И превью.

Картинка была черно-белой, зернистой, но качество... качество было пугающе хорошим. Ракурс сверху. Спальня. Наша кровать.

Я узнала это мгновенно. Это было не вчера. Это было...

Я нажала «Воспроизвести», не веря своим глазам. Палец дрожал.

На видео были мы. Тот самый первый раз. Утро после дождя. Когда мы думали, что отключили все камеры. Когда мы заключили новый контракт — "никаких камер в спальне".

Но камера была.

Она висела где-то под потолком, в углу, захватывая всю кровать. И она видела всё.

Каждое движение. Каждое прикосновение. То, как Максим нависал надо мной. То, как я выгибалась ему навстречу. Мое лицо, искаженное страстью. Его руки на моем теле.

Звук.

О боже, звук был слишком четким. Мои стоны. Его рычание. Мой шепот: "Я твоя всегда» Я выронила телефон. Он упал на мягкий ковер, но звук удара показался мне грохотом обрушившегося здания.

Видео продолжало играть. Из динамика доносились наши сбивчивые дыхания, звук поцелуев, скрип кровати. Эти звуки, которые еще минуту назад были священными, принадлежали только нам, теперь стали общественным достоянием. Грязью. Порнографией для миллионов.

Я смотрела на цифры под видео.

2,3 миллиона просмотров.

За три часа.

Комментарии обновлялись с такой скоростью, что их невозможно было прочитать. Но отдельные фразы выхватывались глазом, как вспышки стробоскопа:

"Ну наконец-то! Хватит ломать комедию с целомудрием!"

"Качественная картинка. Свет выставлен профи. Постанова 100%."

"А я говорила, что её уход из Телеги — это прогрев! Вот и кульминация!"

"Сколько стоит продать своего мужика, Ань?"

"Бедный парень. Его использовали как реквизит."

"#СливАнны — новый тег? Ахаха."

Меня скрутило. Желчь подступила к горлу. Я зажала рот рукой, пытаясь сдержать рвотный позыв.

В этот момент дверь ванной открылась.

Вышел Максим.

Он вытирал волосы полотенцем, напевая что-то себе под нос. От него валил пар, кожа была розовой от горячей воды. Он выглядел расслабленным, довольным жизнью мужчиной, который собирается провести день с любимой женщиной.

Он увидел меня.

Полотенце замерло в его руках. Улыбка медленно сползла с лица, сменившись настороженностью.

— Анна? — он сделал шаг ко мне. — Что случилось? Ты белая, как...

Его взгляд упал на пол, где лежал мой телефон. Экран еще светился. Видео закончилось и началось заново, на автоповторе.

Звук. Этот проклятый звук. Мой стон, громкий, несдержанный, заполнил тишину лофта.

Максим застыл.

Я видела, как он пытается осознать услышанное. Как его мозг, привыкший к логике, отказывается верить в происходящее.

Он перевел взгляд на кухонный остров, где лежал его собственный телефон, который я оставила там вибрирующим. Он все еще светился уведомлениями.

Максим подошел к столу. Медленно, словно во сне. Взял свой телефон. Прочитал сообщение от Дениса. Открыл ссылку.

Я хотела крикнуть "Не смотри!", но голос пропал. Я могла только сидеть на диване, обхватив себя руками, и смотреть, как рушится мой мир.

Максим смотрел на экран. Секунду. Десять. Минуту.

Я видела его профиль. Видела, как с его лица сходит краска, оставляя его серым, безжизненным. Как напрягается челюсть, так что желваки начинают ходить ходуном. Как жилка на виске начинает биться в бешеном ритме.

Он опустил руку с телефоном. Медленно повернулся ко мне.

В его глазах не было больше ни любви, ни нежности, ни того тепла, в котором я купалась все утро. Там был лед. Абсолютный, мертвый ноль по Кельвину.

— Откуда? — спросил он. Голос был тихим, но от этого еще более страшным.

— Я... я не знаю... — просипела я. — Я только что увидела...

— Откуда там камера, Анна? — он повысил голос. — Мы проверили всё. Я лично отключил всё оборудование. Мы договорились. Пункт 1. Никаких камер в спальне.

— Я не знаю! Клянусь, я не знаю!

Он прошел мимо меня в спальню. Я слышала, как он двигает мебель, как что-то падает. Через минуту он вернулся.

— В датчике дыма, — сказал он. — Микрокамера. Профессиональная. С широким углом обзора и записью звука.

Он подошел ко мне вплотную. Я вжалась в спинку дивана.

— Кто имел доступ в квартиру, чтобы её установить? — спросил он.

— Я не знаю... Курьеры, уборщица...

— Чушь, — отрезал он. — Чтобы поставить такое оборудование и настроить передачу данных, нужно время. И доступ к сети.

Он посмотрел на мой телефон, лежащий на полу.

— "Я удаляю Телеграм", — процитировал он мой вчерашний пост с ядовитой усмешкой. — "Я хочу тишины". Красивый ход. Гениальный прогрев. А потом — бац! — и слив самого горячего эксклюзива. Охваты, наверное, сейчас пробили стратосферу?

Я замотала головой, слезы брызнули из глаз.

— Максим, ты что... Ты думаешь, это я?

— А кто?! — заорал он так, что я сжалась. — Кому это выгодно? Мне? Чтобы меня уволили отовсюду? Чтобы надо мной смеялся весь город? Или тебе? Блогеру, у которого падает статистика и которому нужен скандал, чтобы вернуться в топ?

— Я люблю тебя! — закричала я в ответ. — Как ты можешь такое думать?!

— Любишь? — Он рассмеялся, и этот смех был страшнее крика. — Ты любишь контент, Анна. Ты любишь внимание. Ты любишь быть жертвой или героиней. А я... я просто удачный персонаж в твоем сценарии. "Замкнутый архитектор и страстная блогерша". Отличный сюжет. Порно — вишенка на торте.

— Нет! Нет! Это неправда!

— Неправда? — он сунул мне под нос свой телефон. — Почитай комментарии. "Посмотрите на ракурс, это явно профи снимал". "Свет выставлен идеально". Ты даже трахаешься на камеру, выставляя свет, Анна.

Это был удар ниже пояса.

Я встала, шатаясь.

— Если ты... если ты действительно веришь, что я способна продать нас... продать это... — я задохнулась от боли. — То ты меня никогда не знал. И никогда не любил.

Он посмотрел на меня с таким отвращением, словно я была грязью на его ботинке.

— Я любил женщину, которую придумал. А перед собой вижу профессиональную лгунью.

Он развернулся и пошел в спальню.

— Я собираю вещи.

— Максим, подожди! — я бросилась за ним. — Давай разберемся! Вызовем полицию! Экспертов!

— Чтобы ты сняла об этом еще один влог? "Мой парень вызывает копов"? Нет уж. Хватит.

Он швырял вещи в сумку как попало. Рубашки, джинсы, ноутбук. Его руки дрожали от ярости.

— Контракт еще не закончен! — крикнула я в отчаянии, пытаясь уцепиться хоть за что-то.

Он остановился. Медленно повернулся ко мне.

— Контракт? — тихо переспросил он. — Ты смеешь говорить мне о контракте после того, как выложила в сеть видео, где я... где мы...

Он не смог договорить. Ему было физически больно это произносить.

— Я этого не делала!

— Докажи, — бросил он. — Ах да, ты не можешь. Потому что камера была в твоей квартире, подключена к твоему вай-фаю, и доступ к ней имели только твои люди.

Он застегнул молнию на сумке.

— Я ухожу. И если ты или твои журналисты приблизитесь ко мне хоть на метр — я подам в суд. И я уничтожу тебя, Анна. Я применю все свои связи, всех юристов, я камня на камне от твоей "карьеры" не оставлю.

Он прошел мимо меня, задев плечом. Я стояла, не в силах пошевелиться. Ноги приросли к полу.

В прихожей он обулся, накинул куртку.

Я смотрела на его спину. Еще пять минут назад эти плечи обнимали меня. Эти руки приносили мне кофе.

— Максим, — прошептала я. — Пожалуйста. Не уходи так.

Он замер на секунду у двери. Рука лежала на ручке.

— Знаешь, что самое обидное? — сказал он, не оборачиваясь. — Я поверил. Я, взрослый мужик, поверил, что стал для тебя важнее лайков. Спасибо за урок. Он стоил мне всего, но зато я его усвоил.

Дверь хлопнула.

Звук закрывающегося замка прозвучал как выстрел в голову.