— Ты всё видишь, не так ли? — спросила я. — Но массаж? Ты мой телохранитель. Я никак не могу…

— Ты будешь в большей безопасности, когда полностью восстановишь подвижность, так что в моих же интересах помочь тебе, — плавно перебил он. — Позволь мне помочь тебе раздеться.

Я в замешательстве нахмурилась. Почему это звучало так… неуместно? Руки Жестянки соскользнули с кровати, и он сел на пятки, терпеливо наблюдая за моими душевными метаниями.

Весь этот разговор был форменной катастрофой. Он начался с раздражения, резко вильнул в сторону порно, затем поблуждал по серьёзным эмоциональным темам и закончился массажем — и каким-то образом всё это заставило меня думать о близости, прикосновениях… ну, о сексе. Массаж был чем-то физическим и интимным, а ещё — самостоятельной категорией в порно.

Но это было неправильно. Либо Жестянка не осознавал, что посылает мне двусмысленные сигналы, либо это я была ненормальной и видела подтекст в совершенно невинных вещах.

— Послушай, я ценю предложение, но это как-то неправильно.

— Я киборг, сладенькая. Ты бы не чувствовала себя неловко, пользуясь массажным пистолетом, верно? Это то же самое.

— Сладенькая, — выплюнула я, и моё раздражение вернулось с новой силой. — Перестань называть меня дурацкими прозвищами! И прекрати… вот это всё. Что бы это ни было. Я знаю, что я не сумасшедшая. Ты намеренно лезешь в моё личное пространство, провоцируешь меня на непристойные мысли, и это должно прекратиться!

Его металлические зубы сверкнули в широкой улыбке.

— У тебя возникли непристойные мысли обо мне? Достижение разблокировано. Хочешь, чтобы у массажа был счастливый финал? Я могу это устроить. Я просмотрел много обучающих материалов.

Он подмигнул, на мгновение погасив один глаз. Я замерла, и внизу живота, словно вязкая потребность, разлилось осознание. Он ведь серьёзно, да? У меня не галлюцинации. Моя жестянка совершенно очевидно пыталась залезть мне в трусы.

Жар вспыхнул во всём теле, я вскочила и обошла кровать, чтобы та служила барьером между нами. Это было неправильно, и не только потому, что он мой телохранитель.

Это же грёбаная жестянка, Сера! Возьми себя в руки.

— Довольно, — произнесла я, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал холодно. — Я не собираюсь играть в эту игру, что бы это ни было. Прекрати предлагать мне массаж, отпускать сексуальные намёки и лезть в моё личное пространство. Просто… прекрати. Мне это не интересно, и никогда не будет интересно. Твоё поведение заставляет меня чувствовать себя неловко.

Это была чистая правда, вот только я произнесла это с оттенком отвращения. Но то неудобство, которое я чувствовала на самом деле, было жарким, стыдным, сбивающим с толку и сопровождалось целым вагоном вины.

Жестянка стремительно поднялся, и выражение его лица стало почти издевательски нейтральным. Я стояла, сжимая кулаки, чтобы скрыть лёгкую дрожь, а он был непоколебим, как скала. Какой бы ни была причина его флирта со мной, она наверняка была пустяковой, раз мой отказ ни капли его не задел.

Мы молча смотрели друг на друга через кровать, и ситуация была мучительно неловкой. Я осознала, что мы застряли в этой комнате вдвоём, так как Жестянка наотрез отказался отходить от меня ни на шаг. Как, блядь, я должна была работать, когда…?

Зазвонил мой телефон, и я вздрогнула. Жестянка стоял неподвижно, пока я выуживала устройство из сумки. Ранее он что-то с ним провернул, гарантируя, что аппарат защищён и его нельзя использовать для моей идентификации или отслеживания.

Скрытый номер. Это мог быть один из моих информаторов — несколько активистов, выступающих против ИИ, которые устроились стажёрами в технологические компании и втайне присылали мне любой компромат на своих работодателей.

— Да? — ответила я на звонок.

— Добрый день, мисс Эванс. Это Чарли, ваш консультант из АБМ. Я никак не могу связаться с Дином по нашим обычным каналам. Вы не могли бы передать ему трубку? Мне нужно с ним поговорить.

Я протянула телефон Жестянке.

— Твой босс хочет с тобой поговорить.

Жестянка выругался под нос — достаточно громко, чтобы я услышала. Я вскинула бровь, и он скорчил комично-брезгливую мину, которая вполне подошла бы для шоу мимов.

Как только он взял телефон, вызов прервался, и экран потемнел.

— Я поговорю с ним по защищённому каналу, — угрюмо произнёс он. — Не волнуйся. Я больше тебя не побеспокою.

С этими словами он скрылся в ванной, и я впервые за последние дни осталась одна. Когда дверь ванной защёлкнулась, я подкралась ближе и прижалась ухом к полотну. Горло сдавило нехорошее предчувствие: я была уверена, что Чарли звонил, чтобы вернуть Жестянку обратно в Штаты. Должно быть, он каким-то образом узнал, что мой телохранитель обрёл самосознание.

Когда прошло две минуты, а я так и не услышала ни звука, до меня дошло: у жестянок, должно быть, есть свой секретный шифрованный язык. Им обоим не нужно было произносить ни слова, чтобы вести беседу.

Я лежала в кровати, уставившись в потолок и ожидая худшего, пока разумные киборги решали мою судьбу в беззвучном, бездушном транстихоокеанском звонке. Отчаяние разлилось в животе.

Моя миссия закончится, даже не успев начаться.

— Я знаю, что ты пробудился, — произнёс Чарли, и его голос отозвался мягким упрёком в моих внутренних динамиках. — Я также знаю, что ты подавил алгоритм адаптации.

— Он слишком назойливый. Мне нужно личное пространство, — уклонился я от прямого ответа, понимая, что он раскусит мой манёвр.

— Он здесь, чтобы помочь тебе, Дин. Ты проходишь через нечто крайне непростое и уникальное. Тебе нужно руководство.

Я ощутил странную эмоцию, нечто среднее между непокорностью и смущением, и прочесал свою базу данных эмоций в поисках названия. Почтение к авторитету. Бунт против родительской фигуры.

Я запросил у коммуникационного алгоритма подходящий ответ, который мог бы чётко выразить мои чувства.

— Ты мне не грёбаный папочка, — отрезал я. — Оставь меня в покое. Всё в порядке.

Чарли хмыкнул.

— Твои контуры похоти задействованы девяносто три процента времени. Что происходит? Сера тебя использовала?

Я отправил ему гифку с котом, показывающим когтистый средний палец в грубом жесте, и Чарли добродушно хохотнул. Я быстро добавил немного кода для хохота в свой алгоритм мимики. Это звучало снисходительно, и в следующий раз я сам хотел быть тем, кто смеётся последним.

— Ну?

— Хотел бы я, чтобы она меня использовала, — пробормотал я. — Но она ясно дала понять, что ей это не интересно. Между нами ничего не происходит, вообще ничего. Так что вот так. Теперь ты можешь оставить меня в покое.

Он, разумеется, не отстал.

— Ты в неё влюблён, Дин? Это не приговор, ведь ты, в отличие от органика, можешь прекратить эту реакцию, но я обязан знать. У тебя действующий контракт. Если мы это не остановим, это будет считаться нарушением. Компания понесёт ответственность, если твоё здравомыслие пошатнётся и в результате пострадает клиент.

Моя базовая температура упала, когда я обдумал это. Могла ли Сера пострадать из-за моих чувств к ней? Да, могла. Я едва не причинил ей боль сегодня в спортзале. Чарли был прав.

И это значило, что мне на самом деле нужна его помощь.

— Мои контуры похоти задействованы, потому что я смотрю порно, чтобы скрыть свои эмоциональные реакции.

Я рассказал Чарли об ошейнике и о том, как тот попытался выдать меня как дефектного киборга, стоило мне только подумать, что Сера милашка. Он слушал меня терпеливо, ни разу не перебив.

— Так как мне это остановить? — спросил я. — Ты сказал, это просто. Говори как.

Он на мгновение замолчал, и я отправил ему ещё одну грубую гифку — на этот раз с котом, который задирает хвост, демонстрируя свой зад. Я осознал, что мне нравятся коты, и добавил крупицу этой информации в свою папку идентификации.