Технический персонал.
Я замерла. Ручка зависла над бумагой.
Три недели назад. Я жаловалась Максиму, что кондиционер в спальне шумит. Он сказал вызвать мастера. Я вызвала. Из управляющей компании.
Пришел парень. Молодой, в кепке, с ящиком инструментов. Максим был на объекте. Я была дома одна.
Я монтировала видео на кухне. Парень работал в спальне. Дверь была прикрыта ("чтобы не пылить", сказал он). Он возился там около часа.
Я вспомнила, как он вышел. Кепка была натянута низко на глаза. Он буркнул что-то про "замену фильтра", взял деньги (наличными, терминал "сломался") и быстро ушел.
Я даже не посмотрела на него толком. Я была занята контентом.
"Ты живешь в телефоне", — сказал мне тогда Антон.
Антон.
Меня словно током ударило.
Я вспомнила тот день. Утро. Я выложила сторис: "Максим уехал, я одна дома, жду мастера, работа кипит". Я отметила геолокацию. Я всегда отмечаю геолокацию.
Я открыла ноутбук. Зашла в архив сторис. Нашла тот день.
Да. Вот оно. "Жду мастера". "Мастер пришел". Фото его ящика с инструментами в коридоре.
Я приблизила фото. Обычный синий ящик. Но на ручке... на ручке был наклеен стикер. Половина стикера.
Желтый смайлик с перечеркнутыми глазами. Nirvana? Нет, просто смайлик.
Я где-то видела этот стикер.
Память услужливо подкинула картинку. Полгода назад. Мы с Антоном гуляем по "Флакону". Он покупает набор стикеров для своего чемодана. "Клевые, да? Буду клеить на все свое барахло".
У меня перехватило дыхание.
Не может быть. Это паранойя. Антон — блогер, а не взломщик. Он не мог прийти ко мне под видом мастера. Я бы узнала его голос, его фигуру...
Или нет?
Если он был в маске (тогда многие ходили в медицинских масках из-за сезонного гриппа). В кепке. В мешковатой робе. И он почти не говорил.
Мне нужны были доказательства. Железные.
Я посмотрела на часы. Семь тридцать утра. Управляющая компания открывается в девять. Но охрана работает круглосуточно.
Я быстро оделась. Джинсы, худи с капюшоном, черные очки. Я не хотела, чтобы меня узнали соседи. Я была "той самой из порно-ролика".
Я взяла с собой датчик дыма, сунула его в сумку.
Спускаясь в лифте, я молилась только об одном: чтобы записи с камер наблюдения хранились дольше двух недель.
На ресепшене сидела не Катя, с которой я иногда болтала, а начальник смены охраны — Сергей Петрович. Тот самый, который смотрел на меня не просто с неодобрением, а с брезгливостью. Как смотрят на кучу мусора, которую кто-то забыл убрать из элитного холла.
Я подошла к стойке.
— Доброе утро, Сергей Петрович.
Он медленно поднял глаза от монитора. Взгляд тяжелый, колючий.
— Доброе, Анна Валерьевна. Если вы по поводу журналистов, то мы их гоняем. Но они за территорией стоят, там наши полномочия всё.
— Я не по поводу журналистов. Мне нужен доступ к архиву видеонаблюдения.
Он хмыкнул и откинулся на спинку кресла.
— Архив только по запросу полиции. Или суда. Вы же знаете правила.
— Я знаю правила. А еще я знаю, что три недели назад в моем лофте был посторонний. Под видом сотрудника управляющей компании.
Сергей Петрович нахмурился. Его профессиональная гордость была задета.
— У нас посторонних не бывает. Все заявки фиксируются. Все мастера штатные.
— Да? — Я достала из сумки датчик дыма с впаянной камерой и положила его на стойку перед ним. — Тогда объясните мне, откуда в штатном оборудовании, которое обслуживаете вы, появилось шпионское устройство?
Он взял датчик. Повертел в руках. Его лицо изменилось. Брезгливость сменилась озабоченностью. Это был серьезный "косяк" службы безопасности.
— Это что?
— Это то, из-за чего моя жизнь полетела к чертям, Сергей Петрович. И это было установлено три недели назад. Когда ко мне приходил мастер по кондиционерам. Я хочу видеть, кто это был.
Он колебался. Правила против реальности.
— Если это увидит полиция, — тихо сказала я, наклоняясь ближе, — то у вашей компании будут большие проблемы. Проникновение, незаконная слежка... Я пока не вызывала полицию. Я пришла к вам.
Это был блеф. Мне нужна была полиция, но позже. Сейчас мне нужна была информация, которую менты будут добывать неделю по официальным запросам.
Сергей Петрович посмотрел на меня, потом на датчик.
— Ладно, — буркнул он. — Три недели назад? Какое число?
— Двадцать седьмое. Время с 14:00 до 16:00.
Мы прошли в комнату охраны. Сергей Петрович сел за пульт, пальцы забегали по клавиатуре.
— Этаж восьмой... Камера у лифта... Камера в коридоре...
На экране замелькали кадры. Уборщица. Сосед с собакой. Курьер с пиццей.
— Стоп! — крикнула я. — Вот. 14:15.
На экране появился человек. Кепка надвинута на глаза, объемная рабочая куртка, в руках синий ящик для инструментов.
— Увеличьте, пожалуйста.
Изображение стало зернистым, но я увидела то, что искала.
На ручке ящика, который он держал, был наклеен стикер. Желтый смайлик с перечеркнутыми глазами. Половина стикера была содрана, но улыбка осталась.
Я знала этот ящик. Антон таскал в нем реквизит для съемок, когда мы еще жили вместе. "Мой тревожный чемоданчик", — называл он его.
Человек на видео поднял голову, проверяя номер квартиры. На долю секунды камера поймала его профиль под козырьком кепки.
Этот нос. Этот подбородок.
Сердце пропустило удар.
Это был не мастер. Это был Антон.
— Вы его знаете? — спросил Сергей Петрович, заметив мою реакцию.
— Знаю, — выдохнула я. — Сергей Петрович, мне нужна копия этого фрагмента. Прямо сейчас.
— Не положено...
— Пожалуйста. — Я посмотрела на него, и, наверное, в моем взгляде было столько боли и ярости, что даже старый охранник дрогнул. — Этот человек уничтожил меня. Дайте мне возможность защититься.
Он молча вставил флешку в разъем.
— Только я вам ничего не давал. Вы сами... как-то достали.
— Спасибо. Я не забуду.
Я вышла из управляющей компании, сжимая флешку в кармане так, что пластик врезался в ладонь.
Пазл сложился.
Антон. Мой бывший. Человек, с которым я прожила два года. Человек, который обвинял меня в фальши.
Он переоделся рабочим. Он проник в мою квартиру. Он установил камеру над моей кроватью. Он смотрел. И он ждал.
Меня затрясло от омерзения. Мне казалось, что я грязная. Что мне нужно в душ, под кипяток, содрать с себя кожу.
Но вместо душа мне нужно было другое.
Мне нужно было его признание.
Я достала телефон. Разблокировала экран. Нашла контакт, который, как я думала, больше никогда не использую.
Антон Ларин.
Палец завис над кнопкой вызова.
Если я позвоню и начну орать, он бросит трубку и заляжет на дно. Нет. Мне нужно действовать хитрее. Мне нужно выманить его. Сыграть на его эго. На том самом, которое заставило его всё это сделать.
Я открыла мессенджер и начала печатать.
"Антон, привет. Ты был прав. Насчет всего. Мне очень плохо. Я одна, все отвернулись. Максим оказался мудаком. Мне нужно поговорить с кем-то, кто меня понимает. Пожалуйста, давай встретимся. Ты единственный, кто знает этот мир изнутри."
Отправила.
Это была самая мерзкая ложь в моей жизни. Но ради правды я была готова врать сколько угодно.
Ответ пришел через минуту. Три прыгающие точки...
"Привет, малыш. Я же говорил. Ладно, не реви. Подъезжай в 'Кофеманию' на Патриках через час. Утешу."
"Утешу".
Я почувствовала, как губы растягиваются в злой, хищной улыбке.
— Утешишь, — прошептала я. — Обязательно утешишь.
Я вызвала такси.
До встречи с моим палачом оставался час. У меня было время подготовиться. Я скачала приложение-диктофон, проверила зарядку и поправила волосы.
Я больше не была жертвой. Я была охотником. И капкан был готов. "Кофемания" на Патриарших гудела, как растревоженный улей. Звон ложек о фарфор, гул голосов, запах дорогого кофе и сплетен. Идеальное место для публичной казни.
