— Да, ты виноват. И я не хочу снова оказаться одураченной.

Дэйрон на секунду прикрыл глаза, а когда открыл, в них светилось восхищение. Такое же, как то, что покорило меня когда-то в глазах Тая.

— Меня мучал голод. Голод по тебе. Дай мне насытиться, и ты увидишь, что я могу быть таким же нежным, каким грубым был когда-то.

Он снова подошёл вплотную к разделявшему нас барьеру, понизив голос до шёпота.

— Твои документы нашлись, нам больше ничего не мешает. Я понимаю, что здесь, вдали от меня, ты могла немного запутаться. Но уверяю тебя, одно только прикосновение к твоему истинному расставит всё по своим местам.

Я сглотнула. Неужели мои чувства к Таю столь очевидны?

Дэйрон прикоснулся ладонью к барьеру, и я невольно убрала руки за спину. Он вздохнул, немного отступая.

— Айлин, ты — моё сокровище. Я привязан к тебе самой своей жизнью, и не смогу отступить, пока ты не скажешь "да". Ты снишься мне, и всё мои мысли — только о тебе. Мне тяжело без тебя. Ещё тяжелее оставлять тебя в месте, где может быть небезопасно.

От его слов меня пробирали мурашки. Ещё никто и никогда не добивался меня так настойчиво. Но я безмятежно передёрнула плечами.

— Ларитон — самое безопасное место в империи. К тому же, как ты видишь, мне есть, чем защитить себя.

Дэйрон задумчиво кивнул.

— Я рад, что тебя здесь приняли, но всё же моё сердце неспокойно. Если позволишь, я вернусь завтра утром.

— А у меня есть выбор?

Мой жених грустно усмехнулся.

— Выбора нет ни у тебя, ни у меня. Мы принадлежим друг другу, Айлин. И когда ты будешь готова, я наконец смогу исправить свои ошибки и сделать свою истинную самой счастливой на свете.

Тайрелл

Кайрекс ответил не сразу. Когда его полупрозрачное изображение наконец-то всплыло в сером воздухе пристанища Змея, лорд Вальтарии выглядел довольным. Рядом слышался счастливый детский смех. Напоследок погладив чью-то светлую макушку, дракон поднял взгляд на Тайрелла.

— А, Змей! Чем обязан? Что-то срочное от императора?

Тай мотнул белокурым хвостом.

— Я по личному вопросу. Хотел узнать… — Он замялся, но так и не подобрав подходящие слова, просто высказал то, что было на уме. — Как ты понял, что нашёл свою истинную?

Тейран удивлённо закашлялся.

— Думаю, у меня был особый случай. Я ведь искал её годами, ты же знаешь…

Змей знал. Из-за проклятья жёны Кайрекса умирали после первой же совместной ночи. И только истинная связь могла этому противостоять. Поэтому лорд Вальтарии в своё время облетел всю империю, разыскивая ту, что предназначена ему судьбой. А нашёл совсем рядом — в собственной провинции. Правда, девушка сдалась ему не так легко, как он рассчитывал. Совсем, как его Лин.

— И как ты понял?

— Ну… — У Кайрекса забегали глаза. Он явно не был готов к такому разговору. — Знаешь, я не мастер описывать такие вещи. Истинная — это сокровище, на которое ты готов обменять всё. Всё, что не касается её напрямую, сразу становится неважным.

Змей неосознанно кивнул, соглашаясь, но тут же одёрнул себя. Лин — не его истинная.

— А что насчёт других мужчин? Тех, кто околачивается рядом с ней.

Тёмные брови Кайрекса сошлись на переносице, ноздри раздулись, и Тай снова понимающе кивнул. Он точно знал это чувство.

— Придушил бы любого на месте, — прорычал Тейран. — Порвал бы в клочья голыми руками. Но она запрещает. Говорит, что надо стремиться к гуманизму.

В другое время Змей непременно бы обратил внимание на странное словечко из лексикона загадочной леди Кайрекс, но сейчас ему было не до того.

— А ты… когда-нибудь… мог причинить ей боль? Физическую.

Тейран прищурился, с подозрением глядя на друга.

— Это невозможно. Всё равно, что ударить самого себя. Хотя, признаюсь, связать её хочется частенько. Что у тебя там, Змей? К чему эти вопросы?

— Да я и сам не разобрался, — признался Тайрелл, задумчиво потирая подбородок. — Я всегда думал, что истинная связь всё упрощает. Ты встретил её, она — тебя, и вы теперь вместе на всю жизнь.

Кайрекс усмехнулся, качая головой.

— Поверь, нет такого дела, в котором нельзя сплоховать. Я напугал свою пару так, что она сбежала прямо после свадьбы. К тому же. — Он вздохнул. — Никогда! Никогда нельзя недооценивать упрямство женщин.

Тайрелл задумчиво глядел в сторону.

— И как понять: она твоя истинная, или ты просто впервые в жизни влюбился как дурак?

Его друг удивлённо вскинул брови, а потом откинулся и довольно захохотал.

— Не может быть!

Змей состроил такое лицо, что Тейран подавился смехом.

— Всё очень просто, — сказал он, посерьёзнев. — Такая встреча — как неожиданный удар. Как будто кто-то дёрнул за скрытую жилу внутри твоей силы. С этого момента её боль — твоя боль, её смерть — твой конец. Это не дар, а приговор. Я впервые начал бояться за свою жизнь, просто потому что она связана с ней. И вместе с тем — обрёл покой. Как будто наконец нашёл дом.

Всё время, что он говорил, Тайрелл хмурился всё больше. А потом неожиданно поднялся с места.

— Спасибо, Кайрекс.

Дракон махнул рукой на прощанье.

— Не наломай дров, Змей! Потом год будешь извиняться. Мне пришлось научиться делать грядки и разбираться в сортах картошки, чтобы завоевать Эву обратно.

Тай улыбнулся, представляя, как суровый дракон, прошедший войну с Фалорном и защитивший императора от проклятия, копается в земле под указания хрупкой, но суровой блондинки Эвы.

— Я постараюсь.

— Надеюсь скоро увидеть маленьких змеёнышей, — хохотнул друг, и его изображение растворилось в воздухе.

Тай судорожно вздохнул, запуская руку в волосы. Может ли Айлин быть его истинной? Нужно узнать, что чувствует она сама. Иначе он сойдёт с ума от догадок.

Дэйрон

Давно забытое ощущение полной силы кружило голову. Казалось, он мог разобрать мельницу по кирпичику голыми руками. Но вместо этого прислонился к нагретой солнцем стене, прислушиваясь к разговору его невесты с посетителем.

Здесь её дом, значит? А вот горожане так не считают. Дракон усмехнулся. Айлин должна осознать, что у неё есть только один дом — его. И только один мужчина — он.

Чужая шальная сила бродила внутри, туманя разум. Дэйрону и правда казалось, что эта хрупкая рыжеволосая предназначена судьбой именно для него. Глядя украдкой в окно на то, как она пожимает плечами, закусывает губы, улыбается, дракон был близок к тому помешательству, что однажды уже погубило его судьбу. Отец говорил, что у Тарков ледяные сердца, но они умеют горячо любить. Вот только не каждой дано растопить этот лёд.

Огненные волосы, укрытые от чужих взглядов косынкой, вспыхивали в воспоминаниях, заставляя жар разгораться в крови. Дэйрону нравилось, что под маской скромницы он нашёл темпераментную женщину с сильным характером. Темпераментную не в том смысле, какой продемонстрировала ему Рейна. Наоборот — способную, несмотря на горячую кровь, настоять на своём и противиться искушениям.

Входя в мельницу, Дэйрон чувствовал, что готов подчиниться этой мягкой силе Айлин, чтобы завладеть ею опять. Потому что с момента их недавней встречи в груди, под ребрами больше не ощущалось привычной пустоты, и дело было даже не в заполнившей его силе. Там поселилась тень чего-то, что когда-то он поклялся больше не пускать в своё сердце. Это слово начиналось на "л" и заканчивалось предательством.

Когда-то в юности Дэйрон поверил, что нашёл девушку, которая примет его таким, какой он есть. Что любовь — не награда, а дом. Он ошибся и теперь строил новый дом из контроля и власти. Потому что слабых ломают, а любимых — используют. Это он хорошо усвоил.

Но теперь, глядя на Айлин, дракон неожиданно поймал себя на опасной мысли: а если… если это не единственный способ жить? Пришлось приложить усилия и вспомнить все события, что привели его к этой точке. Отсюда был только один путь.