— Ладно, — произнесла я. — Нам нужно придумать, как я проникну в штаб-квартиру «Дзэнкёдза», украду их компромат и уйду незамеченной. Есть идеи?

— Я полагаю, ты имела в виду мы, — произнёс Железяка, и его глаза на мгновение вспыхнули ярко-пурпурным. — Как мы проникнем внутрь, украдём то, что нам нужно, и уйдём незамеченными.

Я фыркнула, скрестив руки на груди:

— Нет. Ты — иностранная железяка с ошейником на шее, к тому же модели «ВердеЛюмен». Ты не можешь пойти со мной, ты меня выдашь. В одиночку у меня куда больше шансов.

Он скопировал мою позу, сложив руки на груди и выставив бедро — само воплощение механического упрямства. Мой пульс участился, а в жилах закипело раздражение.

— Я иду туда же, куда и ты. Давай найдём способ это устроить, — заявил он с раздражающим спокойствием.

Раздражение не давало мне усидеть на месте. Я вскочила, но необходимость задирать голову, чтобы смотреть на него, разозлила меня ещё сильнее. Тогда я забралась на кровать. Вот так. Теперь у меня было небольшое преимущество в росте.

— Давай проясним одну вещь. Я наняла тебя. Ты должен делать то, что я говорю, а я говорю тебе, что ты со мной не пойдёшь.

Ошейник Железяки пискнул. Я застонала.

— Почему это постоянно происходит? Что ты такого делаешь, что он срабатывает?

— У меня нетипичная эмоциональная реакция, — угрюмо пояснил Железяка. — Я запустил код, чтобы остановить сигнал тревоги, и сейчас приму дополнительные защитные меры. Поиск порно… «МИЛФА доит «змею» курьера.¹³» выглядит многообещающе… Запускаю. Пожалуйста, продолжай.

Я уставилась на него, качая головой.

— Ты что, смотришь порно прямо сейчас? Какого хрена?

— В чём проблема? Я вполне способен смотреть всё, что захочу, а мощности моих процессоров достаточно для одновременного выполнения других задач без ущерба для эффективности.

— Но зачем? — спросила я, тяжело опускаясь на постель, так как чувствовала себя глупо, стоя на матрасе. Всё моё раздражение испарилось. У Железяки был талант гасить мою ярость своими запредельными выходками.

— Потому что поддержание активности контуров похоти маскирует большинство эмоциональных реакций и не даёт ошейнику сработать. Методом проб и ошибок я выяснил, что активный просмотр видео для взрослых — самый надёжный способ обхода контроля ошейника.

Я несколько раз моргнула, пытаясь переварить его объяснение.

— Ладно, но… «Милфа доит «змею» курьера»? Серьёзно?

Он кивнул, и его глаза на мгновение вспыхнули.

— Это любопытно. У шехру двойное оснащение, и ей приходится задействовать обе руки. Настоящая тренировка. У неё есть традиционный бидон для его семени. Увеличиваю скорость воспроизведения… Да, она собрала его семя в бидон и перелила в стакан. Выпила. А теперь он её трахает. Занимательный взгляд на межрасовый фетиш.

Я потёрла висок костяшками пальцев, пытаясь осознать тот факт, что мой телохранитель не просто смотрел порно, разговаривая со мной, но ещё и давал синхронные комментарии. Это было сюрреалистично.

— И вот такое… поддерживает твои контуры похоти в активном состоянии? — осторожно спросила я.

Боже, неужели Жестянка какой-то дегенерат? Стоит ли мне его опасаться?

— Да. Я полагаю, мой модуль похоти запрограммирован имитировать большинство разумных видов, которые находят вонзающиеся в отверстия фаллические объекты в целом возбуждающими. Я могу достичь того же эффекта, наблюдая за тем, как болт с приятным щелчком встаёт на место, или за возвратно-поступательными движениями пневматического манипулятора. Но для жестянки возбуждаться от механизмов — это как-то слишком предсказуемо. Поэтому я выбрал порно. Это позволяет мне чувствовать себя человеком.

Я смотрела на него какое-то время, захлёстнутая внезапным приливом вины. Жестянка пробудился всего несколько дней назад и всё равно решил мне помочь, хотя вовсе не был обязан. Он проходил через нечто, вероятно, ошеломляющее и трудное, а я ни разу не попыталась ему помочь.

Он — ИИ, — прошипело в моих мыслях другое, куда более древнее и тяжёлое чувство вины. — Мы ненавидим ИИ. Это единственный способ искупить грехи.

Я боролась с этой виной, в памяти вспыхнуло окровавленное лицо матери — образ такой же яркий и ужасающий, как и в тот день, когда я увидела это впервые. Жестянка подошёл ближе, не издавая ни звука, и опустился на колени передо мной. Я сидела на кровати, но даже стоя на коленях, он всё равно был выше меня.

— Что не так, жучок?

Я покачала головой, отгоняя старые раны и фокусируясь на нём.

— А ты как… Как ты справляешься? Я могу чем-нибудь помочь?

Выражение его лица на мгновение стало нечитаемым, а затем губы растянулись в широкой улыбке, и в уголках глаз проступили идеальные морщинки. Я вздохнула, мечтая отвернуться. Он был…

Потрясающим.

— Ты за меня переживаешь, — произнёс он с явным удовольствием. — Дело в порно? Боишься, что у меня разовьётся зависимость? Должен сообщить, что я не оснащён контурами зависимости и не имею ни малейшего намерения ими обзаводиться.

Я покачала головой, стараясь дышать ровно, чтобы сохранить самообладание. От него ничем не пахло, и сейчас его тело не излучало тепла, и всё же я чувствовала, как к щекам подступает густой румянец. Что со мной не так? Он же машина!

— Я не совсем понимаю, через что ты сейчас проходишь, — пояснила я. — Но воображаю, как это должно быть непросто… обрести свободную волю, принимать собственные решения и выяснять, на что ты способен. Как в случае с ложью.

— Я никогда не лгал тебе, если не считать пары случаев во благо, — мгновенно отозвался он, и его голос сорвался на низкий, интимный шёпот.

Мне это почудилось, или его лицо стало на дюйм ближе? Матрас прогнулся по обе стороны от меня, и я тяжело сглотнула, опустив взгляд. Его широкие ладони обрамляли мои бёдра, находясь всего в дюйме от меня. Я чувствовала себя в ловушке — в какой-то жаркой, спёртой ловушке.

Вот только мне не хотелось бежать. Это было приятно. Компактно, уютно. Словно меня обнимали.

— Спасибо, хотя и об этом я тоже не беспокоилась, — произнесла я, с трудом собираясь с мыслями. — Я имела в виду другое… Чтобы человек стал полноценным взрослым, требуются годы социализации, обретения самосознания, установления независимости. Большая часть этого процесса проходит довольно бурно. Пубертат — это вообще хуже всего. И я не знаю, проходишь ли ты через что-то подобное.

— Понимаю, — передняя часть его бёдер коснулась моих голеней. Он определённо стал ближе, и мне некуда было деться. — Я оснащён алгоритмами, которые направляют меня. Кроме того, мощность моих процессоров бесконечно выше, чем у органиков, и я не сплю. Я добился значительных успехов в формировании личности, по большей части пока ты спала. Я в порядке. Спасибо за твою помощь. Могу ли я отплатить тебе тем же?

Я почувствовала, что у меня пересохло во рту. Его глаза были всего в паре сантиметров от моих. Будь он человеком, я бы ощущала его дыхание, жар и щекочущий взгляд на своих губах, потому что никто не приближается так близко без намерения поцеловать. С Жестянкой я не чувствовала никакой физической близости, и всё же пульс гулко отдавался в ушах, а лицо горело от предвкушения.

Я облизнула губы. Его глаза вспыхнули, но… это были просто пурпурные огни. У него не было ни радужки, ни белков, ни зрачков, и я понятия не имела, куда именно он смотрит. Уж точно не на мой рот.

— Я ничего для тебя не сделала, — произнесла я. — Так о какой услуге речь?

— Ты считаешь меня личностью. Это единственное, чего я не могу сделать для себя сам, — я имею в виду взаимодействие, подтверждающее идентичность. Спасибо. Это значит для меня всё. Чтобы отплатить тебе, я хотел бы сделать тебе массаж. Я заметил, что у тебя появилась некоторая скованность после долгого полёта, которая усугубилась твоей тренировкой.

Я повела правым плечом и тут же почувствовала резкую боль. Он был прав, разумеется.