Я выбрала один из новых хорроров про дом с привидениями. Тайрон сидел, скрестив свои мощные руки на груди, и с недоверием наблюдал, как группа подростков входит в заброшенный особняк.

— Почему они кричат? — спросил он, когда на экране мелькнула тень. — Там всего лишь мелкий дух низшего круга.

Через десять минут, когда героиня фильма в полной темноте спустилась в подвал на звук капающей крови, Тайрон не выдержал. Он вскочил, едва не пробив головой потолок.

— Почему?! Почему эти идиоты бегут в подвал?! У неё в руке кусок дерева, а там — эфирная сущность! Она должна была начертить руну развоплощения на стене и вырвать призраку сердце! Я бы лично съел его эссенцию, чтобы она не портила воздух своим нытьем!

— Тайрон, это фильм ужасов! — хихикнула я, хотя сцена в подвале была действительно жутковатой. — Смысл в том, чтобы бояться. Ой... посмотри! Что это за дверью?!

Я притворилась, что мне очень страшно, и с тихим писком зарылась лицом в его плечо, обхватив его за талию. Тайрон замер. Его ярость мгновенно сменилась защитным инстинктом, который в нем был прописан на уровне ДНК.

— Не бойся, маленькая ведьма, — его голос стал низким, как рокот приближающейся бури. Он обнял меня, прижимая к себе так крепко, что я почувствовала каждый рельеф его мышц под футболкой. — Пока я здесь, ни один призрак, ни один «режиссер» не коснется тебя. Я уничтожу этот ящик, если он продолжит пугать тебя своими лживыми картинками.

Он обхватил моё лицо своими огромными ладонями, заставляя меня посмотреть на него. В темноте комнаты его глаза мерцали фиолетовым, отражая свет экрана. Пахло пиццей, адреналином и тем самым пьянящим ароматом его кожи, от которого у меня кружилась голова.

— Твое сердце... оно опять бьется слишком быстро, — прошептал он, и его взгляд переместился на мои губы. — Это тоже от страха? Или твой источник требует новой синхронизации?

— Наверное... и то, и другое, — выдохнула я, чувствуя, как его рука скользит вниз, по моей спине, останавливаясь на пояснице и притягивая меня еще ближе, так что между нами не осталось даже молекулы воздуха.

— Тогда забудь про этот подвал, — рыкнул он, наклоняясь к моему лицу. — В этой крепости есть только один хозяин. И сегодня он будет охотиться на твой страх, пока от него не останется ничего, кроме стонов.

Телевизор продолжал что-то бормотать про проклятых кукол, но мне было уже всё равно. Потому что магия хаоса в моей гостиной была гораздо реальнее, жарче и вкуснее любой пиццы.

Утро понедельника в Бутово не предвещало ничего, кроме легкого похмелья от магии хаоса и необходимости отмывать потолок от вчерашней «пиццы-апокалипсиса». Но судьба, эта коварная сценаристка с садистскими наклонностями, решила, что нам не хватает остроты.

В дверь позвонили. Не робко, как курьеры, и не настойчиво, как Тайрон, когда он проверяет «крепость ворот». Это был звонок в стиле «открывай, я знаю, что ты не спишь, и я привезла тебе кабачки».

— Мама... — прошептала я, холодея.

Тайрон, который в этот момент пытался медитировать, стоя на голове посреди комнаты (в одних тех самых боксерских трусах, которые мы купили в «Меге»), мгновенно перевернулся в воздухе и приземлился на ноги, уже сжимая в руке клинок.

— Враг у ворот? — прорычал он. — Я чувствую ауру подавления и запахи... консервации? Это боевой химик некромантов?!

— Хуже, Тайрон! — я заметалась по комнате, пытаясь спрятать под диван его меч и мои кружевные стринги. — Это моя мама! Она не верит в магию, она верит в стабильную работу, ранние браки и то, что интернет — это помойка! Если она увидит тебя в таком виде, она либо вызовет экзорциста, либо... О боже, она заставит тебя на мне жениться!

— Жениться? Это форма ритуального рабства? — Тайрон прищурился.

— Спрячь меч! Надень футболку! И молчи! — я вытолкнула его на кухню и открыла дверь.

На пороге стояла Марина Сергеевна. В руках — две огромные сумки, на лице — выражение «я пришла спасти тебя от твоей никчемности».

— Катенька, почему так долго? — она вошла, отодвигая меня плечом. — Опять своими глупостями в телефоне занимаешься? Я вот тебе огурчиков привезла, домашних... А что это у тебя в квартире пахнет... озоном? И почему на окнах старые колготки?!

Мама замерла на пороге кухни. Там, прислонившись к косяку и едва не ломая его плечами, стоял Тайрон. На нем была футболка, которая трещала по швам, и взгляд, обещающий геноцид любому, кто тронет его источник.

— Это кто? — мама выронила банку с помидорами. — Катя, ты что, взяла в заложники стриптизера-переростка? Или это грабитель, которого ты пытаешься накормить?

— Мама! — я подлетела к Тайрону, судорожно соображая на ходу. — Познакомься! Это... это Торстейн! Мой жених!

— Торстейн? — мама поправила очки. — Имя как у таблеток от кашля. Откуда он такой... масштабный?

— Он из Исландии! — выпалила я первую пришедшую в голову чушь. — Он потомственный исландский дровосек из древнейшего рода! Они там, на севере, веками валят вековые сосны... голыми руками! А в Москву он приехал на стажировку... по ландшафтному дизайну повышенной сложности!

Тайрон открыл рот, чтобы что-то возразить, но я чувствительно наступила ему на ногу. — Расскажи маме, как ты любишь... валить лес, Торстейн. На своем языке.

Тайрон выпрямился, принимая гордую позу.

— Приветствую тебя, Матерь Древесных Даров, — пробасил он, и в серванте зазвенел хрусталь. — Мой род велик, а мой топор не знает промаха. Я прибыл из земель вечного льда, чтобы снести всё лишнее на пути к сердцу твоей дочери. Я — Колун Хаоса, и любая древесина в этом мире трепещет перед моей волей!

Мама моргнула, оглядывая его бицепсы, которые в этот момент действительно напоминали стволы дуба. — Колун, значит... Ишь ты, экзотика какая. Исландский... А чего такой смуглый? Загорел на лесоповале?

— Это пепел сожженных врагов... то есть, вулканическая пыль! — быстро вставила я. — Там же гейзеры, вулканы, копоть постоянная! Мам, Торстейн очень хозяйственный. Он Аркадия Петровича сверху одним взглядом... уговорил ремонт прекратить.

Мама скептически хмыкнула, но когда Тайрон одним легким движением открыл банку с огурцами, которую она сама не могла вскрыть три месяца, её сердце дрогнуло.

— Силен, чертяка. Ладно, Торстейн, садись чай пить. Рассказывай, как там в Исландии с экологией.

За столом мама начала жаловаться на своё любимое — здоровье.

— Ох, совсем разваливаюсь. Вот, тонометр старый, китайский, опять «ошибку» пишет. Сердце колет, Катька, а врачи только руками разводят.

Тайрон, который уже начал входить в роль «хозяйственного мужика», прищурился. Для него «ошибка» в аппарате была признаком злого духа, мучающего матерь источника.

— Позволь мне, женщина, — он протянул свою огромную ладонь. — Я чувствую в этом приборе порчу.

Он взял тонометр. Аппарат в его руках выглядел как детская игрушка. Тайрон не стал нажимать кнопки. Он просто посмотрел на дисплей, и его зрачки на долю секунды стали вертикальными, вспыхнув фиолетовым огнем.

— Сгинь, неисправность! — шепнул он.

Аппарат пискнул, завибрировал и выдал на экране идеальные: «120/80. Пульс: Львиный».

— Ой! — мама прижала руку к груди. — Катенька... мне так легко стало! Будто в меня литр живой воды влили! Спина не болит, в глазах прояснилось! Торстейн, вы что, еще и костоправ?