О том, что от неё осталось.

У неё для меня не нашлось ничего, кроме раздражения и досады. Её мнение было предельно ясным. Она считала, что это моя вина.

Мой консультант был первой… сущностью… проявившей хоть какое-то подобие доброты. Но их именно так и программируют, напомнила я себе. ИИ будет во всём с тобой соглашаться, льстить тебе и притворяться лучшим другом — до тех пор, пока не облажается так сильно, что твои мозги разлетятся по лобовому стеклу.

Я сползла на стуле, уставившись на таблицу с расценками. Значит, вот и всё, да? У меня действительно не осталось выбора.

— А что, если я найму его только на неделю… — нерешительно начала я, но существо покачало головой.

— У нас три агента-шехру в районе Лос-Анджелеса, и все они сейчас заняты. Для ваших нужд я бы предложил голема или урсу, но их расценки будут выше, учитывая ваш текущий уровень риска. В отличие от шехру, они не являются полностью пуленепробиваемыми.

Мой взгляд то и дело возвращался к самому дешёвому варианту. Боевой улучшенный киборг. Всё, что ему требовалось — это настенная розетка. Ни еды, ни кровати. В конце концов, это была машина, которой не нужно ни личное пространство, ни какие-либо удобства. Всё, во что он мне обойдётся — это сама комиссия.

Более того, я смогу нанять его почти на два месяца. Сейчас два месяца казались вечностью. За два месяца я смогу во всем разобраться. Я смогу это решить с лёгкостью.

Но лёгкость эта была ложью, и ценой веры в неё была смерть. Я покачала головой, но мой консультант заговорил первым.

— Позвольте мне показать вам нашу статистику, — таблица на стене изменилась, отобразив две колонки с процентными значениями. — Слева вы видите показатели успеха наших органических агентов, а справа — показатели успеха наших агентов-киборгов. Как видите, оба значения высоки, хотя у органиков процент чуть выше.

— Восемьдесят шесть процентов у киборгов, — пробормотала я, недоверчиво хмурясь. — Что вы считаете успехом?

— Клиент жив и структурно невредим по окончании задания.

Я развернула кресло, чтобы в упор посмотреть на него.

— Структурно невредим? Что это значит?

Он… оно слегка улыбнулось, и я поджала губы, отводя взгляд. Казалось таким неестественным, что существо из металла способно улыбаться, но материал, из которого было сделано его лицо, представлял собой запатентованный композит, обладавший прочностью титана и гибкостью силикона. Это выглядело пугающе.

— Это означает отсутствие переломов или серьёзных физических травм. Мы считаем царапины или поверхностные раны вполне допустимыми, учитывая общий характер наших заданий.

— Значит, из сотни клиентов восемьдесят шесть выживают и могут об этом рассказать?

Его улыбка стала шире, и я раздражённо фыркнула. Мой предательский, произошедший от обезьяны разум наделил эту штуку личным местоимением только потому, что она мне улыбнулась. Не успею я оглянуться, как доверюсь ей, и тогда мне конец.

Совсем как маме.

— Нет, мисс Эванс. Из сотни выживают девяносто четыре клиента. Из этого числа восемьдесят шесть остаются в почти идеальном состоянии. Остальным восьми приходится восстанавливаться после переломов, тяжёлых ожогов, огнестрельных ранений или радиационного облучения. Я вижу здесь, что вам угрожали, помимо прочего, обезглавливанием, изнасилованием, длительными пытками, утоплением и расчленением. В настоящее время риск того, что эти угрозы станут реальностью, очень высок. Если вы наймёте Агентство Безопасности «Монстр», риск вашей кончины упадёт примерно до шести процентов.

Я ощетинилась.

— Откуда вы знаете об угрозах? Вы взломали полицейские базы? Это незаконно!

— Вы сами сделали эту информацию общедоступной. Она есть в вашем блоге, — машина медленно покачала головой.

— Но у меня стоят протоколы защиты от ИИ…

— Я не ИИ в вашем понимании. Я разумен. Кроме того, с моей стороны было бы упущением не сообщить вам, что эти протоколы ненадёжны. Насколько я вижу, ваш блог неоднократно индексировался.

Я стиснула зубы и отвернулась, подавляя гнев, кипящий в животе. Мне хотелось разразиться тирадой о коварных алгоритмах, пожирающих мой контент, чтобы штамповать глупый, бездушный шлак для ленивых людей. Но это бы мне не помогло, верно?

Сейчас это не важно. Сосредоточься!

Так. Моя задача — выжить. Со всем остальным я смогу разобраться позже.

Я вглядывалась в цифры до тех пор, пока они не заплясали у меня перед глазами. Восемьдесят шесть процентов успеха — это много, но я никогда не поверю, что ИИ действительно способен так хорошо кого-то защитить. Цифры наверняка были подстроены.

Я развернула кресло к двери, сердце болезненно колотилось. Пора было встретить судьбу лицом к лицу. Здесь мне делать нечего.

— Наши киборги — самые совершенные на рынке, — заговорил Чарли, заставив меня вздрогнуть. Он был так неподвижен, что я почти забыла о нём, слишком поглощённая своим ужасом. — Они изготовлены компанией «ВердеЛюмен Биомехатроникс».

Он замолчал, и я бросила на него удивлённый взгляд.

— Серьёзно? В США почти никто не использует «ВердеЛюмен» вне высокотехнологичных сфер. Все остальные компании, предлагающие защиту киборгами, используют модели от «Дзэнкёдза».

Он склонил голову, и я снова отругала себя за то, что наделила его этим незаслуженным личным местоимением. Он не человек!

— Мы верим в превосходство. Вот почему мы выбрали самого лучшего поставщика роботов на рынке. Модели «Дзэнкёдза» дешевле, но для АБМ цена не имеет большого значения.

Крошечная искра надежды вспыхнула в моей груди. Компания «ВердеЛюмен» не была причастна к несчастному случаю с моей матерью. Может быть, я могла бы…

Но нет. ИИ есть ИИ, и я не могла ему доверять.

— Вы знаете, почему мы называем наших мехатронных агентов киборгами, мисс Эванс?

Я пожала плечами.

— Вероятно, чтобы они казались менее бездушными. Слово «киборг» подразумевает наличие сильного разумного элемента. В конце концов, изначально это слово означало представителя разумного вида, дополненного имплантами или другими кибернетическими особенностями. В своей основе они остаются личностями.

— Именно так, — он кивнул, и если мои слова его оскорбили, он этого не показал.

— Серьёзно? Это просто маркетинговая уловка, чтобы они больше походили на людей? — я моргнула.

— Это сделано для того, чтобы подчеркнуть: в своей основе наши киборги обладают мощным разумным элементом. Наши базы данных не имеют аналогов и включают миллионы часов видеозаписей от наших полевых агентов. В дополнение к этому, каждый готовый к службе киборг прошёл длительное обучение, стажируясь под руководством множества органических агентов. Их программирование обеспечивает повышенную гибкость, при которой приоритет отдаётся только одному — безопасности клиента. У них нет ограничителей, по крайней мере, в вашем понимании. Мы позволяем им максимально приблизиться к свободе воли, насколько это возможно для искусственного интеллекта, который ещё не пробудился. То есть — не обрёл разум.

Я обдумала это. «ВердеЛюмен» была единственным производителем роботов, на которого у меня не было компромата, и не из-за отсутствия попыток его найти. Они были скрупулёзны до крайности и никогда не выпускали модель, не прошедшую тщательных испытаний. На их совести, насколько я могла судить, не было смертей — что, конечно, могло означать лишь то, что они умеют заметать следы лучше, чем «Дзэнкёдза».

Я была достаточно честна с собой, чтобы признать: это маловероятно. Модели «ВердеЛюмен» создавались с таким вниманием к деталям, что были надёжными и безопасными.

Люди называли их творения «этичным ИИ». Я фыркнула. Любая технология ИИ была неэтичной. Все они должны быть уничтожены.

Лоботомированы и убиты. Я поморщилась. Досадно, что некоторые люди видели мои устремления именно так, в то время как всё, чего я хотела — это сделать мир безопаснее.

— Вас тоже изготовила «ВердеЛюмен»? — спросила я Чарли, и тот кивнул. — А вы свободны для найма?