— Пять лет. Каждый раз, когда была нужна.

— Почему?

Вопрос был странным.

Не по смыслу. По тону.

Он не понимал.

Для него дар всегда был частью власти рода. Чем-то, что учитывают в договорах, браках, клятвах. Для меня за пять лет он стал ремеслом. Трудным, опасным, но моим. Не брачным назначением. Не ценностью для Совета.

Моим выбором.

— Потому что люди приходили ко мне не за статусом, — сказала я. — Они приходили с болью. И спрашивали, могу ли я помочь.

— И ты помогала всем?

— Нет. Только тем, кого могла спасти.

— А мне?

Я встретила его взгляд.

— А вы пока даже не поняли, о чем просите.

Он устало провел ладонью по лицу. На миг в этом жесте мелькнул не глава рода, не генерал, не дракон. Мужчина, который слишком долго держался на приказах и теперь впервые увидел, что приказ не лечит.

— Тогда объясни.

Я могла отказать.

Могла снова сказать: не мое дело, не моя боль, уходите.

Но за окном был Ларн. Мой дом. Люди, которые придут завтра с ожогами, жаром, переломами. Мой сын, чья кровь делала его уязвимым для законов, о которых я знала слишком мало.

Райгар принес в дом опасность. Но вместе с ним пришел шанс получить защиту не просьбой, а документом. Настоящим. Скрепленным так, чтобы даже род Кердан не мог просто вычеркнуть нас снова.

— Вы просите не лечение, — сказала я. — Вы просите доверие. А его у меня нет.

— Что даст его хотя бы на время?

— Условия.

Он кивнул.

— Назови.

— Не здесь. Завтра у старосты. При свидетелях.

— Зачем свидетели?

— Чтобы потом никто не сказал, что изгнанная женщина сама все придумала.

На его лице мелькнула боль. Я не стала смягчать.

— Хорошо, — сказал он. — У старосты. Но я должен знать сейчас, согласна ли ты в принципе.

— В принципе я согласна не дать умереть человеку, если могу помочь. Это не значит, что я согласна вернуться в ваш дом, подчиниться вашим законам или отвечать на вопросы о сыне.

— Я не потребую этого без договора.

— Вы не потребуете этого вообще.

Он хотел сказать что-то еще, но остановился.

Снова эта пауза.

Снова позднее умение не ломать там, где раньше давил бы.

— Хорошо, — произнес он.

Не уступка. Не примирение. Просто признание границы.

На лестнице послышались осторожные шаги.

Не Нарен. Тавия ступала тяжелее.

Она вошла в смотровую комнату, посмотрела на Райгара, потом на меня.

— Мальчик уснул. Или делает вид, что уснул, чтобы мы все успокоились.

— Спасибо.

— Я не для благодарности пришла. За воротами ваши люди, лорд Кердан. Один слишком внимательно разглядывает задний двор.

Райгар резко повернулся.

— Кто?

— Молодой. Рыжеватый. С родовым знаком на воротнике.

— Дерран, — сказал он и поднялся. — Он из охраны.

— Значит, объясните своей охране, что если кто-то подойдет к задней двери, я сначала стреляю, потом спрашиваю имя.

Райгар взял рубаху.

— Объясню.

— Не потом. Сейчас.

Он застегнул камзол, хотя пальцы снова слушались плохо. Я молча смотрела, как он борется с простой застежкой, и не помогала.

Он заметил, но ничего не сказал.

У двери задержался.

— Завтра в полдень.

— У старосты, — напомнила я. — И без отряда.

— Два человека охраны останутся на улице.

— За оградой.

— За оградой, — согласился он.

Я проводила его до выхода. Не из вежливости. Мне нужно было убедиться, что он действительно уйдет.

У порога Райгар остановился и посмотрел на лестницу. Не долго. Но я увидела.

— Нет, — сказала я.

Он перевел взгляд на меня.

— Я ничего не спросил.

— А я ответила заранее.

— Мира...

— Нет.

Он медленно выдохнул.

— До завтра.

Когда дверь за ним закрылась, я сразу задвинула засов.

Потом второй.

Потом достала из ящика железную накладку, которую Тавия поставила прошлой зимой после нападения пьяного торговца, и закрепила ее поперек двери.

Тавия смотрела на это без комментариев.

— Ты понимаешь, что засовы не остановят дракона? — сказала она наконец.

— Зато остановят меня от желания открыть дверь, если я вдруг сойду с ума.

— Это уже практичнее.

Я прислонилась лбом к дереву.

Усталость накрыла сразу, как только Райгар ушел. Пока он был в доме, я держалась на напряжении. Теперь руки дрожали. Не от слабости дара. От всего сразу.

Нарен.

Райгар.

Договор.

Имя Ирвента.

Серые глаза сына, которые Райгар видел слишком хорошо.

— Он догадается, — сказала я.

Тавия не стала утешать.

— Возможно.

— Не возможно. Он уже считает.

— Тогда нам нужно сделать так, чтобы, когда он досчитает, у тебя в руках была защита.

Я обернулась.

— Ты думаешь, я должна подписать договор?

— Думаю, у тебя нет выбора между опасностью и безопасностью. У тебя есть выбор между опасностью без бумаги и опасностью с бумагой.

Я почти улыбнулась.

— Умеешь поддержать.

— А ты думала, я для красоты в доме?

Она подошла к столу и налила мне воды.

— Слушай внимательно. Завтра потребуешь три вещи сразу. Первое: неприкосновенность для тебя и Нарена. Не как милость, а как условие лечения. Второе: запрет на перемещение вас без твоего согласия. Третье: доступ к архиву дела об изгнании.

Я взяла чашку.

— Архив?

— Да.

— Сейчас главное Нарен.

— Именно поэтому архив. Пока на бумаге ты бесплодная, а род Кердан не несет за тебя ответственности, они могут сделать с правдой что угодно. Тебе нужно доказать, что решение Совета было ложным.

— И тогда они получат основание признать Нарена наследником.

— Они и так его получат, как только поймут, чей он. Вопрос в том, будешь ли ты к тому моменту безымянной изгнанницей или женщиной, против которой совершили преступление.

Я смотрела на Тавию и понимала: она права.

Страшно, когда правда может стать оружием не только против врагов, но и против тебя. Если я докажу, что была беременна во время изгнания, Нарен получит место в роду Кердан. И вместе с ним — все законы, которые могут попытаться отнять его у меня.

Но если я не докажу, нас смогут объявить самозванцами, беглецами, нарушителями любого приказа.

Плохо было и так, и так.

Значит, нужно выбирать путь, где у меня больше рычагов.

— Завтра ты пойдешь со мной, — сказала я.

— Разумеется.

— И Нарен останется дома.

— Нет.

Я подняла взгляд.

— Что значит нет?

— Если ты оставишь его здесь, Райгар решит, что ты прячешь слабое место. Он пришлет людей наблюдать за домом. Нарен почувствует, начнет нервничать и точно что-нибудь сделает.

— Вести его к старосте, где будет Райгар?

— Вести его туда, где свидетели. Где я. Где ты. Где староста. Где весь Ларн узнает, что мальчик находится под твоей защитой.

Я хотела возразить.

Не смогла.

Тавия снова была права.

Ненавижу, когда люди правы в самые неприятные моменты.

Утром Ларн уже знал, что ночью у моей лечебницы был дракон.

Не весь поселок, конечно. Только те, кто видел карету. И те, кому рассказали те, кто видел. И те, кто ничего не видел, но уже имел мнение.

То есть почти все.

Когда я вышла к колодцу, две женщины замолчали так резко, что даже не сделали вид, будто говорили о погоде. Кузнец Раван стоял у своей двери с молотом в руке, хотя ничего не ковал. Староста прислал мальчишку с запиской: «Жду к полудню. Что бы это ни было, приходи не одна».

Хороший человек.

Не быстрый умом, но надежный там, где другие начинали считать выгоду.

Нарен вел себя тихо.

Слишком тихо.

Он позавтракал без споров, сам убрал чашку, сам принес мне теплую шаль, хотя обычно забывал даже застегнуть собственный ворот.

Когда я сказала, что он пойдет со мной к старосте, он только кивнул.

— Там будет тот дракон?

— Да.

— Он знает?