Ирвент держал паузу долго.

Потом склонил голову.

— Как прикажете.

Дамир Велс встретил нас внутри архива. Его лицо оставалось спокойным, но глаза задержались на Ирвенте дольше, чем на Райгаре. Хранитель не любил, когда в его архив входили люди, способные переписать смысл документов.

Мы прошли к железной двери.

На ней было две печати.

Одна уже погасшая, рассеченная вчера по приказу Райгара. Вторая — темно-синяя, с личным знаком Ирвента: узкий лист и острый шип.

Советник достал тонкий ключ, проколол палец серебряной иглой и коснулся печати кровью.

— Я, Ирвент Рахтар, старший советник рода Кердан, снимаю охранную печать с внутреннего футляра дела о расторжении брака между Райгаром Керданом и Эсмирой Тавран.

Печать дрогнула.

Сначала мне показалось, что она не поддастся. Потом синий воск потемнел, рассыпался тонкой пылью, и железная дверь тихо щелкнула.

Дамир открыл ее сам.

Внутри стояли узкие полки с закрытыми футлярами. Он достал один — черная кожа, медные углы, табличка с моим именем.

Эсмира Тавран.

Дело о расторжении брака и лишении защиты рода.

Я не знала, что почувствую, когда увижу это.

Оказалось — злость.

Не горячую. Не слепую. А ровную. Полезную.

На этой табличке мою жизнь уместили в несколько слов. Теперь я собиралась развернуть ее обратно.

Футляр положили на стол.

Райгар сел напротив меня. Дамир — сбоку, чтобы фиксировать каждый вынутый документ. Ирвент остался у дальней полки.

— Нет, — сказала я.

Он поднял брови.

— Прошу прощения?

— Договор запрещает ваше участие в просмотре.

— Я не просматриваю. Я присутствую.

— Выйдите за дверь, старший советник.

Ирвент посмотрел на Райгара.

Тот не сразу, но кивнул.

— Выйдите.

Советник улыбнулся.

— Разумеется. Я буду ждать в коридоре, если понадобятся пояснения.

— Если понадобятся, я задам вопрос письменно, — сказала я.

Когда дверь за ним закрылась, в архиве стало легче дышать.

Дамир вскрыл футляр.

Первым лежал акт Совета.

Я взяла его осторожно. Не потому, что бумага была хрупкой. Потому что на ней стояла подпись Райгара.

Та самая.

Ровная. Сильная. Уверенная.

Я читала строки, в которых меня признавали бесплодной, магически истощенной, опасной для родового пламени, неспособной к брачному отклику и потому подлежащей лишению защиты.

Каждое слово было не просто ложью.

Каждое слово было кирпичом в стене, за которой меня оставили умирать.

— Прочтите вслух, — сказала я.

Райгар поднял взгляд.

— Что?

— Прочтите вслух пункт о бесплодии.

Тавии рядом не было. Нарена тоже. Никто не мог держать меня за плечо. Значит, я должна была держать себя сама.

Райгар взял документ.

Я видела, как его пальцы легли на собственную подпись.

Он начал читать.

— «На основании заключения старших жрецов пламени и лекарского совета установлено: Эсмира Тавран, жена главы рода Кердан, не имеет признаков родовой восприимчивости, не проявляет возможности к зачатию наследника и в течение пяти лет брака не дала ни одного подтвержденного отклика...»

Он замолчал.

— Дальше, — сказала я.

— Эсмира.

— Мира.

Он закрыл глаза на секунду.

— Мира.

— Дальше.

Райгар продолжил. Голос у него стал ниже:

— «...сохранение брачной связи признано угрозой устойчивости родового пламени и наследной линии Керданов».

Я кивнула.

— Хорошо. Теперь посмотрите на меня и скажите, что вы подписали это, не проверив сами.

Он поднял глаза.

В них была боль. И вина. И то, что пять лет назад, возможно, могло бы спасти мне жизнь, если бы появилось раньше: сомнение в собственной правоте.

— Я подписал это, не проверив сам, — сказал он.

Слова прозвучали тихо.

Но в архиве, среди шкафов и печатей, они оказались громче крика.

— Спасибо, — сказала я. — Мне нужно было услышать, что вы понимаете.

— Понимаю.

— Нет. Пока нет. Но начали.

Он принял и это.

Дамир аккуратно внес в журнал: «Лорд Кердан прочел пункт заключения вслух по требованию госпожи Тавран».

Хороший хранитель.

Я взяла следующий документ.

Магическое заключение.

Подписи трех жрецов. Старший — Ортан. Рядом отметка Ирвента как свидетеля. Дата.

Я нахмурилась.

— Тавии здесь нет, — сказала я. — Но даже я вижу несоответствие.

Дамир наклонился.

— Какое?

— Проверка родовой восприимчивости проводится на растущей луне. Так было в памяти Эсмиры. Здесь дата убывающей луны.

Дамир взял календарную таблицу из шкафа, раскрыл, проверил.

Его лицо стало жестче.

— Верно.

Райгар повернулся к нему.

— Это могло быть исключение?

— Только для проверки боевых повреждений, не брачной связи.

— Значит, заключение недействительно?

— Формально оно должно было быть повторено или подтверждено отдельным актом.

— Есть подтверждение?

Дамир перебрал бумаги.

— Во внешней описи указано приложение к магическому заключению. В футляре его пока не вижу.

Я почувствовала, как все внутри напряглось.

— Какое приложение?

Дамир провел пальцем по описи.

— «Дополнительный акт о позднем отклике пламени». Номер четыре-б.

— Поздний отклик, — повторила я.

Райгар смотрел на опись.

— Что это значит?

Хранитель отвечал осторожно:

— В брачных делах поздний отклик может означать изменение состояния связи после основной проверки.

— Беременность? — спросила я.

Дамир помолчал.

— Иногда.

Воздух стал плотным.

Я взяла опись.

Приложение четыре-б. Дополнительный акт о позднем отклике пламени.

В футляре его не было.

Я переложила все документы сама. Один за другим. Акт Совета. Магическое заключение. Медицинское заключение. Показания Миледы. Показания Кассаны. Передача браслета. Приказ о перевозке. Маршрут. Список стражи. Протокол закрытия дела.

Приложения четыре-б не было.

— Дамир, — сказал Райгар.

Хранитель уже проверял вторую вкладку футляра.

— Отсутствует.

— Может быть в закрытом вещевом отсеке?

— Сейчас проверю.

Он открыл боковой карман, вынул небольшую связку: обрывок брачной ленты, копия печати, две лекарские карты, лист с назначениями настоев.

Я сразу потянулась к нему.

— Настои.

Дамир передал.

Список был длинный. Успокоительные. Укрепляющие. Горький корень. Пепельник. Сонная мята. Две позиции я не знала. Еще одна заставила меня замереть.

Экстракт белого сарна.

Тавия рассказывала о нем. В малой дозе он снимал спазмы. В постоянной — глушил чувствительность к магическому отклику. У беременной женщины мог скрывать ранние признаки до тех пор, пока не станет поздно.

Рядом стояла подпись лекаря.

И отметка: назначено по распоряжению госпожи Кассаны Кердан.

Я положила лист на стол.

— Вот почему я не чувствовала ребенка.

Райгар смотрел на список.

— Белый сарн?

— Спросите у придворных лекарей. Или у Тавии. Но лучше у своей матери.

Его лицо стало каменным.

— Кассана могла назначить успокоительное после жалоб на приступы.

— А приступы были от чего? От того, что меня поили тем, что глушило связь? Или от того, что я начинала чувствовать беременность, которую нужно было не заметить?

Он не ответил.

Потому что ответа пока не было.

Или потому что он боялся его.

Мы просмотрели медицинское заключение.

Там было еще хуже.

Лекарь писал: признаков беременности не выявлено. Магическая восприимчивость снижена. Тело ослаблено. Рекомендовано расторжение брака в интересах рода и самой Эсмиры Тавран.

Подпись лекаря. Печать. Внизу — пометка рукой Ирвента: «Принято к сведению Совета».

— Все ключевые документы проходят через него, — сказала я.

Дамир кивнул.

— Здесь его отметки на заключениях, акте Совета, передаче браслета, приказе о перевозке и закрытии дела.