Я представляю свою милую, веселую подругу. Мы часами разговаривали и так отлично поладили. Я бы поняла, если бы Келли была психически больной. Должны же быть признаки.

Типа того, как она каждый вечер часами звонит на телефон «Джинкс»? Или всех этих гневных сообщений?

Это показывает, что она любит мужа, а не то, что она сумасшедшая убийца. Кому я должна верить — подозрительной Бэйли или своей подруге?

— У медсестры есть доказательства? — требую я. — Фотографии? Медицинские записи?

Бэйли качает головой.

— Тогда я выбираю верить, что Келли невиновна, пока она сама не скажет мне обратное. Пожалуйста, выйди и не возвращайся. Я попрошу назначить мне другого медработника.

— Но…

Мартина влетает обратно:

— Я нашла! Они принесут суп.

Я поворачиваю голову:

— Мартина, не могла бы ты помочь Бэйли выйти? Я очень устала и хочу отдохнуть.

— Конечно. Пойдемте, мисс медсестра. Давайте обсудим в коридоре другие варианты еды для пациентки, — Мартина уводит Бэйли прочь.

Потрясенная, я падаю на подушки и уставляюсь в потолок, размышляя.

Келли была в психушке за убийство.

В тот день, когда я навещала тетю Келли, старуха твердила, что её племянница мертва. А теперь Бэйли думает, что Келли лежала в психиатрической больнице. Что-то в моей подруге не складывается.

Вскакиваю с кровати и бегу к компьютеру. Интуиция подсказывает, что нельзя игнорировать это из слепой веры.

С Келли отчаянно что-то не так.

Пришло время обменять секрет на секрет.

ФИНН

— Как она? — спрашиваю я Мартину, следуя за Датчем и Зейном через вестибюль здания, где работает мама.

— Сейчас спит, но до этого немного пободрствовала, — отвечает Мартина.

Я прочищаю горло:

— Она… что-то говорила?

— Спрашивала, почему она в больнице. Потом заходила одна из медсестер, они немного поговорили. Казалась немного расстроенной…

— Нет, Мартина, — я снова прочищаю горло. — Она говорила что-нибудь обо мне?

Наступает пауза.

— Она спросила, где вы, а я ответила, что вы уехали. Больше она вопросов не задавала.

Моя челюсть сжимается.

— Спасибо.

Я прячу телефон в карман. Помнит ли Джей, что произошло сегодня утром, или нет? Воспоминания встают перед глазами, как призраки, преследующие меня. Податливые губы Джей под моими. Ее руки, блуждающие по моему телу. То, как она стонала, когда я касался ее. А потом… как ее глаза закатились, когда часы взвыли.

Искушение ведет к смерти. В частности, к ее. Я должен быть счастлив по этому поводу. Но хотя я не знаю точно, что такое счастье, я знаю: это не оно.

Сегодня утром, когда мы держались за руки, Джей постоянно твердила, что я «не настоящий», и казалось, она думала, что спит. Наверное, к лучшему, что она не помнит, почему ее пришлось срочно везти в больницу. Я не собираюсь просвещать ее на этот счет.

Я ускоряю шаг, чтобы догнать Зейна и Датча.

Зейн приподнимает бровь:

— Кто это был?

— Мартина.

— Что случилось? — обеспокоенно спрашивает Датч. Мартина для нас как вторая мать.

— Ничего. Просто решил узнать, как она.

Зейн фыркает:

— С каких это пор ты проверяешь Мартину?

— Мартина с «Джинкс», — просто говорит Датч.

Зейн смеется и закидывает руку мне на плечо:

— Почему ты оставил ее позади, если собирался так переживать?

Мои губы сжимаются. Притянув меня ближе, Зейн играет бровями:

— У вас что-то случилось вчера ночью?

Мой пульс учащается.

Он же не может знать, правда? Джей и я не были такими уж шумными.

— Подумай сам, — ухмыляется Зейн. — Она переспала с тобой одну ночь и тут же попала в больницу. Значит, либо ты пытался ее убить, либо… вы двое… ну, ты понял. — Он сжимает кулаки и стучит ими друг о друга.

Я отталкиваю его, надеясь, что молчание избавит меня от их подозрений.

— У него уши покраснели, — замечает Датч.

— Неудивительно, что он заказал частный джет и свалил из города. Он не может контролировать себя рядом с ней, поэтому не хочет быть в том же штате, — предполагает Зейн.

— Отвали, — ворчу я.

Затылок жжет. Черт. Ненавижу иногда иметь братьев. Я иду вперед, но они оба бегут следом, чтобы догнать. К счастью, они больше не задают вопросов и не пытаются выведать, что произошло в моей спальне прошлой ночью.

Даже если бы я был из тех, кто делится сокровенным, я не знал бы, как сказать это, не выглядя безумцем.

Джей определенно «Джинкс», и, судя по словам жены Келли, она терроризирует некоего Шона. Она здесь, чтобы манипулировать нами, а я подыгрываю ей, позволяя подбираться всё ближе.

Кстати, хотя я знаю, что она «Джинкс» и ей нельзя доверять, мы обнимались ночью. А потом она во сне продолжала меня трогать, и я поцеловал ее, и всё вышло из-под контроля, и я чуть не убил ее случайно.

Не совсем то, чем можно поделиться по пути на расследование похищения моих невесток. Или чем-то, чем можно поделиться вообще.

— Какая из них мамина компания? — Зейн указывает на план этажа.

Мои пальцы сжимаются в кулаки, когда я замечаю, что люди смотрят на нас. Сначала это было не так заметно, но теперь, когда мы остановились, это стало очевидным.

— Думаю, эта, — Датч указывает на пентхаус.

Толпа расступается, когда мы направляемся к лифту, и это напоминает мне времена в «Редвуде».

— Это мне кажется, или люди идут за нами? — шепчет Зейн.

Датч оглядывается. В нашу сторону вспыхивает камера. Я поднимаю руку, чтобы прикрыть глаза. Может, стоило прийти в маскировке?

Зейн ускоряет шаг:

— Думаете, мы успеем к лифту, пока нас не завалили?

Датч бурчит:

— Не накаркай.

— О, смотрите, девушка Финна, — Зейн указывает на меня.

Я сверлю его взглядом.

— Эм, простите, — к нам подходит женщина в белой рубашке и короткой черной юбке. — Вы не против подписать мою книгу?

Я бросаю взгляд на лифт за ее спиной. Мы были так близко.

— Я ваша огромная фанатка, — она переводит взгляд с одного на другого. — Ваша песня взывает ко мне. Она такая эмоциональная. Как та музыка, какой она должна быть, понимаете?

Датч качает головой:

— Мы не даем автографы прямо сейчас.

— Всё нормально, — говорит Зейн, толкая Датча в бок. — Но только один. Нам действительно пора.

Зейн — идиот, если думает, что «только один» автограф удовлетворит такую толпу. В тот момент, когда люди видят, что мы идем навстречу девушке в белой рубашке, они бросаются вперед. Через пять секунд мы уже окружены. Начинаются крики, вспышки камер. Не все эти люди — фанаты. Некоторые — просто любопытные прохожие. Кто-то делает снимки, думая, что позже нас найдут. Кто-то просто хочет отвлечься от рутины.