— Я просто «расколол» твою болезнь, — благосклонно кивнул Тайрон. — Лишние энергии удалены, твоя жизненная древесина теперь чиста от гнили. Можешь валить сосны хоть до заката.

Марина Сергеевна всплеснула руками.

— Золотой человек! Настоящий мужик! Исландец, дровосек, да еще и лечит! Катька, если ты его упустишь — я из тебя саму полено сделаю! Торстейн, а вы варенье крыжовниковое едите?

Когда мама, абсолютно счастливая и «заряженная» магией Бездны на десять лет вперед, наконец ушла, я бессильно сползла по двери.

Тайрон подошел ко мне, поигрывая мышцами.

— Твоя матерь... в ней течет кровь воительницы, Катерина. Если бы она была в моем мире, она бы раскалывала черепа врагов своими сумками. Но скажи мне... почему ты назвала меня «дровосеком»? Это почетный титул великих палачей?

— Почти, Тайрон, — я обняла его за широкую талию. — Это человек, который делает жизнь проще. Раскалывает проблемы на дрова.

— Хм, — он хитро улыбнулся, подхватывая меня на руки. — Тогда позволь мне продолжить мою «стажировку». Кажется, в этой цитадели есть одна очень упрямая «древесина», которую мне не терпится... изучить поближе.

— Тайрон! — охнула я. — Колун ты мой ненаглядный...

И, судя по его взгляду, «ландшафтный дизайн» моей спальни обещал быть очень интенсивным.

Счастье в Бутово — штука хрупкая, как китайский тонометр. Стоило мне только расслабиться в объятиях моего исландского «колуна» и поверить, что жизнь наконец-то вошла в колею магического реализма, как в дверь снова постучали. Но на этот раз это был не властный стук мамы и не испуганный скрежет курьера. Это был вялый, претенциозный стук человека, который считает, что вселенная должна ему по праву рождения.

— Катя, я чувствую дисбаланс в твоем поле! — раздался за дверью гнусавый голос, от которого у меня мгновенно задергался глаз. — Я пришел за своими вещами и... за энергетическим долгом!

Артём. Мой бывший. Человек-катастрофа, который носил льняные штаны в минус двадцать, называл себя «магистром седьмого луча» и жил на мою зарплату, пока я не выставила его за дверь вместе с его коллекцией заплесневелых кристаллов.

Тайрон, который в этот момент лениво поглаживал моё бедро, замер. Его кожа мгновенно стала ледяной, а татуировки вспыхнули недобрым, мертвенно-бледным светом. Он медленно поднялся с дивана, и я услышала, как затрещал паркет под его ногами.

— Кто этот жалкий смертный, чья аура пахнет кислым молоком и дешевыми благовониями? — прорычал он. — Почему он говорит о твоем «поле», Катерина? Он смел касаться твоих энергий?

— Это... это просто ошибка прошлого, Тайрон, — я попыталась удержать его, но это было всё равно что пытаться удержать ураган шелковой ниткой. — Он эзотерик-неудачник. Просто не обращай внимания...

Тайрон не слушал. Он подошел к двери и сорвал её с петель одним рывком, даже не поворачивая замок.

Артём, стоявший на пороге с ловцом снов в одной руке и пластиковым контейнером в другой, икнул. Он был на голову ниже Тайрона и раза в три уже в плечах. Его реденькая бородка смешно затряслась.

— О... — выдохнул Артём, задирая голову. — Катя, это... это что, твой новый кармический узел? Какой... плотный негативный контур. Молодой человек, вы блокируете чакру гостеприимства!

Тайрон молчал. Он просто втягивал воздух ноздрями, склонившись к самому лицу Артёма. — Я чувствую это, — прошептал маг, и его голос был похож на скрежет литосферных плит. — Запах старой связи. Ты... ты делил с ней кров? Ты смотрел в её глаза без моего позволения?

— Мы... мы были в духовном союзе! — Артём попытался выпрямиться, выставив перед собой ловец снов как щит. — Катя должна мне три тысячи рублей за курс «Открытия денежного потока» и энергию Инь, которую она у меня откачала за два года!

Тайрон издал звук, не имеющий ничего общего с человеческой речью. Это был рык собственника, обнаружившего крысу в своей сокровищнице.

— Ты хочешь долг, червь? Я отдам тебе долг бездны, но не жди, что я стану пачкать свои руки об твою никчемную плоть.

— Тайрон, не надо мордобоя! — вскрикнула я. — Полиция...

— Мордобой? — Тайрон презрительно усмехнулся. — Это слишком милосердно. Я вызываю тебя на астральную дуэль, ничтожество. Если твои «лучи» стоят хотя бы ломаного медяка — защищайся.

Тайрон щелкнул пальцами. Пространство в прихожей искривилось. Артём попытался что-то выкрикнуть про «фиолетовое пламя очищения», но его голос мгновенно затих. Его тело начало истончаться, превращаясь в мерцающий серый дым.

— Что ты делаешь?! — я завороженно смотрела, как Тайрон буквально сминает реальность.

— Я перемещаю его сознание в зазеркалье, — холодно ответил маг. — Пусть посмотрит на истинную суть своей «магии».

В следующую секунду Артём с воплем, который теперь звучал как писк комара, всосался в старое зеркало в прихожей. На гладкой поверхности стекла появилось его искаженное лицо. Он бился изнутри, но зеркало стало для него непроницаемой тюрьмой. Более того, Тайрон наложил на него заклятие «Истинного Видения». Теперь Артём видел себя не как «светлого магистра», а как прыщавого парня с бегающими глазами и полным отсутствием харизмы. Он был вынужден бесконечно рассматривать свои поры и черные точки, не имея возможности отвернуться.

Тайрон повернулся ко мне. Его глаза горели неукротимым, яростным пламенем ревности. Он схватил меня за плечи и прижал к стене рядом с зеркалом — так, чтобы Артём видел каждое наше движение, но не мог даже закрыть глаза.

— Слушай меня, смертная, — Тайрон обхватил моё лицо ладонью, заставляя смотреть только на него. — Мне плевать, кто был до меня. С этого момента твоя аура, твоё тело и каждый твой вздох принадлежат мне. Ты принадлежишь моему мечу, моей магии и моей постели. И горе тому, кто посмотрит на тебя без моего позволения. Я выжгу их души и скормлю псам.

Его губы впились в мои с такой властной силой, что у меня потемнело в глазах. Это не был нежный поцелуй — это было заявление прав собственности. Он кусал мои губы, его руки по-хозяйски скользили под футболку, сминая кожу. Я чувствовала, как от него исходят волны первобытной, необузданной энергии.

— Тайрон... — выдохнула я, чувствуя, как моё тело предательски отзывается на этот напор. — Он же... он смотрит.

— Пусть смотрит! — рыкнул Тайрон, подхватывая меня под бедра и усаживая на диван прямо напротив зеркала. — Пусть видит, как истинная сила забирает то, что принадлежит ей. Это будет его высшим уроком «энергообмена».

Он сорвал с себя остатки футболки, обнажая торс, по которому теперь перекатывались фиолетовые молнии. Контраст между его мощью и моей хрупкостью был настолько острым, что я едва не теряла сознание от восторга и страха.

— Ты моя, Катерина, — прошептал он, целуя ложбинку между моих грудей. — Мой источник, моя женщина. Я буду защищать тебя даже от твоих собственных воспоминаний.

Весь вечер мы занимались «укреплением связи» и я должна признать: никогда еще мой денежный поток не открывался так стремительно, а чакра удовольствия не сияла так ярко. А Артём... что ж, я надеюсь, он извлек пользу из созерцания своих прыщей. По крайней мере, больше о «долгах» он не заикался — даже когда Тайрон, наконец, выпустил его из зеркала через три часа, и тот убежал в ночь, забыв свой ловец снов и остатки достоинства.

Популярность — это наркотик, а в паре с магией она становится термоядерной смесью. После того как Тайрон «дебаггнул» моего бывшего и навел порядок в моих чакрах, мои стримы вышли на новый уровень, а Директ буквально взорвался. Подписчики требовали зрелищ. Рекламодатели, почуяв запах хайпа, выстроились в очередь.