Но внутри, где-то глубоко, родовое пламя Керданов уже знало: в резиденцию вернулся ребенок его крови.

И оно звало его раньше, чем кто-либо успел открыть архив.

Глава 6. Первый сеанс

Родовое пламя Керданов звало моего сына.

Я стояла у окна в чужом гостевом доме, смотрела на серые башни за старой оранжереей и понимала: мы приехали не просто в резиденцию драконьего рода. Мы вошли в место, которое само умело узнавать кровь.

Нарен сидел на кровати, поджав ноги. Волосы после сна торчали в разные стороны, но лицо было совсем не сонное. Он вслушивался в то, что для меня оставалось тишиной.

— Оно злится? — спросила я.

Он задумался, будто выбирал точное слово.

— Нет. Оно ищет.

Тавия, стоявшая у двери с накинутой на плечи шалью, тихо ругнулась. Без злости. Так ругаются люди, которые уже поняли, что день будет тяжелым, а чая они еще не пили.

— Великолепно, — сказала она. — Дом ищет ребенка, ребенок слышит дом, а мы должны делать вид, что все это обычное утро в гостях у драконов.

— Мы не в гостях, — напомнила я.

— Это меня и тревожит.

Нарен посмотрел на нас по очереди.

— Я сделал что-то плохое?

Я сразу подошла к нему и села рядом.

— Нет. Ты ничего не сделал. Слышать — не значит быть виноватым.

— Но ты испугалась.

— Потому что я не знаю, как это остановить.

Он обнял деревянного дракона и опустил взгляд.

— Я могу не слушать.

— Ты можешь попробовать, — сказала я. — Но если не получится, ты должен говорить мне. Не дворцу, не стенам, не людям Керданов. Мне или Тавии.

Он кивнул.

Тавия подошла ближе и села на корточки перед ним. У нее было лицо человека, который привык говорить с детьми без сюсюканья и поэтому дети слушали ее лучше, чем многих ласковых взрослых.

— Нарен, запоминай. Если большой дом зовет, ты не отвечаешь. Если пламя шепчет, ты не споришь и не идешь за ним. Если станет больно в голове или в груди, сразу говоришь матери. Не терпишь. Не геройствуешь. Понял?

— Понял.

— Повтори.

Он вздохнул, но послушно сказал:

— Не отвечаю дому. Не иду за пламенем. Если больно — говорю маме.

— Хорошо. А теперь еще одно: если тебе покажется, что кто-то здесь добрый, потому что улыбается, все равно сначала спрашиваешь нас.

— Это про женщину с чужим браслетом?

Я закрыла глаза.

Тавия посмотрела на меня так, будто хотела сказать: «Вот поэтому детей лучше не брать во дворцы». Но вслух произнесла другое:

— Особенно про нее.

К завтраку нам прислали служанку.

Девушка была молодая, худенькая, с гладко зачесанными волосами и испуганным взглядом. Она принесла корзину с хлебом, сыром, теплым молоком для Нарена и травяным настоем для меня. Все поставила на стол, поклонилась и уже собиралась уйти, но Тавия остановила ее у двери.

— Как зовут?

Служанка побледнела так, будто у нее спросили не имя, а признание в измене.

— Ли... — она запнулась. — Нерис, госпожа.

Хорошо, что запнулась. Имя, которое она почти произнесла, мне не понравилось бы по личным причинам, но Нерис звучало терпимо.

— Кто велел принести завтрак? — спросила Тавия.

— Управляющий Варн.

— Кто собирал корзину?

— Кухня.

— Чья кухня? Общая или личная госпожи Миледы?

Нерис сжала пальцы на фартуке.

— Общая, госпожа.

— Настой кто готовил?

— Лекарская комната.

Я взяла чашку, понюхала.

Запах был мягкий, цветочный, с тонкой горечью. Вроде бы ничего опасного. Но прежняя Эсмира тоже пила «вроде бы» безвредные настои годами.

— Отнесите обратно, — сказала я.

Служанка растерялась.

— Но лорд Кердан велел, чтобы у вас было все необходимое.

— Передайте лорду Кердану, что необходимое я готовлю сама. Еду оставьте. Напитки заберите.

Нерис быстро кивнула, взяла чашки с настоем и молоком, потом снова замерла, глядя на Нарена.

Не грубо. Не жадно. Скорее с любопытством, которого сама испугалась.

Тавия шагнула так, что закрыла ей обзор.

— Дверь там.

Служанка вышла почти бегом.

Нарен посмотрел на молоко, которое уносили от него.

— Оно тоже могло быть плохим?

— Не знаю, — ответила я. — Поэтому не будем проверять на тебе.

Он принял это спокойно. Пятилетние дети обычно спорят из-за сладкого молока. Мой сын уже понимал слишком много о недоверии.

После завтрака пришел управляющий Варн. Он принес связку ключей от рабочего кабинета, список людей, допущенных к сведениям о болезни Райгара, и аккуратно сложенную записку с печатью.

Я развернула список первой.

Райгар Кердан.Кассана Кердан.Миледа Сайрис.Ирвент Рахтар.Старший жрец Ортан.Два придворных лекаря.Управляющий Варн.Писарь Нертан.

Восемь человек.

Слишком много для тайны.

Слишком мало для болезни, которая могла свалить главу рода.

— Все? — спросила я.

Варн поклонился.

— Так указал лорд Кердан.

— А охрана?

— Охрана знает, что лорд нездоров после последнего пограничного выезда. О природе повреждения им не сообщали.

— Миледа знает подробности?

Управляющий помедлил.

— Госпожа Миледа присутствовала при первых осмотрах.

— Она не жена лорда Кердана.

Тишина стала тонкой.

Варн осторожно поднял взгляд.

— Во дворце к ней обращаются как к будущей хозяйке рода.

— Значит, во дворце любят торопиться.

Тавия кашлянула, пряча смешок.

Управляющий сделал вид, что не расслышал.

— Архивный хранитель Дамир Велс ожидает вас в северной башне. Лорд Кердан распорядился открыть вам предварительный доступ к делу.

— Предварительный?

— Полный доступ требует снятия двух печатей. Одна у лорда, вторая у старшего советника Ирвента Рахтара. Лорд уже дал свою. За второй отправили.

Я почувствовала, как внутри поднимается холодное раздражение.

— В договоре сказано: без Ирвента.

— Да, госпожа. Но печать была поставлена им пять лет назад, и без снятия старой защиты хранитель не сможет открыть внутренний футляр.

Очень удобно.

Ирвент стоял между мной и правдой даже тогда, когда его самого не было в комнате.

— Я хочу видеть архив сейчас, — сказала я. — Даже если часть дела закрыта. И хочу получить письменное подтверждение, какие именно материалы недоступны из-за печати Ирвента.

Варн поклонился.

— Я провожу вас.

— Нас, — поправила я.

Он посмотрел на Нарена.

— Мальчик тоже пойдет в архив?

— Мальчик идет туда, где и я.

Спорить он не стал.

До северной башни мы шли через внутренние переходы. Я держала Нарена за руку, Тавия шла с другой стороны. Варн впереди. За нами не было охраны, но я чувствовала взгляды.

Дворец уже проснулся.

Слуги останавливались у стен. Две женщины с бельевыми корзинами склонили головы слишком низко, чтобы это было только уважением. Молодой легионер у окна узнал меня не сразу, но потом резко выпрямился. В его глазах мелькнуло то самое выражение, к которому я уже привыкла: человек видел перед собой слух, ставший живым.

Эсмира Тавран.

Изгнанная жена.

Женщина, которая не умерла.

Нарен шел молча. Но чем ближе мы подходили к центральной части дворца, тем сильнее он сжимал мою руку.

— Тихо? — спросила я почти беззвучно.

Он понял.

— Нет.

— Больно?

Он покачал головой.

— Много голосов.

Тавия услышала и мгновенно стала внимательнее.

— Возвращаемся?

Нарен выпрямился.

— Нет. Я могу.

Я хотела сказать, что ему не нужно доказывать силу. Но в этот момент он так серьезно смотрел вперед, что я прикусила слова. Иногда ребенку тоже нужно право пройти трудное место самому, если он не один.

— Если станет хуже, сразу говоришь, — сказала я.

Он кивнул.

Северная башня оказалась старой частью резиденции. Здесь было холоднее, стены толще, окна уже. У входа в архив стоял высокий седой мужчина в темно-зеленом камзоле. На груди у него висел знак хранителя: ключ и раскрытая книга.