Я начала метаться по комнате, создавая хаос.

— И воды! — продолжала я тараторить. — Кристина, у тебя вода кончилась! Теплая, с лимоном! Метаболизм не ждет! Сейчас принесу свежую!

— Анна, мне не нуж... — начала Кристина.

— Нужна! Обезвоживание — враг красоты! Кожа сохнет, морщины появляются! Тебе это надо? Нет!

Я умчалась на кухню, гремя всем, чем можно.

— Максим, помоги мне! — крикнула я оттуда. — Я не могу найти лимоны! Они исчезли! Может, их украли инопланетяне? Или я их съела во сне? Иди сюда, срочно!

Максим вздохнул, извинился перед Кристиной и пришел на кухню.

— Анна, — сказал он тихо, закрывая за собой дверь (у нас не было двери, но он встал так, чтобы закрыть обзор). — Лимоны лежат прямо перед тобой. На столе.

— Я знаю! — прошипела я, хватая лимон и сжимая его так, что брызнул сок. — Но мне нужно было вытащить тебя оттуда! Ты не видишь? Она тебя клеит! "Посмотрите чертежи", "энергия земли", "артистичные руки"! Она тебя хочет, Максим!

— И что? — он прислонился к холодильнику, скрестив руки. На губах играла та самая полуулыбка, от которой у меня слабели колени.

— Как "и что"? Ты... тебе нравится?

— Мне нравится твоя реакция, — честно признался он. — Ты похожа на рассерженную белку, которая защищает свой орех.

— Я не белка! И ты не орех! Ты... ты мой архитектор! По контракту!

— По контракту, — кивнул он. — Значит, ты защищаешь инвестиции?

— Я защищаю тебя от этой... этой... отбеливателя в юбке! Она же фальшивая насквозь! Чакры, вибрации... А сама смотрит на тебя как на стейк!

Максим рассмеялся. Тихо, бархатно.

— Анна, успокойся. Мне не нужны её ретрит-центры. И её чакры тоже.

— Точно?

— Абсолютно. Я предпочитаю более... хаотичные конструкции. С веснушками.

Я выдохнула. Гнев немного отступил, но адреналин все еще бурлил в крови.

— Ладно. Но я все равно принесу ей воды. Много воды. Разной воды. Чтобы она лопнула и улетела на своей тяге в космос.

— Анна...

— Не спорь! Это мой план! Операция "Наводнение".

Я начала доставать из холодильника бутылки. Минералка, обычная, с газом, без газа, кокосовая, какая-то зеленая жижа...

— Ты собираешься её утопить? — спросил Максим, глядя на батарею бутылок.

— Я собираюсь проявить гостеприимство. Максимальное. Агрессивное гостеприимство.

Я нагрузила поднос и, гордо подняв голову, поплыла обратно в гостиную.

— Кристина! — провозгласила я. — У нас есть всё! Вода альпийская, вода артезианская, вода кокосовая, вода святая (шутка!), вода с газом! Выбирай!

Кристина посмотрела на меня как на сумасшедшую.

— Эм... просто воды.

— Отлично! Вот эта, в зеленой бутылке. Самая полезная. Обогащенная магнием. Успокаивает нервы. Тебе пригодится.

Я поставила поднос на край столика.

Это была ловушка. И я знала, что она сработает. Потому что хаос — это моя стихия. А в хаосе всегда что-то падает.

— Угощайся, — сказала я с улыбкой, достойной акулы из «В поисках Немо». — Это эксклюзивная серия. Артезианская скважина, глубина триста метров, заряжена на успех.

Кристина с сомнением посмотрела на зеленую стеклянную бутылку, которую я подвинула к самому краю журнального столика.

— Ну, если заряжена... — Она протянула руку с идеальным французским маникюром.

Я затаила дыхание. Это была не просто вода. Это была "Новотерская целебная" (или что-то вроде того), которую Максим купил по ошибке неделю назад. Мы называли её "Шипучий Ад". Газа в ней было столько, что при открытии крышка вылетала, как пробка из шампанского, а пена заливала всё в радиусе метра. Это было оружие массового поражения в стекле.

Кристина взялась за крышку.

— Осторожно, — прошептала я, якобы предупреждая, но на самом деле предвкушая. — Она живая.

— Что? — переспросила она, поворачивая крышку.

Пш-ш-ш!

Звук был похож на взлет ракеты. Фонтан минеральной воды, сдерживаемый давлением в триста атмосфер (или сколько там бывает в аду), вырвался на свободу. Он ударил точно в цель — в белоснежный кашемировый свитер Кристины.

— А-а-а! — взвизгнула "богиня", отшатываясь.

Но это было только начало. От неожиданности она дернула рукой, бутылка опрокинулась, и остатки пенящегося потока залили белые джинсы, дизайнерский планшет и, кажется, немного забрызгали её ауру.

— О боже! — завопила я, вскакивая и роняя поднос с остальными бутылками. Грохот стоял такой, будто мы снимали сцену перестрелки. — Кристина! Прости! Я такая неуклюжая! Сейчас! Сейчас я тебя спасу!

Я схватила со стола салфетку — одну, маленькую, бумажную — и начала промокать мокрый свитер. Это было всё равно что пытаться остановить цунами ватным диском.

— Убери руки! — взвизгнула Кристина, отпихивая меня. Её голос изменился. Исчезли "высокие вибрации", прорезались визгливые нотки базарной торговки. — Ты что, идиотка?! Это кашемир! Его нельзя тереть! Он стоит пятьдесят тысяч!

— Я хотела как лучше! — оправдывалась я, чувствуя мстительное удовлетворение.

Максим сидел в своем углу. Я боялась посмотреть на него. Вдруг он зол? Вдруг он сейчас скажет: "Анна, ты перешла черту"?

Но когда я рискнула бросить взгляд в его сторону, я увидела, что он... трясется. Он закрыл лицо рукой, плечи его ходили ходуном. Он не плакал. Он ржал. Беззвучно, до слез, до коликов.

Это придало мне сил.

— Кристина, тебе нужно переодеться! — заявила я. — Ты промокнешь до нитки и заболеешь! А у тебя же чакры!

— Мне нужно уйти! — она вскочила. Мокрые джинсы прилипли к ногам, свитер обвис, тушь (не водостойкая, ха!) потекла черными ручьями по сияющей коже. Богиня превратилась в панду, попавшую под дождь. — Где моя сумка?!

— Вот, держи, — Максим наконец справился с собой и подошел к нам. Лицо у него было красным от сдерживаемого смеха, но голос звучал серьезно. — Кристина, мне очень жаль. Производственная травма. Анна у нас... стихийная.

— Она сумасшедшая! — выплюнула Кристина, выхватывая сумку. — Я больше ноги моей здесь не будет! И никакого ретрит-центра, Максим! С такими... партнерами вы далеко не уедете!

— Мы постараемся выжить, — вежливо ответил он, открывая ей дверь.

— Чао! — крикнула я ей вслед. — И пусть вибрации будут с тобой!

Дверь захлопнулась.

В лофте воцарилась тишина. Только капли минералки капали со стола на паркет: кап-кап-кап.

Я стояла посреди гостиной, окруженная лужами и пустыми бутылками, и адреналин начал отпускать. Пришло осознание того, что я натворила. Я облила гостью. Сорвала съемку. Испортила репутацию (ну, почти). И вела себя как ревнивая истеричка из дешевого сериала.

Я медленно подняла глаза на Максима.

Он стоял у двери и смотрел на меня.

— Ну, — сказала я, скрестив руки на груди (лучшая защита — нападение). — Можешь начинать. Скажи, что я позорище. Что я не умею себя вести. Что я испортила твои деловые перспективы.

Максим молча отошел от двери и направился ко мне.

— Я жду, — нервно сказала я. — Давай, ругай. "Анна, это было непрофессионально". "Анна, ты нарушила этикет".

Он подошел вплотную. Посмотрел на лужу на столе. На мокрый диван. На меня.

— Это было... — начал он.

— Ужасно?

— Эффектно, — закончил он. — Операция "Наводнение" прошла успешно. Противник деморализован и бежал.

Я моргнула.

— Ты не злишься?

— Злюсь? — Он усмехнулся. — Анна, я полчаса слушал про "дыхание матки" и "энергетические воронки". Если бы ты её не облила, я бы сам прыгнул в окно. Ты меня спасла.

Я выдохнула так шумно, что чуть не сдула остатки воды со стола.

— Фух. Я думала, ты решишь, что я психопатка.

— Ты и есть психопатка. — Он обошел лужу и встал совсем рядом. — Но ты моя психопатка. По контракту.

— Только по контракту? — вырвалось у меня.

Он посмотрел мне в глаза. В его взгляде не было привычной иронии. Там было что-то темное, теплое, тягучее.