которого едва успел признать даже внутри себя. И все равно не имел права на потерю.

Не сейчас.

— Райгар, — сказала я жестче. — Если ты будешь стоять, он умрет.

Это ударило.

Он выпрямился.

— Асден!

Голос вернулся к нему не сразу, но когда вернулся, храм снова вспомнил, кто командует легионами.

Асден появился из дыма, с рассеченной бровью и мечом в руке.

— Лорд?

— Храм закрыть. Нижний ход, ворота, окна. Все нападавшие, кто дышит, нужны живыми. Мерика ко мне. Послушников Варасты защитить. Никого из наших людей не выпускать до моего приказа.

— Да, лорд.

Асден исчез.

Тавия поднялась у перевернутой лавки. У нее была кровь на рукаве, но двигалась она уверенно. Значит, не ее. Или не так много.

— Нарен? — спросила она, хотя уже видела пустой круг.

Я показала деревянного дракона.

На лице Тавии не дрогнул ни один мускул.

Вот за это я и держалась все эти годы. Она не задавала пустых вопросов там, где ответ мог только сломать.

— Жив, — сказала она.

Не «надеюсь». Не «может быть».

Жив.

Я кивнула, будто она дала мне заключение лекаря.

— Вараста?

Старая жрица сидела у алтарной ступени. Один из послушников перевязывал ей лоб. Она была бледна, но в сознании. Коробка с брачной лентой и письмами лежала у нее на коленях. Она держала ее обеими руками.

— Круг, — сказала я, подходя к ней. — Куда он вел?

Вараста подняла глаза.

— Это не храмовый круг для обычного перемещения. Старый связанный знак. Такие ставили между закрытыми точками: храм, рудничные ворота, крепость при дороге.

— Куда именно?

— Нужно смотреть остаток пепла.

— Смотрите.

Она попыталась встать. Я подхватила ее под локоть. Кожа у нее была холодной, пальцы сухими и жесткими.

Райгар подошел с другой стороны, но Вараста отстранилась от него.

— Не надо. Девушка держит крепче.

В другое время я могла бы удивиться слову «девушка». Сейчас не было времени.

Мы подошли к кругу.

Он уже почти погас. На камне остались тонкие синие линии, похожие на прожилки в старом льду. В центре — следы маленьких сапог Нарена, разорванная пыль, несколько капель крови. Не знаю, его или женщины, которая схватила его за плечо.

Я опустилась на колени.

— Это кровь Нарена?

Тавия уже была рядом. Коснулась капель серебряной иглой, понюхала, капнула раствором.

— Нет. Взрослая. Женщина или молодой мужчина, точно не ребенок.

Я выдохнула.

Ненадолго.

Вараста провела ладонью над кругом.

— Синий пепел. Рудничная соль. Запах сырого железа.

— Рудники, — сказал Райгар.