— Тайрон, это... — я осеклась, глядя, как старая советская люстра превращается в кованый канделябр, в котором вместо ламп горело холодное фиолетовое пламя. — Это выглядит как декорации к «Дракуле», снятому в Подмосковье.

— Это тёмный уют, — самодовольно произнес он, опуская руки. — Теперь здесь можно дышать. А теперь... неси мне плоть, спрятанную в этих железных саркофагах. Я чувствую, что моя сила нуждается в подкреплении.

«Железными саркофагами» оказались банки с тушенкой. Я нашла ржавый консервный нож и с трудом вскрыла одну. Тайрон подозрительно заглянул внутрь, где в застывшем жире покоился кусок свинины.

— Это... еда воинов? — он выудил кусок пальцами, рассматривая его на свету. — Почему она такая... покорная? В моем мире всё, что ты ешь, пытается откусить тебе палец в ответ. Эта субстанция не выказывает никакого сопротивления. В чем честь поглощения того, кто даже не кричит?

— Честь в том, Тайрон, что в ней 15 грамм белка и она хранится сорок лет, — я сама зачерпнула немного ложкой. — Ешь давай. Нам нужны силы, чтобы придумать, как отбиться от ФСБ.

Тайрон отправил кусок тушенки в рот. Его лицо выразило сложную гамму чувств — от брезгливости до внезапного уважения. — Хм. Она... концентрированная. Будто дух кабана сжали до размеров этого крохотного сосуда. Я чувствую, как жир этого существа смазывает мои внутренние механизмы. Но мне всё равно не хватает борьбы, Катерина.

Он отставил банку и посмотрел на меня. В бункере было холодно. Мощные системы вентиляции, которые Тайрон «оживил», гнали ледяной воздух из глубоких шахт. Я ежилась в своей куртке, чувствуя, как мороз пробирается под кожу.

— Тебе холодно, — констатировал он. Это не был вопрос.

— Здесь... специфический микроклимат, — зубы начали выбивать дробь.

Тайрон подошел ближе. Его присутствие всегда ощущалось как работающая на полную мощность микроволновка — только без риска взорваться (надеюсь). Он обхватил меня за плечи, и я буквально влипла в его грудь, ища тепло.

— В этом замкнутом пространстве... — его голос стал тихим, вибрирующим прямо у моего уха, — магия хаоса ведет себя иначе. Она резонирует от стен. Она ищет выход.

Я почувствовала это. Воздух вокруг нас начал искриться, но это были не просто искры — это были прикосновения. Невидимые, призрачные руки будто ласкали мою кожу там, где Тайрон меня не касался. Я чувствовала пальцы на своих лодыжках, легкое поглаживание по шее, нежное касание к волосам.

— Тайрон... что это? — я выдохнула, чувствуя, как по телу разливается истома, борющаяся с холодом.

— Это эхо моего желания, Источник, — прошептал он, и его настоящие руки скользнули мне под куртку, сминая футболку и обжигая ладонями поясницу. — Стены этого места впитывают мои мысли и возвращают их тебе. Ты чувствуешь, как сильно я хочу... закрепить наш союз в этой новой крепости?

Он прижал меня к стене, которая теперь была гладкой и теплой, как живое тело. Призрачные прикосновения усилились. Казалось, сама тьма в бункере стала осязаемой, обволакивая нас, снимая лишнюю одежду, помогая магу в его изысканиях.

— Здесь нет свидетелей, Катерина, — Тайрон наклонился, его губы коснулись моей ключицы, вызывая электрический разряд, который прошил меня до кончиков пальцев. — Нет ваших «камер», нет «зрителей». Только я, ты и вечный хаос, который наконец-то нашел свой дом в твоем сердце.

Холод бункера отступил, сменившись невыносимым жаром. В этой готической цитадели, среди ржавых труб и обсидиановых теней, я поняла, что патчи для глаз мне действительно не понадобятся. Потому что завтра я либо не смогу открыть глаза от усталости, либо буду сиять так, что никакой хайп с этим не сравнится.

— Пообещай мне одну вещь, — прошептала я, закидывая ноги ему на талию и чувствуя жесткую уверенность его тела.

— Какую? — рыкнул он, впиваясь в мой рот поцелуем, который на вкус был как гроза и победа.

— Что мы... завтра... всё-таки найдем способ... достать мне кофе.

Тайрон усмехнулся, и его татуировки вспыхнули ярким, торжествующим светом, освещая нашу первую ночь в мире, который мы только что начали завоевывать.

— Я принесу тебе голову любого кофевара, Источник. А теперь — молчи, нам нужно завершить синхронизацию... более глубокого уровня.

Пока мы с Тайроном занимались «синхронизацией аур» на обсидиановых нарах нашего уютного бункера, мир снаружи не просто сходил с ума — он методично выстраивал план нашей поимки. В здании на Лубянке, в кабинете, где не было окон, а стены были обшиты свинцовыми пластинами для защиты от телепатов (или просто от плохого настроения начальства), полковник Морозов пил очень крепкий чай.

Морозов не был обычным силовиком. Его официальная должность звучала как «Замначальника отдела ИТ-безопасности», но неофициально он возглавлял отдел «Чистая Аура». Полковник был тем типом людей, которые могут по запаху отличить порчу от неудачного макияжа, а его личный тотем — невидимый глазу песец — частенько наведывался к врагам государства.

— Значит, выкинул из портала пять тонн золота, вызвал двух бесов и улетел на крышу через бетонное перекрытие? — Морозов листал отчет на планшете, и его правый глаз едва заметно светился лазурным светом. — Масштабно. Грубо, но талантливо.

— Мы отследили остаточный ионный след, товарищ полковник, — докладывал молодой лейтенант с бледным лицом. — Они зарылись в «Объект 402». Старый правительственный бункер. Проблема в том, что мы не можем туда войти. Периметр заблокирован... чем-то. Наши сканеры показывают, что там теперь не бетон, а чёрт знает что.

— Не «чёрт знает что», лейтенант, а классическая обсидиановая трансмутация, — Морозов поднялся, поправляя галстук. — Выпускайте «Шершней», пусть прощупают почву. Если эта девица Катя действительно стала источником для сущности такого уровня, нам придется пересмотреть бюджет на магическую оборону.

В бункере тем временем кипели страсти иного толка. Я сидела на куче старых противогазов, которые Тайрон превратил в изящную готическую кушетку, и пыталась расчесать волосы обломком расчески.

— Тайрон, я серьезно. Мой организм — это биологическая машина, работающая на кофеине. Если я не получу латте на миндальном в ближайшие десять минут, я сама превращусь в беса и съем твой клинок!

Тайрон, замерший посреди зала в позе «слушающего землю», внезапно открыл глаза. Его зрачки сузились. — Тише, Источник. К нам приближается разведчик. Маленький, жужжащий... пахнет металлом и чужой, холодной волей.

Через вентиляционную шахту, грациозно маневрируя между готическими арками из ржавых труб, влетел штурмовой дрон ФСБ. Черный, обтекаемый, с камерой, светящейся красным глазом, и парой очень неприятно выглядящих электрошоковых манипуляторов.

Дрон замер в воздухе, наводясь на Тайрона. Из его динамика раздался сухой, синтезированный голос: — Гражданин Торстейн и гражданка Катерина. Вы обвиняетесь в нарушении...

— Клянусь бездной! — Тайрон сделал шаг вперед, и его татуировки полыхнули фиолетовым. — Какое забавное существо! Катерина, посмотри! Это же механический фамильяр! Только посмотри на его маленькое мерцающее око. Он, должно быть, потерял своего хозяина и ищет нового покровителя.

— Тайрон, это штурмовой дрон спецслужб! Он сейчас нас током шарахнет! — я вжалась в кушетку.

— Ерунда, — маг протянул руку, и из его пальцев вырвались тонкие нити фиолетового тумана. — Он просто не знает, кому служить. Его воля заперта в железных скриптах. Позволь мне... перепрошить его ауру.

Дрон попытался выпустить разряд, но нити тумана обвили его лопасти. Машина издала звук, похожий на предсмертный хрип тостера, задергалась, а затем... её красный глаз внезапно сменил цвет на нежно-фиолетовый. Дрон плавно опустился на ладонь Тайрона, помахивая манипуляторами, как преданный пес хвостом.

— Вот и всё, — Тайрон погладил дрон по пластиковому корпусу. — Теперь он — Жжж-ых, мой новый воздушный раб. Он говорит, что его создатели скучные и пахнут казенным спиртом.