Его пальцы сжались.

Миледа тихо вдохнула, будто мои слова ранили ее больше, чем меня приговор.

— Эсмира, — произнесла она. — Не нужно делать это еще тяжелее.

Я повернулась к ней.

— Для кого?

Она не нашлась с ответом.

Я подошла ближе к Райгару.

Стражники напряглись, но он поднял руку, и они остались на месте.

Вблизи он казался еще выше. Еще опаснее. И, что было хуже всего, знакомым. Тело помнило его слишком хорошо: тепло ладоней, запах дыма и металла, низкий голос в темноте.

Я ненавидела это тело за память.

И себя за то, что боль была такой живой.

Я сняла с пальца брачное кольцо.

Серебро с темным камнем. Знак женщины, принятой в драконий род.

Пальцы дрогнули только раз.

Я вложила кольцо в ладонь Райгара.

Он сжал его не сразу. Сначала наши пальцы соприкоснулись, и между нами на миг вспыхнуло слабое тепло.

Родовое пламя за его спиной резко дернулось.

Жрец у чаши побледнел.

Райгар посмотрел на мои пальцы. Потом мне в глаза.

Теперь он тоже почувствовал.

Но зал уже ждал конца.

А я не собиралась оставлять ему даже эту крошечную надежду.

— Запомни этот день, Райгар Кердан, — сказала я тихо. — Не как день, когда ты освободился от бесплодной жены. А как день, когда сам отдал меня врагам.

Его лицо стало жестче.

— Уведите ее.

Вот и все.

Не задержи.

Не подождите.

Не я передумал.

Уведите ее.

Я не поклонилась.

Ни Совету. Ни его матери. Ни женщине, которая стояла с моим браслетом на запястье.

У дверей я остановилась только на миг.

— Миледа, — сказала я, не оборачиваясь.

В зале снова стало тихо.

— Когда займете мои покои, проверьте замки. В этом доме легко входят в чужую жизнь. Но выходят не все.

Я не стала ждать ответа.

Двери закрылись за моей спиной.

Меня не пустили в прежние комнаты. Служанка принесла дорожный плащ, маленький сундук и мешочек с монетами. Столько давали не бывшей жене главы рода, а человеку, от которого хотели избавиться без лишнего шума.

На улице уже темнело.

У дворцовых ворот стояла карета без герба. Еще один знак. Меня вывозили не как леди. Меня вывозили как ошибку, которую нужно убрать до ночи.

Я села внутрь и впервые позволила себе выдохнуть.

Не заплакать.

Нет.

Слезы пришли бы позже. Может быть. Когда станет безопасно. Когда рядом не будет чужих людей. Когда я пойму, как выжить в мире, где мое имя уже использовали против меня.

Карета тронулась.

Дворец Керданов остался позади: черные башни, золотые окна, родовое пламя за высокими стенами. Там стоял мужчина, который был моим мужем. Там женщина с моим браслетом, вероятно, принимала поздравления. Там Совет уже записывал в книги, что Эсмира Тавран оказалась бесплодной и недостойной.

Я прижала ладонь к животу.

Не знаю почему.

Может, тело знало раньше разума.

Под пальцами вспыхнуло тепло.

Слабое. Осторожное. Живое.

Я замерла.

Нет.

Я не могла ошибиться. Не после всех чужих воспоминаний, не после боли в этом теле, не после горьких зелий, которыми меня поили годами.

Там, под моей ладонью, откликнулось маленькое пламя.

Мое дыхание сбилось.

Еще один толчок тепла.

Едва заметный.

Но настоящий.

Я закрыла глаза и впервые за этот день улыбнулась.

Не от счастья. До счастья было далеко.

От злости.

От упрямства.

От понимания, что меня изгнали не пустой.

Райгар Кердан отвернулся от жены, которую назвал бесплодной.

Он отдал мой браслет другой.

Позволил Совету лишить меня имени.

И отправил на северную границу, уверенный, что вычеркнул меня из своей жизни.

Но он ошибся.

В ту ночь дракон изгнал не бесплодную жену.

Он изгнал мать своего наследника.

Глава 1. Северная дорога

Карета шла всю ночь.

Сначала под колесами был ровный камень дворцовой дороги, потом мокрая брусчатка столицы, потом промерзшая земля, где каждую яму я чувствовала спиной и животом.

Я не спала.

Не могла.

Стоило закрыть глаза, передо мной вставал зал Совета. Райгар у родового пламени. Миледа рядом с ним. Браслет на ее запястье. Мое кольцо в его ладони.

И его голос.

Уведите ее.

Не объясните.

Не проводите.

Не убедитесь, что она доедет.

Уведите.

Карета подпрыгнула на глубокой колее. Я вцепилась в сиденье и заставила себя дышать ровно.

Ладонь сама легла на живот.

Тепло под пальцами было слабым, но живым. Оно не повторялось постоянно. Только иногда откликалось короткой искрой, будто ребенок внутри еще не умел заявить о себе громче.

Ребенок.

Мой.

Нет. Не мой.

Эсмиры.

Я сжала зубы.

Эта мысль была самой страшной из всех.

Я не знала, кто я теперь. Женщина из другого мира, умершая или вырванная из своей жизни. Чужая жена. Изгнанница. Леди без защиты. Беременная женщина в дороге, которая вела на северную границу.

Но тело было настоящим.

Боль была настоящей.

И ребенок тоже.

Я не имела права развалиться на страх только потому, что происходящее казалось невозможным.

Снаружи скрипели колеса. Иногда переговаривались стражники. Их было трое: двое ехали верхом по бокам, один сидел рядом с кучером. На остановках они не открывали дверь, только бросали мне сухой хлеб и флягу с водой.

Первый раз я попросила остановиться.

Ответил тот, что сидел у кучера:

— Приказ доставить вас к северной границе без задержек, леди.

Леди.

После решения Совета это звучало почти насмешкой.

— Беременной женщине нужна остановка, — сказала я.

Молчание длилось слишком долго.

Потом стражник отозвался:

— В документах сказано другое.

Я поняла.

В документах я была бесплодной.

Удобно.

Для них я не могла быть беременна, потому что бумага уже решила, какой должна быть правда.

Я больше не просила.

Когда рассвело, за узким окном кареты лежала не столица и не богатые земли Керданов. Леса стали ниже, дорога уже, снег глубже. Небо висело низко, серое, тяжелое. Ветер бил в стенки кареты, будто пытался проверить, долго ли продержится тонкое дерево.

Я отодвинула шторку.

Впереди показался каменный столб с выбитым знаком. Два пересеченных клинка и трещина посередине.

Память Эсмиры дернулась.

Старый тракт.

До северной границы еще не меньше суток.

Карета замедлилась.

Я выпрямилась.

Слишком рано.

Слишком пусто вокруг.

Лошади фыркнули, колеса скрипнули по обледенелой земле и остановились.

Дверцу открыли не сразу. Сначала снаружи кто-то спрыгнул с седла. Потом послышался короткий разговор. Слов я не разобрала, но интонацию поняла: спорили не о дороге.

Дверь распахнулась.

В проеме стоял старший стражник. Лет сорока, с жестким лицом и свежим шрамом у подбородка. Вчера у дворца он не смотрел мне в глаза. Сейчас смотрел прямо, но без злости.

Это было хуже.

Злость означала бы личное чувство. А в нем был только приказ.

— Выходите, леди Эсмира.

Я не двинулась.

— Мы уже на границе?

Он помолчал.

— Дальше карета не пройдет.

Я посмотрела мимо него на дорогу. Узкая, но проходимая. Колеи были свежие. По ним недавно шли другие повозки.

— Лжете плохо.

Стражник сжал челюсть.

— Выходите.

Я поднялась. Ноги затекли, платье мешало, плащ был слишком тонким для этого ветра. Когда я ступила на землю, холод сразу пробрался под подол.

Кучер избегал смотреть на меня. Второй стражник отвязывал от кареты мой маленький сундук. Третий держал коня за повод и нервно оглядывался на лес.

— Здесь нет постоялого двора, — сказала я.

Старший молча поставил сундук у моих ног.

— Северный сторожевой дом в двух часах пути.

— В какую сторону?