Я выбрала столик в углу, подальше от входа, но так, чтобы нас было видно. Я не хотела приватности. Я хотела свидетелей, пусть даже они не будут слышать наш разговор.

Я положила телефон на стол экраном вниз. Приложение "Скрытая запись" работало в фоновом режиме. Чувствительность микрофона выкручена на максимум.

Руки дрожали, и я спрятала их под стол, сцепив в замок так сильно, что побелели костяшки.

— Привет, — раздался над головой знакомый голос. Слишком знакомый. Слишком довольный.

Я подняла глаза.

Антон выглядел так, словно только что выиграл в лотерею. Безупречная укладка, свежий цвет лица, модный бомбер. Он светился. Чужое горе — лучшее топливо для его эго.

— Привет, — мой голос прозвучал тихо и надломленно. Мне даже не пришлось играть — усталость и страх сделали своё дело.

Он сел напротив, вальяжно откинувшись на спинку кресла.

— Выглядишь паршиво, — констатировал он с деланным сочувствием. — Мешки под глазами, бледная... Тяжелая ночка?

— Худшая в моей жизни.

— Официант! — он щелкнул пальцами. — Двойной капучино и... Ань, тебе что? Воды? Или сразу коньяка?

— Воды. Без газа.

Когда официант отошел, Антон наклонился ко мне через стол. Его глаза, обычно холодные, сейчас блестели лихорадочным блеском азарта.

— Ну рассказывай. Как там твой... "идеальный мужчина"? Сбежал?

Я опустила голову, разглядывая скатерть.

— Сбежал. Собрал вещи и ушел. Сказал, что я шлюха. Что я сама это подстроила.

Антон хмыкнул. Довольно, сыто.

— Ну, я же говорил. Он слабак. Не выдержал давления. Ему нужна была картинка, а не ты.

— Он сказал, что я разрушила его жизнь, — я всхлипнула (это было легко, слезы стояли близко). — Что его проект закрыли. Что он меня уничтожит. Антон, мне страшно. Я не знаю, что делать. Весь мир против меня.

Антон потянулся через стол и накрыл мою руку своей. Его ладонь была теплой и влажной. Меня передернуло от отвращения, но я не отстранилась.

— Ну-ну, тихо. Ты не одна. Я же здесь. Я тебя предупреждал, помнишь? Я говорил, что этот эксперимент — ошибка. Что ты заигралась.

— Я знаю... Ты был прав. Во всем прав.

Эти слова подействовали на него как наркотик. Его эго раздулось, заполнив собой всё пространство кафе.

— Конечно, прав. Я знаю тебя как облупленную. Ты всегда лезешь куда не надо, а потом плачешь. Но ничего. Пройдет время, все забудут. Может, даже вернешься в топ. Черный пиар — тоже пиар.

— Какой пиар, Антон? — я подняла на него заплаканные глаза. — Это позор. Кто-то снял нас в постели. Кто-то залез ко мне в дом. Я боюсь там ночевать. Мне кажется, они всё еще там.

— Никого там нет, успокойся.

— Откуда ты знаешь? — я затаила дыхание. — Это сделал профессионал. Камера в датчике дыма... Это гениально и чудовищно.

Антон самодовольно улыбнулся. Улыбка змеи, которая видит кролика.

— Ну, насчет чудовищно не знаю. А насчет гениально — согласен. Ракурс был отличный. Всё... видно.

— Максим думает, что это я поставила камеру.

— И правильно думает. Логично же.

— Но это не я! — я повысила голос, привлекая внимание соседей. — Я не знаю, кто это! Я бы отдала всё, чтобы узнать имя этого урода!

Антон сжал мою руку сильнее.

— Тише, не истери. Какая разница, кто? Главное — результат. Ты получила урок. Ты поняла, что нельзя менять настоящих людей — таких, как я — на наемных актеров.

— Ты... ты считаешь, что это урок?

— Я считаю, что это справедливость, Аня. Карма. Ты унизила меня своим "счастьем" напоказ. Ты выставила меня дураком. Теперь мы квиты.

Я почувствовала, как внутри меня холодная ярость сменяет страх. Он был так близко. Еще чуть-чуть.

— Квиты? — переспросила я шепотом. — То есть ты думаешь, что тот, кто это сделал... он отомстил за тебя?

Антон наклонился еще ближе. Его лицо было в сантиметрах от моего. Он потерял бдительность. Он чувствовал себя победителем, который добивает поверженного врага.

— Аня, ты всегда была наивной. Ты думала, что можно просто вычеркнуть меня из жизни? Заменить другим? Я знаю твой адрес. Я знаю твои привычки. Я знаю, когда тебя нет дома.

— Ты... о чем?

— О том, что иногда нужно взять ситуацию в свои руки. Чтобы показать зарвавшейся девочке её место.

Сердце колотилось в горле. Он почти сказал это.

— Антон, — я посмотрела ему прямо в глаза. — Скажи мне. Это ты? Это ты был тем мастером по кондиционерам?

Он замер на секунду. В его глазах мелькнуло сомнение, но тщеславие победило. Он не мог удержаться, чтобы не похвастаться своим "триумфом".

— А если я? — он усмехнулся. — Что ты мне сделаешь? У тебя нет доказательств. Никто тебе не поверит. Ты — опозоренная блогерша, а я — жертва твоих интриг.

— Значит, это ты, — утвердительно сказала я. — Ты приклеил камеру. Ты украл видео. Ты слил его в сеть.

— Я просто восстановил баланс, — прошептал он злобно. — Ты хотела шоу? Ты его получила. Наслаждайся просмотрами, дорогая. Это мой прощальный подарок.

Всё.

У меня было всё, что нужно.

Я медленно вытянула руку из-под его ладони. Выпрямила спину. Вытерла слезы.

Мое лицо изменилось. Маска жертвы сползла, обнажив ледяное спокойствие.

— Спасибо за подарок, Антон, — сказала я своим обычным, твердым голосом. — Он мне очень пригодится.

Антон нахмурился. Он заметил перемену.

— В смысле?

Я взяла телефон со стола. Перевернула его экраном вверх. Нажала "Стоп" в приложении диктофона.

— В смысле, что запись получилась отличной. Чистый звук. Признание в проникновении, незаконной слежке и распространении порнографии. Статьи 137 и 242 УК РФ. До пяти лет, кажется?

Лицо Антона посерело. Улыбка сползла, как приклеенная.

— Ты... ты писала?

— Каждое слово.

Он дернулся, пытаясь выхватить телефон, но я была готова. Я резко отдернула руку.

— Не советую, — сказала я громко. — Здесь камеры. Свидетели. И запись уже в облаке.

Антон застыл. Он смотрел на меня с ужасом, который сменялся животной яростью.

— Ты сука, — прошипел он.

— Нет, Антон. Я — блогер. И я умею работать с контентом. А ты — вор и сталкер. И кстати... — я наклонилась к нему, — ...тот стикер со смайликом на ящике с инструментами? Ты забыл его отклеить. Он отлично виден на записи с камер охраны.

Его глаза расширились. Он понял, что это конец.

— Ты не посмеешь, — прохрипел он. — Я тебя засужу. Я скажу, что это монтаж.

— Попробуй. Но сначала посмотри мое новое видео. Оно выйдет через час. И, поверь, охваты будут бешеные.

Я встала. Взяла сумку.

— Чао, Антон. Надеюсь, в тюрьме есть вай-фай. Хотя вряд ли.

Я развернулась и пошла к выходу. Ноги дрожали, но я шла прямо, с высоко поднятой головой. Я чувствовала его взгляд, полный ненависти, спиной. Но мне было все равно.

Я победила.

Дома меня ждала София. Она сидела за моим компьютером, готовая к монтажу.

— Ну как? — спросила она, когда я вошла.

— Есть, — я кинула телефон на диван. — Он признался. И мы его похороним.

Следующие два часа мы работали как проклятые. София монтировала, я писала текст.

Мы собрали всё:

Фото датчика дыма с впаянной камерой.

Запись с камер наблюдения: Антон в рабочей форме входит в квартиру. Зум на стикер. Сравнение со старым фото его чемодана.

И, наконец, аудиозапись из кафе. Его голос: "Я просто восстановил баланс. Ты хотела шоу? Ты его получила".

София параллельно отправила архив юристу, Сергей Петрович писал заявление в управляющую компанию, а копия записи уходила в полицию. Публичный ролик был не заменой делу — он был защитой от молчания, пока официальная машина только начинала поворачиваться.

Видео получилось коротким. Пять минут сухих фактов. Никаких слез. Никаких эмоций. Только холодная, убийственная правда.

В конце я села перед камерой. Без макияжа, в простой белой футболке.

— "Я не хотела этого делать, — сказала я в объектив. — Я хотела исчезнуть. Но я поняла, что молчание — это согласие. А я не согласна быть жертвой. Этот человек разрушил мою жизнь, жизнь моего любимого мужчины и мою веру в людей. Но он не разрушит меня. Антон, это твой 'баланс'. Лови".