— Значит, запросите у лорда.

— Да, госпожа.

— И еще. Мне нужен доступ к архиву дела Эсмиры Тавран.

Теперь он не просто моргнул. Он посмотрел на меня иначе.

— Сегодня?

— Сегодня мне нужен ответ, кто хранитель архива. Завтра — первый доступ.

Управляющий поклонился глубже.

— Я передам.

Когда он ушел, Нарен сел на край кровати и обнял своего деревянного дракона.

— Я опять сказал не то.

Я подошла к нему и присела рядом.

— Ты сказал то, что почувствовал. Но здесь это опасно.

— Я знаю. Просто браслет был громкий.

— Что значит громкий?

Он пожал плечами.

— Он будто не хотел быть на ней. Как если бы вещь помнила другую руку.

Тавия, которая проверяла ставни, остановилась.

Я посмотрела на свои пустые запястья.

Родовой браслет.

Вещи с магией крови иногда действительно хранили след владельца. Но я не знала, мог ли ребенок слышать это. И не хотела, чтобы он проверял.

— С этого момента, — сказала я, — ты не говоришь о том, что слышишь от вещей, людей, стен, камней, огня, браслетов и всего остального, пока мы не останемся одни. Даже если очень хочется.

Нарен кивнул.

— Она плохая?

— Миледа?

— Да.

Я сняла с него плащ и поправила ворот рубашки.

— Она опасная. Это важнее.

— Опасная как гарм?

— Нет. Гарм нападает сразу. Такие люди сначала улыбаются.

Он принял это серьезно.

— Тогда я буду смотреть, когда она улыбается.

— Лучше смотри на меня и слушай, что я прошу.

— Хорошо.

Я поцеловала его в макушку и встала.

Тавия подошла к столу и разложила наши документы.

— Первый день, а мальчик уже поговорил с браслетом. Прекрасное начало.

— Не начинай.

— Я не начинаю. Я продолжаю думать, что его дар усиливается рядом с родовым пламенем.

— Значит, надо быстрее закончить лечение и уехать.

— Или понять, почему его дар так реагирует. Если мы убежим, не разобравшись, он все равно однажды проснется сильнее. Только ты будешь не готова.

Я устало потерла лоб.

— Одновременно лечить Райгара, искать документы, следить за Миледой, держать Нарена подальше от стен и выяснять природу дара — отличный план. Ничего сложного.

— Зато скучно не будет.

— Я мечтала о скуке.

Тавия усмехнулась.

— Поздно. Ты родила драконьего мальчика и вернулась в логово его рода.

Я хотела ответить, но в дверь постучали.

Не резко.

Два коротких удара.

Тавия взяла нож, я встала между дверью и Нареном.

— Кто?

— Райгар.

Я открыла не сразу.

Пусть ждет.

Когда дверь распахнулась, он стоял на пороге один. Без охраны, без Миледы, без управляющего. В руках держал небольшой деревянный ящик.

— Можно войти?

Я оценила его лицо. Бледность усилилась. У шеи черная линия стала заметнее.

— На пять минут.

Он вошел и сразу остановился у двери, как будто помнил мои границы.

Я указала на ящик.

— Что это?

— Ключи от гостевого дома. Все комплекты. Управляющий оставил один у себя по старому порядку. Я забрал.

Он поставил ящик на стол.

Тавия открыла, пересчитала ключи и кивнула мне.

— Похоже, все.

— Похоже — не точно, — сказала я. — Завтра проверишь замки.

Райгар не стал возражать.

Нарен сидел на кровати и смотрел на него. Не прятался, но и не подходил.

Райгар не сделал попытки заговорить с ним. И за это я была ему почти благодарна.

— Через час я пришлю список больных и сведения о тех, кто знает о моем состоянии, — сказал он. — Архив хранит старший смотритель Дамир Велс. Доступ подготовят завтра после первого лечебного осмотра.

— Не после. До.

— Мне нужен осмотр утром.

— А мне нужно убедиться, что договор не превратится в еще одну бумагу, которую удобно забыть. Утром архив. После — осмотр.

Он смотрел на меня долго.

Потом кивнул.

— Утром архив.

За это можно было зацепиться. Маленькая уступка, но важная.

— И еще, — сказала я. — Миледа не должна входить в этот дом.

Райгар не удивился.

— Я распоряжусь.

— Не как просьба. Как условие безопасности.

— Я понял.

— Вы уверены?

Он посмотрел на меня прямо.

— Сегодня твой сын сказал, что браслет на ее руке не ее. После этого Миледа сама захочет войти сюда раньше, чем ночь закончится.

У меня похолодели пальцы.

Он думал о том же.

— Почему браслет на ней? — спросила я.

Вопрос вышел неожиданно для нас обоих.

Я не собиралась спрашивать сейчас. Не хотела давать этой вещи значение. Но после слов Нарена, после взгляда Миледы, после того, как браслет снова оказался между нами, молчание стало хуже.

Райгар опустил глаза на мои руки.

Пустые запястья.

— После развода Совет признал брачную связь разрушенной. Браслет должен был перейти к женщине, которую род принял как будущую жену главы.

— Миледа стала вашей женой?

— Нет.

Ответ был коротким.

И совсем не тем, которого я ожидала.

Я застыла.

— Что значит нет?

Тавия тоже перестала двигаться.

Райгар говорил ровно, но взгляд у него стал тяжелее.

— Брак не был заключен.

Перед глазами вспыхнул зал Совета. Миледа рядом с ним. Ее пальцы на его руке. Браслет на запястье. Его слова о решении рода. Мой позор перед всеми.

— Вы привели ее в зал как замену мне, — сказала я медленно. — Отдали ей браслет. Позволили всем считать, что она займет мое место. А потом не женились?

— Нет.

— Почему?

Он задержал ответ на одну секунду дольше, чем нужно.

— Родовое пламя не приняло клятву.

Слова ударили странно.

Не болью. Не радостью. Пустотой.

Меня изгнали ради женщины, которую его родовое пламя так и не признало.

Пять лет.

Пять лет моей жизни, страха, родов в чужом доме, тайны, одиночества — и все это даже не привело их к тому, ради чего они меня уничтожили.

Я рассмеялась.

Тихо.

Коротко.

Так, что Нарен испуганно посмотрел на меня.

— Мама?

Я сразу взяла себя в руки.

— Все хорошо.

Но это была ложь.

Не все хорошо.

Ничего не хорошо.

Райгар стоял у двери и не пытался оправдаться. Возможно, потому что уже понял: оправданий нет.

— Уходите, — сказала я.

Он кивнул.

— До утра.

— До архива.

— До архива, — повторил он и вышел.

Когда дверь закрылась, я села на ближайший стул.

Ноги больше не держали.

Тавия молча поставила передо мной чашку с водой. Нарен подошел и прижался к моему плечу.

— Он опять сделал больно?

Я обняла сына одной рукой.

— Нет. Просто показал, что старая боль была еще глупее, чем я думала.

Нарен ничего не понял.

И хорошо.

Ночью я долго не могла уснуть.

Гостевой дом был тихим, но эта тишина отличалась от ларнской. В Ларне я знала каждый звук: где скрипит дерево, как стучит ставня, как ходит Тавия, как во сне переворачивается Нарен. Здесь любой шорох казался чужим.

Я лежала рядом с сыном и смотрела в темноту.

Миледа не жена.

Браслет на ней, но пламя ее не приняло.

Райгар болен.

Ирвент все еще у власти.

Архив завтра.

Слишком много нитей сходилось в одну.

Под утро я все же провалилась в короткий сон, а проснулась от звона.

Не колокола.

Не оружия.

Пламени.

Я села резко, так что Нарен рядом зашевелился.

— Мама?

Комната была темной. Только за окном серело зимнее утро.

— Ты слышал?

Он сел тоже. Волосы взъерошены, глаза огромные.

— Дом зовет.

— Какой дом?

Он посмотрел не на дверь. Не на окно.

Куда-то в сторону дворца.

— Большой.

Тавия уже проснулась в соседней комнате. Я слышала ее шаги.

Я накинула халат, подошла к окну и отодвинула занавеску.

За садом, за стеклянными стенами пустой оранжереи, возвышался дворец. Серые башни стояли в утреннем свете холодно и неподвижно.