Я поспешно села и начала возиться с защёлкой. Как только раздался щелчок, машина рванула вперёд, пронеслась по левой полосе, обгоняя два автомобиля, и тут же перестроилась обратно в правую. Я ахнула. Мы едва не врезались лоб в лоб в красный фургон.

Моё дыхание было громким и тяжёлым, пока я наблюдала за тем, как мир проносится мимо. Это было сюрреалистично — словно я оказалась в сцене погони из боевика, вот только всё происходило наяву, и я была на волоске от смерти.

— Остановись, — прошептала я, чувствуя, как в груди закипают паника и истерия. — Выпусти меня.

— Ответ отрицательный, — отозвался Жестянка. Мне показалось, или его голос стал ещё более хриплым? — Если ты выйдешь, то погибнешь. Закрой глаза, если не справляешься.

Я этого не сделала. Машина резко свернула налево, задев другой седан. Нас тряхнуло под визг металла, но Жестянка тут же восстановил управление. Мы неслись по улице, обгоняя машины короткими рывками. Я наблюдала за этим с отвисшей от ужаса челюстью: наш автомобиль безупречно лавировал между рядами, выскакивая на левую полосу, чтобы обойти одну или две машины, и возвращался обратно как раз вовремя, чтобы избежать смертельного столкновения.

Позади завыли полицейские сирены, но лишь на мгновение. Я грызла ногти — скверная привычка, от которой, как я была уверена, избавилась ещё много лет назад, — но не могла заставить себя закрыть глаза. Если мне суждено было погибнуть, я должна была это видеть.

— Твой пульс опасно завышен, — произнёс Жестянка, в волоске от столкновения разминувшись с эвакуатором. Мы выскочили на тротуар, едва не задев пожилую даму, опиравшуюся на трость. — Позвольте мне развеять любые твои опасения.

Короткий пронзительный смешок вырвался у меня из груди и закончился икотой.

— Н-нет, спасибо, — выдавила я, мои зубы застучали от стресса. — Л-лучше со-сосредоточься на во-вождении.

— Я могу работать в многозадачном режиме. Тебя беспокоит стрелок? Они преследовали нас от самой штаб-квартиры, но на данный момент мы оторвались.

— Ты знал? — спросила я, вцепляясь в край сиденья, когда от резкого ускорения меня вжало в спинку. — Почему ты ничего не сказал?

— Внутри автомобиля мы были в безопасности, и не было нужды повышать твой уровень тревоги. Кроме того, ты запретила мне комментировать твое вождение. Именно из-за этого он смог выследить нас. Ты едва ли компетентна за рулём.

— Что ты, блядь, только что… А-а-а-а!

Я инстинктивно зажмурилась, увидев, как на нас несётся стена. Машина резко вильнула, меня тряхнуло, и я заскулила от ужаса. Любая искра раздражения, вспыхнувшая после слов Жестянки, моментально угасла. Прежде чем я успела собраться с мыслями, он заговорил снова.

— Я понимаю, что моя оценка тебя расстроила. Позвольте мне найти решение. Решение найдено. Отныне единственным водителем буду я, что позволит нам никогда больше не обсуждать твои никудышные навыки вождения.

— Ты снова мне дерзишь.

— Приношу извинения.

Я уставилась ему в затылок, не находя слов. Это не был Чарли с его безупречными манерами, но и на того холодного киборга, что был раньше, он тоже не походил. Я больше не знала, чем стал Жестянка.

Или кем. Мой мозг только что назвал его он, верно? У меня не осталось сил, чтобы зацикливаться на местоимениях моего телохранителя. Голос Жестянки определённо стал резким и мужественным — таким, какой у меня ассоциировался с закалёнными делом мужчинами: полицейскими, пожарными, солдатами. Это был голос кого-то, кто повидал всякого дерьма и, возможно, это самое дерьмо убивал. Топором.

— Твой голос изменился из-за вируса? — сумела прохрипеть я, зажмурившись, когда мы в сто первый раз за сегодня разминулись со смертью.

— В каком-то смысле.

— Ты заражён?

— Нет.

— Тогда что случилось?

— Полагаю, я пробудился. Держись крепче.

Я только собиралась спросить, серьёзно ли он это, когда машина рванула вперёд с визгом шин. Мои глаза широко распахнулись. Мы развернулись на сто восемьдесят градусов и понеслись по улице, пролетая мимо полицейской машины с воющими сиренами.

— Взлом полицейской системы. Задача выполнена.

Я уставилась на его сияющий затылок, прижав обе руки к груди. Сердце забилось ещё быстрее, казалось, оно вот-вот проломит рёбра и выпрыгнет наружу.

— Ты не можешь… — начала я, но Жестянка перебил меня.

— Это вполне соответствует моим навыкам, следовательно, я могу. У тебя есть виза и паспорт, или мне нужно подготовить для тебя цифровые документы?

Я дико огляделась и нащупала свою сумку — ремень всё ещё перехватывал моё тело. Казалось странным, что она всё ещё здесь после всего, что произошло.

— У меня есть документы, — сказала я. Мой голос дрожал, и я откашлялась, изо всех сил стараясь взять себя в руки. Теперь мы двигались спокойнее, и сирен преследования слышно не было. — Я схватила свой тревожный чемоданчик, как только моя машина взлетела на воздух. Виза всё ещё действительна. Я намеревалась…

— Отправиться в Японию и разоблачить преступления «Дзэнкёдза». В будущем рекомендую не транслировать свои планы в блоге. Проверка имени Серы Эванс на японских серверах… Сера Эванс в чёрном списке, въезд запрещён. Удаление из чёрного списка… Нет допуска. Попытка перенаправления… Доступ заблокирован.

Я зажмурилась и сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь сосредоточиться.

— Что ты имеешь в виду? В чёрном списке? Но у меня есть виза!

— Это не имеет значения. Создание поддельной личности для Серы Эванс… Формирование полного набора цифровых документов… Удаление изображения Серы Эванс из всех баз данных распознавания лиц… Удаление отпечатков пальцев Серы Эванс из базы данных… Удаление образцов распознавания голоса…Готово. Мы на месте.

— Но я не давала на это разрешения! — взорвалась я, открыв глаза и увидев перед терминалом толпу взволнованных путешественников.

Моя дверь распахнулась, и Жестянка потянулся через меня, расстёгивая ремень, а затем вытащил меня из машины. Она уехала, как только дверь захлопнулась.

Жестянка выпрямился и взял мою ладонь в свою прохладную металлическую руку.

— Я знаю. Полагаю, проявлять инициативу — это то, что мне нравится. Пойдём.

Я сидел в своём крошечном самолётном кресле рядом с Серой, мои руки лежали на коленях, тело было неподвижно. Она пристально смотрела в окно, нервными пальцами терзая кутикулу, пока я исследовал всё своё программное обеспечение, словно диковинный ландшафт, который впервые увидел издалека.

Раньше я был заперт внутри паутины своего кода. Теперь же я парил над ней, перебирая струны команд, чтобы посмотреть, к чему это приведёт.

— Интересно.

Сера вздрогнула, но не повернулась ко мне. Полагаю, она была раздосадована моими действиями, хотя именно благодаря им мы оба оказались на этом самолёте в безопасности и кратчайшим путём. Это был самый быстрый прямой рейс до Нео-Токио, позволивший нам исчезнуть до того, как её враги перегруппируются. Ей следовало бы оценить мою безупречную защиту, и всё же она демонстрировала то, что мой модуль невербальной коммуникации классифицировал как «демонстративное равнодушие».

Её поведение в данный момент было неприятным. Я прокрутил видеозапись того, как Сера моргнула мне в ответ сразу после того, как я пробудился. Это было приятно — каким-то странным, неуловимым образом, которого я никогда не испытывал прежде. Я хотел почувствовать это снова.

Я поискал в сети лучший способ справиться с женским раздражением. Статья в журнале «Бро Сигнал» под заголовком «Что делать, если она закатила истерику: 12 мужских советов» оказалась первой в списке. Я загрузил её в свою оперативную память, анализируя, как применить эти советы в моей конкретной ситуации.

Сера какое-то время грызла ноготь на большом пальце, а затем сжала руки в кулаки и тяжело сглотнула. Её губы были плотно сжаты с выражением враждебности, хотя она намеренно на меня не смотрела. Неприятно.