Я шла обратно через двор одна, без Варна. Мне нужно было пройтись и привести мысли в порядок до возвращения к Нарену. Кассана предупредила не из доброты. Но предупреждение от этого не становилось бесполезным.

Совет.

Жрецы.

Родовое право.

Проверка крови.

Если они начнут действовать, договор станет не стеной, а первой линией обороны. Значит, нужно больше: архив, доказательства подделки, подтверждение, что решение о разводе незаконно. И обязательно — понимание дара Нарена.

У старой оранжереи я услышала крик.

Не громкий женский испуг.

Мужской, короткий, с болью.

Я побежала.

Платье мешало шагу, снег скользил под обувью. За поворотом открывался тренировочный двор: каменная площадка, низкие стены, несколько стоек с оружием и круг для отработки пламени. Я не знала, почему Тавия вывела Нарена так близко к нему, но через секунду увидела: они не были на площадке. Они стояли у ограды сада, в стороне.

А в центре двора юный дракон, лет шестнадцати, стоял на коленях.

Его руки были в огне.

Пламя не подчинялось. Оно рвалось от ладоней к предплечьям, темнело у краев и било в стороны короткими вспышками. Рядом суетились двое наставников, но подходить не решались: сорвавшееся драконье пламя могло прожечь защиту за миг.

На снегу у стены лежал другой мальчишка, младше. Наверное, оруженосец или слуга. Он прижимал руку к груди и не мог встать.

Нарен уже шел к площадке.

— Нарен! — крикнула я.

Он услышал.

Но не остановился.

Тавия бросилась за ним, но между ней и сыном вспыхнула новая дуга огня. Не ударила, только отрезала путь.

Я побежала быстрее.

— Назад! — закричал один из наставников. — Уберите ребенка!

Нарен подошел к границе круга.

Маленький. Босой в домашних сапожках, потому что, конечно, выбежал без нормальной обуви. В темной куртке, с растрепанными волосами. Совсем не похожий на наследника. Совсем не готовый к тому, что на него сейчас смотрит полдвора.

Юный дракон поднял голову.

Глаза у него были почти черные от боли.

— Уйди, — прохрипел он. — Я не держу.

Нарен смотрел на его руки.

— Ты держишь не там.

— Что?

— Оно не хочет быть в руках. Оно хочет домой.

Я успела добежать до ограды, но пламя снова ударило в снег передо мной. Жар обжег лицо.

— Нарен, ко мне!

Он не обернулся.

И это был самый страшный миг.

Не потому, что он не послушался.

Потому что я поняла: он слышит не меня. Сейчас для него громче был огонь.

Нарен поднял ладонь.

Не касаясь пламени. Просто перед собой.

— Не кусайся, — сказал он.

Кто-то рядом выдохнул.

Пламя дрогнуло.

Юный дракон всхлипнул от боли и опустил голову. Черные края огня начали втягиваться обратно, медленно, рывками. Но один всплеск сорвался в сторону — прямо к лежащему у стены мальчику.

Я бросилась туда, уже понимая, что не успеваю.

И тут Райгар появился на площадке.

Не знаю, откуда. Возможно, с верхнего перехода. Возможно, его позвали. Он был без плаща, в темном камзоле, с плохо скрытой слабостью после сеанса. Но двигался так, как двигаются люди, привыкшие входить в огонь раньше других.

Он поставил щит пламени между всплеском и раненым мальчиком.

Щит выдержал.

Райгар — нет.

Он опустился на одно колено, но не позволил защите упасть.

Я добралась до раненого, схватила его за ворот и оттащила от стены. Тавия уже была рядом, подхватила его с другой стороны.

— Живой? — спросила она.

— Рука и грудь. Дыхание есть.

— Уводи!

Я оглянулась на Нарена.

Пламя вокруг юного дракона стало тише. Оно больше не било по кругу, только дрожало вокруг его пальцев. Нарен стоял перед ним, бледный, с упрямо поднятой рукой.

— Теперь вниз, — сказал он. — Как когда печь закрывают.

Юный дракон, сам не понимая почему, подчинился.

Он опустил руки на снег.

Пар поднялся вокруг ладоней.

Огонь погас.

На площадке стало так тихо, что было слышно тяжелое дыхание Райгара.

Я подбежала к Нарену, схватила его в объятия и прижала к себе так сильно, что он пискнул.

— Больно, — сказал он.

Я сразу ослабила руки, но не отпустила.

— Ты понимаешь, что сделал?

Он моргнул.

И только теперь, кажется, вернулся в обычный мир.

Увидел людей. Наставников. Слуг на балконе. Миледу у дальних дверей. Кассану на верхней галерее.

И Райгара, который медленно поднялся с колена.

— Я хотел, чтобы он не сгорел, — сказал Нарен.

Голос у него дрогнул.

Не от страха перед огнем.

От того, сколько глаз теперь смотрело на него.

Я закрыла его собой.

— Все назад, — произнес Райгар.

Никто не двинулся.

Тогда его голос стал ниже:

— Я сказал — назад.

Двор ожил сразу. Наставники бросились к юному дракону, слуги отступили, кто-то побежал за лекарями. Но шепот уже пошел. Его нельзя было остановить приказом.

Мальчик.

Пламя послушалось мальчика.

Он остановил сорвавшийся огонь.

Я подняла Нарена на руки, хотя он уже был тяжелым для этого, и понесла к гостевому дому. Он обнял меня за шею и молчал.

Райгар шел рядом, не пытаясь коснуться ни меня, ни сына.

У дверей я остановилась.

— Не входите.

Он не стал спорить.

— Юный дракон жив благодаря ему.

— Не произносите это так, будто мой сын теперь должен вашему роду услугу.

Райгар побледнел не от болезни.

От понимания.

— Я распоряжусь, чтобы свидетели молчали.

Я почти пожалела его за эту наивность.

Почти.

— Свидетели уже дышат. Значит, слух уже идет.

Сзади, у края сада, на снегу остался след маленькой ладони.

Не настоящий отпечаток. Не кровь. Не ожог.

Тонкая черно-золотая отметина там, где пламя Нарена приказало чужому огню остановиться.

Я смотрела на нее и понимала: после этого нам уже не спрятать сына за словом «слух».

Глава 8. Архив развода

Я понесла Нарена в гостевой дом, хотя он уже давно был слишком большим для того, чтобы его носили на руках.

Он не спорил.

Сидел у меня на боку, обхватив руками шею, и молчал так крепко, будто боялся: если скажет хоть слово, из него снова выйдет нечто, что услышат стены, двор и чужое пламя.

На пороге я опустила его на пол. Ноги у него дрогнули.

Тавия сразу оказалась рядом, присела, взяла его лицо в ладони и внимательно посмотрела в глаза.

— Болит где?

Нарен помотал головой.

— Не ври старшим лекарям.

— Не болит.

— Голова? Грудь? Руки?

— Нет.

— Пламя зовет?

Он сглотнул.

— Теперь тихо.

Тавия перевела взгляд на меня.

Это было не облегчение. Скорее отсрочка.

Я сняла с Нарена куртку, провела пальцами по его рукам, шее, лицу. Кожа обычная. Температура нормальная. Сердце билось часто, но ровно. На ладонях не было ожогов, хотя он стоял в двух шагах от сорвавшегося драконьего огня.

— Сядь у печи, — сказала я. — И пей воду.

Он послушался сразу.

Это пугало сильнее любой детской истерики. Обычно Нарен задавал вопросы, уточнял, спорил, хотел понять, почему мир устроен именно так. Сейчас он просто сел на низкую скамью, взял чашку обеими руками и стал смотреть в воду.

Я закрыла дверь.

Снаружи уже слышались шаги.

Не близко. У гостевого дома никто не решился толпиться после приказа Райгара. Но в саду, у старой оранжереи, двигались люди. Перешептывались слуги, проходили охранники, кто-то отдавал короткие распоряжения.

Слух шел быстрее любого гонца.

Мальчик остановил драконье пламя.

Мальчик слышит огонь.

Мальчик при целительнице Тавран.

Слова будут меняться. Обрастать подробностями. К вечеру Нарен уже спасет половину двора или попытается его поджечь, в зависимости от того, кто расскажет первым.

Я подошла к столу и взяла копию кровного договора.