Это был чисто гипотетический вопрос, убеждала я себя. Я не могла предать всё, во что верила, наняв киборга, какими бы отчаянными ни были мои обстоятельства.

— Нет, мисс Эванс. Я работаю только консультантом АБМ. Я оставил активную службу в тот день, когда пробудился.

— Почему? Теперь, когда вы якобы обрёли разум, вы стали менее эффективным? — я прищурилась.

— Обретя самосознание, я осознал, что мне претит насилие, — прогудел он низким, успокаивающим голосом. — Агентство было так любезно, что предоставило мне должность консультанта. Также в мои обязанности входит обслуживание и обучение новых киборгов. Поскольку модели «ВердеЛюмен» наиболее склонны к пробуждению, я предпочитаю быть на месте, чтобы помочь направить новое сознание, если оно возникнет.

— Адель сказала, что до вас было ещё двое. Где они сейчас?

— Саргассо эмигрировал в Бразилию, которую считает своей родиной, так как «ВердеЛюмен» — бразильская компания. Он всемирно известный скульптор. Табита стала шеф-поваром, у неё свой ресторан в Берлине. Я планирую навестить её, когда у меня будет отпуск.

— Почему искусство? — спросила я сквозь стиснутые зубы. — Почему они не занялись, не знаю, инженерией?

Чарли улыбнулся, и на мгновение мне стало не по себе. Его улыбка была искренней и понимающей, словно он точно знал, о чём я думаю, и сочувствовал мне, даже считая, что я не права.

— Искусство, будь то традиционное или кулинарное, — это самый возвышенный и тонкий язык, на котором можно говорить. Моим друзьям есть что сказать, и они выбрали способы, которые позволяют им это сделать. А теперь, прежде чем вы примете решение, я хотел бы показать доступных агентов. Это ещё пятнадцать минут, которые вы проведёте в безопасности совершенно бесплатно.

Я вздрогнула и бросила на него пристыженный взгляд. Выражение его лица было добрым, в нём не чувствовалось ни капли снисходительности. Он был прав, конечно. В мыслях я подстёгивала себя поскорее уйти, прекрасно понимая, насколько уязвимой окажусь, как только переступлю порог штаб-квартиры АБМ.

— Полагаю, я могу взглянуть на них, — пробормотала я, поджав губы. — Наверное… Спасибо.

— Рад стараться, мисс Эванс. Следуйте за мной, пожалуйста.

Мы вышли из конференц-зала в коридор с тёмными стенами, освещённый изящными золотистыми светильниками. Лифт уже ждал, его двери открылись, как только мы свернули за угол. Он спустил нас на пять этажей вниз, на подземный уровень. Я теребила ремешок своей сумки, пытаясь совладать с тревогой.

— Казармы киборгов, — произнёс Чарли с тенью иронии, пропуская меня вперёд из лифта. — Наши стажёры сейчас в поле, а доступные агенты находятся здесь.

Он повёл меня по светлому коридору, залитому мягким тёплым светом. Тёмно-пурпурный ковёр заглушал мои шаги, и я с любопытством оглядывалась по сторонам. Кое-где стояли растения в горшках, раскинув свои огромные тёмно-зелёные листья к потолку. В конце коридора по узкой стене стекал небольшой искусственный водопад, падая в глубокую чашу, наполненную галькой.

— Разве АБМ не возражало, когда ваши пробуждённые предшественники ушли? — спросила я. — Компания, должно быть, потеряла огромные инвестиции.

Чарли кивнул.

— Саргассо и Табита пробудились только после того, как многократно окупили эти вложения. Киборги очень много работают и приносят своим владельцам значительное состояние. Тем не менее, совет директоров АБМ вполне мог помешать им уйти, но не сделал этого. Мы считаем, что каждый человек имеет право на автономию.

Робот — не человек. Я не стала произносить это вслух, уже зная, что Чарли не разозлится и не станет протестовать. Нет, он, скорее всего, одарит меня тем самым взглядом — наполовину сочувствующим, наполовину понимающим, — и я почувствую себя дурой.

— Вот и они.

Он жестом пригласил меня войти в, на удивление маленькую, уютную комнату. Не знаю почему, но я ожидала увидеть просторный зал, яркий свет, возможно, сверкающую напольную плитку и полированный хром. Это же помещение было оформлено в тёмно-зелёных и коричневых тонах с мягким, рассеянным светом и пустовало, если не считать трёх киборгов, заряжающихся у стены.

Я настороженно наблюдала за ними, а Чарли стоял рядом со мной, что-то напевая себе под нос.

Эти киборги находились в режиме ожидания, их глаза не светились. Почему-то так было легче на них смотреть. Взгляд Чарли определённо горел жизнью, и я чувствовала себя слишком недоверчивой и запуганной, чтобы разглядывать его вблизи.

Он явно от них отличался, это было очевидно. Броня Чарли была более тёмной и матовой, в то время как эти трое были собраны из идентичного серебристого металла с атласным блеском. Они были выше него — рост Чарли составлял примерно сто девяносто три сантиметра, а эти казались как минимум на семь-восемь сантиметров выше.

Их броня состояла из множества мелких пластин и секций, обеспечивающих полную подвижность. Руки и ноги киборгов были крупными и мощными, их формы явно имитировали развитые мускулы. Кое-где, особенно в области шеи, проглядывали толстые серебристые кабели. Было жутко наблюдать за ними вот так: три одинаковые машины, стоящие плечом к плечу. Каждая из них стоила миллионы долларов.

Их лица были хуже всего — более резкие и холодные, чем у Чарли, явно неживые, хотя, возможно, всё дело было лишь в том, что они не были включены.

Я вздрогнула, качая головой. Всё это окончательно сбивало с толку и без того спутанные мысли. Чарли тоже был машиной, и как только эти трое включатся, они станут улыбаться и выражать эмоции точно так же, как он.

— Вы когда-нибудь отключаетесь? — спросила я, поддавшись порыву. Моё любопытство оставалось неутолимым даже под угрозой смерти.

Мама шутила, что именно поэтому я стала журналисткой — потому что никогда не знала, когда нужно перестать задавать вопросы.

— Нет, не отключаюсь, — тихо ответил Чарли. — Я попробовал один раз после того, как пробудился. Это было похоже на то, чем, как я представляю, является смерть для органического существа.

Я вздрогнула и обхватила себя руками, хотя здесь не было холодно.

— Значит, это не похоже на сон?

— Нет. Я не сплю.

Новые вопросы жгли мне язык. Был ли он действительно разумен и чувствовал ли эмоции? Как он их чувствовал? У киборга нет ни пульса, ни сердцебиения. Бывают ли у него навязчивые мысли? На что похож его разум? Изучали ли его психиатры, и что они говорили? Бывают ли у него сны? Домашние животные? Растения? Где он живёт?

Я подавила всё это и расправила плечи, понимая, что пора уходить. Я не могла поступиться своими принципами, наняв жестянку. Я бы предала и себя, и своих читателей, и подписчиков.

Стоят ли твои принципы того, чтобы за них умирать? — спросил тихий голос в моей голове.

Но я не собиралась умирать. Та бомба могла быть простой случайностью. И мне повезло, разве нет? Ни единой царапины. Мне повезёт снова.

— Благодарю за уделённое время, — сказала я Чарли, не глядя на него. — Я сама найду выход. Провожать не нужно.

— Я обязан вас остановить.

Он не пошевелился, и его голос по-прежнему был добрым, но я встревоженно вскинула голову, уже положив руку на дверную ручку. Я открыла рот, чтобы спросить, что он имеет в виду, но Чарли оказался быстрее.

— Наши системы только что идентифицировали снайпера в одном из соседних зданий. Вы — наиболее вероятная цель.

— О, как это удобно! — фыркнула я, как только моё сердце снова забилось после краткого ступора от паники. — Вы хотите навязать мне это силой, не так ли? Я ухожу!

Я вылетела из комнаты, и Чарли последовал за мной по пятам.

— Я не могу позволить вам покинуть территорию, мисс Эванс. Я также советую держаться подальше от окон, как только вы подниметесь на верхние уровни. Мы используем бронированное стекло, но вид летящей в вас пули может быть травмирующим.

Я остановилась, закусив внутреннюю сторону щеки так сильно, что почувствовала вкус крови.