Руки больше не дрожали.

Иногда страх, доходя до предела, становится решением.

— Тавия, остаешься с Нареном.

Она подняла голову.

— Ты куда?

— В архив.

— Сейчас?

— Именно сейчас.

— После того, что было во дворе, тебя попробуют остановить.

— Пусть попробуют при всех.

Тавия встала.

— Это плохая идея.

— Нет. Плохая идея — сидеть здесь и ждать, пока Совет решит, что делать с ребенком, который проявил дар перед десятком свидетелей.

— Их было больше.

— Тем более.

Я достала из сумки заверенную копию журнала, где дело о моем изгнании закрыли без отметки прибытия, и положила рядом с договором. Потом взяла записку с угрозой. Три листа. Три разные правды.

Меня пытались убрать.

Мое дело закрыли с нарушением.

Мой сын теперь виден роду.

— Мне нужно добраться до внутреннего тома, — сказала я. — Пока они заняты Нареном, я должна получить бумагу, которая сделает меня не просто матерью мальчика с даром, а женщиной, против которой совершили преступление.

Нарен поднял глаза.

— Ты уйдешь одна?

— Нет. Я пойду с Райгаром.

Он напрягся.

— С ним?

— Сейчас он обязан выполнять договор. И после двора он понимает: если со мной что-то случится, все будут смотреть на него.

— А если он заберет тебя в архиве?

Я подошла к сыну и присела перед ним.

— Нарен, послушай. Никто не заберет меня молча. Тавия здесь. Хорс в Ларне знает о договоре. Варн знает о приказах. Если меня не будет дольше двух часов, Тавия поднимет такой шум, что этот дворец услышит даже под землей.

Тавия сухо добавила:

— И не только шум.

Нарен не улыбнулся.

— Я не хочу быть здесь без тебя.

— Знаю. Я тоже не хочу оставлять тебя. Но сейчас я должна сделать шаг, который защитит нас обоих.

Он молчал.

Я видела, как ему страшно. И как он старается быть взрослым, потому что уже понял: моя уверенность сейчас держится не только на мне.

— Можно я возьму твой нож? — спросил он.

Тот самый, что принес Раван.

У меня сжалось сердце.

— Нож не игрушка.

— Я знаю. Я не буду играть.

Тавия посмотрела на меня. Долго. Потом коротко кивнула.

Я достала маленький нож в кожаных ножнах и положила Нарену на ладонь.

— Не достаешь без Тавии. Не машешь. Если кто-то войдет, сначала прячешься за нее, а не изображаешь героя.

— Я не герой.

— Вот и хорошо. Герои часто умирают рано.

Тавия одобрительно хмыкнула.

Я оставила их у печи и вышла.

Райгар стоял у стены сада, разговаривая с двумя наставниками. Рядом держали юного дракона, того самого, чье пламя сорвалось. Парень был бледен и смотрел в землю. Его ладони перевязали, но ожоги у него были меньше, чем могли быть.

Он поднял на меня взгляд и хотел что-то сказать.

Я остановила его жестом.

— Потом.

Райгар услышал мой голос и обернулся.

По его лицу я поняла: он ждал, что я останусь с Нареном, закрою двери, потребую убрать всех от гостевого дома. Возможно, так было бы разумнее с точки зрения матери.

Но мать во мне уже поняла: спрятать сына больше нельзя. Значит, надо укреплять позицию.

— Архив, — сказала я.

Райгар посмотрел на гостевой дом.

— Сейчас Нарен...

— Именно поэтому сейчас. Его дар видели. Через час кто-нибудь из ваших людей решит, что род имеет право на проверку. Через два появится жрец с древним правилом. К вечеру Миледа будет говорить о безопасности ребенка таким голосом, что половина двора ей поверит.

Один из наставников опустил глаза.

Значит, я попала точно.

Райгар сделал шаг ближе.

— Я уже запретил обсуждать мальчика.

— Вы можете запретить слова. Мысли — нет. Закон — тем более.

— Тебе нужен внутренний том.

— Мне нужно доказать, что пять лет назад ваш Совет не просто ошибся. Он нарушил собственные правила.

— Ирвент сейчас у архивной башни.

— Прекрасно. Значит, не придется его искать.

Наставники переглянулись.

Райгар понял мой расчет. И, к его чести, не стал меня отговаривать.

— Идем.

— Нет, — сказала я.

Он остановился.

— Что?

— Не так. Вы идете не впереди меня, будто ведете. И не позади, будто сопровождаете под охраной. Мы идем рядом. Через двор. При всех.

Его взгляд изменился.

Понял.

Это была не мелочь.

Во дворце люди читали шаги лучше бумаг. Если глава рода вел меня впереди себя, я была его подчиненной. Если шел позади — гостьей под наблюдением. Рядом — стороной договора.

Райгар молча встал слева от меня.

Мы пошли через двор.

Шепот возник сразу.

Его не было громко, никто не осмелился бы. Но он шел по стенам, как мелкая дрожь: слуги у крыльца, легионеры у стойки, две женщины у перехода, кто-то на верхней галерее. Я чувствовала взгляды на своей спине и не оборачивалась.

Пусть смотрят.

Пусть видят, что женщина, которую однажды вывели из зала Совета без права ответа, теперь идет к архиву рядом с главой рода, и у нее в руках документы.

У входа в северную башню стоял Ирвент Рахтар.

Пять лет не сделали его стариком. Только высушили сильнее. Седые волосы были собраны у затылка, темная мантия сидела безупречно, тонкие пальцы лежали на набалдашнике трости. Лицо спокойное, почти любезное.

Я помнила эти пальцы на свитке.

Помнила голос, который зачитывал мне приговор.

И теперь, после видения, помнила его за столом рядом с жрецом.

Беременность нужно исключить из заключения.

Он склонил голову.

— Лорд Кердан. Госпожа Тавран.

Не Эсмира.

Не Мира.

Аккуратно.

— Старший советник, — сказал Райгар.

Ирвент перевел взгляд на меня.

— Я слышал, вы пожелали ознакомиться с делом, закрытым пять лет назад.

— Не пожелала. Получила право по кровному договору.

— Договор, заключенный в сложных обстоятельствах, иногда требует уточнений.

— Если хотите оспорить его, делайте это письменно. С вашей подписью. Я люблю документы.

В его глазах мелькнула легкая насмешка.

— Север сделал вас резкой.

— Север сделал меня живой. Это многих расстроило.

Он улыбнулся чуть шире.

Не больно. Не зло. Просто отметил удар и признал, что услышал.

— Рад, что вы сохранили силы.

— Не сомневаюсь.

Райгар посмотрел на него.

— Печать.

Ирвент медленно повернулся к нему.

— Лорд, внутренний футляр брачного дела содержит сведения, касающиеся не только госпожи Тавран, но и безопасности рода. По старому порядку его открытие требует присутствия жреца, старшего советника и хранителя.

— Договор требует доступа без вашего участия в просмотре.

— В просмотре — да. Но снятие моей печати без моего присутствия невозможно.

— Тогда снимите.

Ирвент не сдвинулся.

— После событий во дворе я считаю преждевременным передавать госпоже Тавран материалы, способные повлиять на наследный вопрос.

Вот оно.

Не прошло и часа.

Нарен уже стал «наследным вопросом».

Я шагнула ближе.

— Мой сын не вопрос.

Ирвент посмотрел на меня с мягким сожалением. Хорошо сыгранным, почти теплым.

— Любой ребенок с драконьей кровью становится частью закона, госпожа Тавран. Особенно если он проявляет редкий отклик.

— Вы быстро перешли от моего дела к моему сыну.

— Они могут быть связаны.

— Могут. Именно поэтому я иду в архив.

Райгар произнес тихо:

— Достаточно. Печать будет снята сейчас.

— Лорд, я обязан предупредить...

— Вы предупредили.

— Совет сочтет это нарушением порядка.

— Совет обсудит порядок после того, как я узнаю, почему дело моей бывшей жены закрыли без отметки о прибытии.

Ирвент впервые посмотрел на него не как подчиненный. Как человек, который понял: привычная власть дала трещину.

— Вы ставите под сомнение работу Совета?

— Я ставлю под сомнение пустую строку в архивном журнале.

Райгар не повысил голос. Но у входа в башню стало холоднее.