Райгар положил ладони на стол.

— Дамир, кто имел доступ к футляру после закрытия?

Хранитель открыл журнал.

— Ирвент Рахтар. Дважды в первый месяц. Старший жрец Ортан. Один раз. Кассана Кердан — через личное разрешение главы рода.

Райгар резко поднял взгляд.

— Мое разрешение?

Дамир перевернул страницу.

— Запись оформлена вашим знаком.

— Я не давал такого разрешения.

— Тогда либо знак был передан доверенному лицу, либо подделан.

Мы оба знали, кто мог иметь доступ к его знаку.

Мать. Советник. Ближайшие люди.

Иногда предательство страшнее всего не потому, что враг оказался силен. А потому, что ему когда-то открыли дверь.

Я взяла документ о передаче браслета.

В нем было указано: браслет временно передается Миледе Сайрис до заключения нового брака и подтверждения отклика родового пламени.

Временно.

Пять лет она носила временный браслет.

— Почему брак не заключили? — спросила я Дамира.

Он посмотрел на Райгара.

Тот сказал:

— Отвечайте.

— В журнале обрядов есть запись: первая попытка клятвы сорвалась из-за отсутствия отклика пламени. Повторная попытка отложена. Потом сведений нет.

— Пять лет нет сведений?

— Нет, госпожа.

Значит, Миледа все это время жила на обещании. На чужом браслете. На месте, которое не стало ее полностью.

Это делало ее опаснее.

Женщина, пять лет ждущая окончательного признания, не отдаст его спокойно той, кого считала побежденной.

Я вернулась к описи.

Приложение четыре-б.

Дополнительный акт о позднем отклике пламени.

— Дамир, если документ указан в описи, но отсутствует в футляре, что это значит?

— Либо его изъяли с отметкой, либо он потерян, либо украден.

— Отметка есть?

Он проверил журнал.

Медленно.

Очень медленно.

— Нет.

Я посмотрела на Райгара.

— Значит, украден.

Он не стал отрицать.

— Возможно.

— Не возможно. Удобно украден именно тот документ, который мог подтвердить беременность или отклик.

Дамир тихо сказал:

— Не только он.

Я повернулась к нему.

Хранитель держал в руках вторую опись, уже из внутренней вкладки.

— Здесь указана вещь под номером восемь: малый кровный образец, взятый в день заседания Совета.

— Для чего?

— Для подтверждения магического заключения. Такие образцы хранятся запечатанными.

— Где он?

Дамир посмотрел на пустое углубление в футляре.

Я почувствовала, как у меня по спине прошел холод.

Кровный образец.

Если он сохранился, можно было доказать состояние моего тела в день изгнания. Возможно, даже беременность. Возможно, влияние сарна.

Но углубление было пустым.

— Кто мог вынуть образец? — спросил Райгар.

Голос у него стал таким, каким, наверное, он отдавал приказы на поле боя.

Дамир ответил не сразу.

— Только тот, у кого были ключ хранителя и одна из старших печатей. Или тот, кого впустил сам хранитель.

— Вы впускали?

— Нет, лорд.

— Ваш предшественник?

— Умер три года назад. Журнал должен был зафиксировать выдачу. Записи нет.

Райгар встал.

Слишком резко.

Я видела, что боль ударила по нему сразу, но он не сел обратно.

— Закрыть башню. Никто не входит и не выходит без моего приказа. Дамир, составить акт о пропаже приложения четыре-б и кровного образца. Сейчас. Мира, ты получишь копии всех документов.

— И оригиналы списка настоев.

— Копии.

— Оригинал нужен Тавии для проверки состава и почерка.

— Оригинал не покидает архив.

— Тогда Тавия приходит сюда.

Он хотел возразить по старому порядку.

Не стал.

— Пусть приходит.

Я собрала свои записи.

Каждый новый документ делал прошлое не легче, а тяжелее. Но теперь тяжесть имела форму.

Даты.

Подписи.

Имена.

Отсутствующие листы.

Пустые углубления.

Я больше не стояла в зале Совета одна против приговора. У меня появились первые трещины в их стене.

Когда мы вышли из архива, Ирвент ждал в коридоре.

Он не выглядел обеспокоенным.

Это было почти красиво. Такая выдержка требует долгой привычки к чужим катастрофам.

— Надеюсь, вы нашли то, что искали, — сказал он.

Я остановилась перед ним.

— Нет. Я нашла то, что кто-то очень не хотел мне показать.

Его взгляд остался мягким.

— Архивы старых дел часто неполны. Время, переезды, ошибки писарей...

— Вы закрыли мое дело через два дня после изгнания без отметки о прибытии.

— По сведениям, полученным тогда, карета шла по назначенному маршруту.

— Сведениям от кого?

— Нужно поднять переписку.

— Поднимем.

Райгар стоял рядом, и я чувствовала его напряжение.

Ирвент перевел взгляд на него.

— Лорд, не забывайте, что слишком резкое вскрытие старого дела может ударить по роду.

Райгар ответил холодно:

— По роду уже ударили те, кто подделывал или прятал документы.

— Вы уверены, что были подделки?

Я достала копию списка настоев и подняла ее так, чтобы Ирвент видел первую строку с белым сарном.

— Я уверена, что мне давали то, о чем забыли рассказать на Совете.

Он едва заметно прищурился.

Впервые.

Не много. Но мне хватило.

— Лекарские назначения должны пояснять лекари, — сказал он.

— Пояснят. При свидетелях.

— Вы настроены воевать.

— Нет. Воевать любят люди, которые уверены, что чужие жизни можно переставлять на карте. Я настроена получить правду.

Ирвент склонил голову.

— Правда редко бывает удобной.

— Наконец-то мы согласны.

Я пошла дальше первой.

Не потому, что он уступил дорогу. Потому что больше не хотела стоять перед ним как обвиняемая.

У выхода из башни нас догнал Дамир. В руках он держал свежий акт.

— Госпожа Тавран.

Я взяла лист.

Акт о выявленном отсутствии документов и предметов внутреннего футляра: приложение четыре-б, малый кровный образец, дополнительная лента печати жреца.

Три пропажи.

Три недостающих звена.

— Когда составлены последние проверки целостности футляра? — спросила я.

Дамир ответил:

— Последняя полная проверка — год назад. По журналу все было на месте.

Я подняла взгляд.

— Год назад приложение и образец еще были?

— Согласно отметке, да.

— Кто проводил проверку?

Дамир посмотрел не на Райгара. На меня.

— Миледа Сайрис присутствовала как будущая хозяйка рода. Проверку вел хранитель. Наблюдающим от Совета был Ирвент Рахтар.

Я почти услышала, как щелкнул замок в голове.

Год назад.

Документы были на месте.

Значит, их могли украсть не пять лет назад.

Их могли забрать недавно.

Когда кто-то понял, что Эсмира Тавран жива.

Я сложила акт и убрала в сумку.

Райгар смотрел на меня, и теперь в его взгляде было не только раскаяние. Там появилось другое. Опасное. Рабочее.

Он тоже начал видеть цепочку.

— Теперь, — сказала я, — мне нужен список всех, кто за последний год входил в архив брачных дел.

Дамир кивнул.

— Подготовлю.

Райгар добавил:

— И никто не узнает, какие именно документы пропали.

Я посмотрела на него.

— Поздно. Тот, кто их взял, уже знает.

Он замолчал.

Потому что я была права.

И потому что где-то в этом дворце, возможно совсем рядом, человек держал в руках то, что мог доказать: в день изгнания я была не бесплодной женой.

Я была матерью наследника.

А значит, пять лет назад меня не просто изгнали.

Меня пытались лишить ребенка еще до его рождения.

Глава 9. Кровь наследника

После архива я вернулась в гостевой дом не с ответами.

С доказательствами вопросов.

Так было хуже.

Ответ иногда ставит точку, даже если эта точка болит. Вопросы тянутся дальше, цепляются за новые даты, имена, подписи, пропавшие листы. Они не дают лечь, поесть, выдохнуть. Они заставляют снова и снова открывать бумаги и смотреть туда, где кто-то аккуратно вырезал правду из твоей жизни.