В этот момент Роби, который каким-то чудом заехал в ванную сквозь приоткрытую дверь, врезался в пятку Тайрона и радостно пискнул: «Пожалуйста, очистите контейнер!».

Магия хаоса дрогнула. Розовый гель внезапно потерял вязкость и с оглушительным всхлипом превратился обратно в обычную мыльную воду, которая тут же начала уходить в слив.

Мы стояли в пустой душевой кабине, мокрые, тяжело дышащие и всё еще прижатые друг к другу.

— Кажется... — я облизала губы, чувствуя вкус его магии, — синхронизация прошла успешно.

Тайрон медленно отстранился, его глаза всё еще мерцали фиолетовым. Он посмотрел на пылесос у своих ног, затем на меня. — Твой «домашний зверь» спас тебя, смертная. Но помни: хаос не забывает своих обещаний, а я не привык оставлять ритуалы незавершенными.

Он вышел из ванной, оставляя за собой мокрые следы. Я осталась стоять, вцепившись в раковину, и думала только об одном: если обычный поход в душ превратился в ЭТО, то поход в «Пятерочку» может закончиться объявлением мировой войны.

Или самой горячей ночью в истории этого района.

— Если я не получу плоти в ближайший час, я начну потрошить того плешивого гуманоида за стеной, который уже три часа издает звуки, похожие на предсмертную агонию раненого вепря! — прорычал Тайрон, меряя шагами мою несчастную кухню.

«Гуманоид за стеной» — это был дядя Коля, который пытался петь в караоке «Рюмку водки на столе». Дядя Коля даже не подозревал, что его вокальные данные отделяет от расчленения только тонкая перегородка панельного дома и моё честное слово.

— Это не агония, это досуг, — вздохнула я, судорожно соображая, во что одеть это двухметровое бедствие. — И тебе нельзя никого потрошить. У нас за это дают путевку в места, где небо в клеточку, а друзья — в полосочку. Пойдем в «Пятерочку». Там плоти — завались. В нарезке, в вакууме и даже по акции.

Но была одна проблема... Выйти на улицу с Тайроном в его «парадных» штанах — это всё равно что вызвать наряд полиции с доставкой на дом. Пришлось порыться в шкафу. Единственное, что хоть как-то налезло на его плечи, — это моё оверсайз-худи размера XXL с надписью «I don’t need a prince, I need a coffee».

На Тайроне оно превратилось в обтягивающий кроп-топ, который едва доходил до середины его идеального пресса. Рукава трещали по швам при каждом движении, а капюшон он наотрез отказался надевать, заявив, что «воин не прячет свой лик от солнца, даже если оно такое жалкое». С его небрежной гривой темных волос и взглядом, обещающим геноцид, он выглядел как рок-звезда, которая только что вышла из трехмесячного запоя и немедленно решила устроить дебош.

— Идем, — я схватила его за локоть, — и помни: если кто-то на тебя посмотрит — это не вызов на дуэль, это вежливость. Если кто-то толкнет — это не попытка покушения, это теснота.

— Теснота порождает ярость, Катерина, — мрачно заметил он, сгибая руку так, что шов на худи жалобно хрустнул. — Но я буду сдержан, пока не увижу врага...

«Пятерочка» встретила нас привычным писком касс и запахом подгнивающего лука. Тайрон вошел в торговый зал так, будто это был тронный зал его заклятого врага. Люди инстинктивно расступались. Баба Зоя с тележкой, полной кефира, перекрестилась, а местный охранник, обычно дерзкий со школьниками, внезапно очень увлеченно начал изучать состав паштета.

— Что это за храм избыточности? — прошептал Тайрон, замирая перед рядами чипсов. — Зачем этим смертным столько хрустящей еды в ярких мешках? Это подношения богам ожирения?

— Почти. Идём, нам в мясной.

Когда мы достигли колбасного отдела, Тайрон замер. Его глаза расширились, а ноздри затрепетали. — Великая бездна... — выдохнул он, благоговейно проводя пальцем по витрине с «Докторской». — Это... это хранилище поверженных плотей? Вы отделяете кожу от мышц, измельчаете их и заключаете в синтетические коконы? Катерина, твой мир куда более жесток и прекрасен, чем я думал!

— Это просто колбаса, Тайрон. Не делай из неё эпос.

Мы набрали полную корзину: курица, говядина, сосиски «Папа может» (Тайрон оценил название, сочтя его признанием патриархальной власти) и пара пачек пельменей.

Проблемы начались на кассе. Очередь была длинной, как путь к просветлению. Впереди нас стояла женщина с горой продуктов, которая никак не могла найти в сумке кошелек.

— Эта смертная задерживает великий поход, — Тайрон начал медленно закипать. Его татуировки под тонкой тканью худи начали мерцать фиолетовым. — Я испепелю её прямо здесь. Её прах станет отличным удобрением для этих пластиковых цветов на выходе.

— Тихо! — я вцепилась в его руку, чувствуя, как мышцы под пальцами стали твердыми, как гранит. — Смотри, у меня есть магия посильнее огня.

Я достала выручай-карту. — Видишь этот артефакт? Это древний знак накопления ресурсов. Он дает скидку. Если ты будешь терпелив, боги «Пятерочки» вернут нам часть золота в виде баллов.

Тайрон подозрительно прищурился, глядя на кусок пластика. — Баллы? Это души тех, кто не дождался очереди?

— Почти, Тайрон, почти...

Когда мы наконец расплатились (Тайрон едва не раздавил кассовый аппарат, когда пытался приложить к нему телефон), мы вернулись домой.

Дома атмосфера резко сменилась. Как только дверь захлопнулась, Тайрон рухнул в кресло, и я заметила, что его татуировки почти погасли, а кожа стала бледной.

— Что с тобой? — я подошла ближе, чувствуя внезапный укол тревоги.

— Моя сила... — он прикрыл глаза. — Этот мир... он пустой. В нем нет эфира, нет магии хаоса. Я трачу энергию на то, чтобы просто дышать вашим тяжелым воздухом и не раздавить этот дом своим присутствием. Я истощаюсь, Катерина.

— И что делать? Нужно какое-то заклинание? У меня есть дедушкин блокнот...

— Нет, — он резко открыл глаза и схватил меня за руку, притягивая к себе. Я оказалась между его коленей, глядя снизу вверх в его измученное, но всё еще невероятно красивое лицо. — В этом мире магия не разлита в воздухе. Она скрыта в живых существах. В эмоциях, в... обмене энергиями.

Его голос стал низким, вибрирующим прямо у меня в груди.

— Чтобы я мог защищать тебя, мне нужна подзарядка. Прямой контакт, глубокий.

— Ты хочешь сказать... — моё сердце пропустило удар.

— Нам не обязательно идти до конца, если ты не готова к слиянию аур, — его рука поднялась и медленно провела большим пальцем по моей нижней губе. — Но обмен... слюной, дыханием, жаром... Это даст мне резерв. Один долгий поцелуй, Катерина. Ради безопасности этого района. Ради того, чтобы я не превратился в прах прямо на твоем ковре.

Я посмотрела в его глаза и поняла: он не врет насчет магии, но он чертовски наслаждается моментом. Его губы были так близко, что я чувствовала их вкус — привкус озона и чего-то сладкого.

— Ради безопасности района, да? — прошептала я, чувствуя, как по телу разливается предвкушение.

— Исключительно, — подтвердил он, прежде чем его пальцы зарылись в мои волосы, притягивая мою голову к себе.

Когда он поцеловал меня, это не было похоже на человеческий поцелуй. Это был взрыв. Я почувствовала, как по моим венам побежал электрический ток. Всё вокруг — стены, запах колбасы из пакетов, шум машин за окном — перестало существовать. Был только Тайрон, его жадный, властный рот и невероятная волна силы, которая перетекала от него ко мне и обратно.

Я невольно застонала, вцепляясь в его плечи. Ткань худи окончательно сдалась и с треском лопнула по шву на спине. Тайрон рыкнул, его руки скользнули под мой пеньюар, обжигая кожу холодом своих колец и жаром ладоней. Контраст был сумасшедшим.

— Да... — выдохнул он мне в губы, его глаза светились теперь не просто фиолетовым, а ослепительно-белым. — Твой свет... он чистый. Дай мне еще.

В этот вечер я поняла: «Пятерочка» — это, конечно, хорошо, но настоящие скидки и бонусы в этой жизни начинаются там, где заканчивается одежда и начинается магия хаоса.