— Вообще-то, я должна поблагодарить тебя, — говорит Финн.

Мои брови ползут вверх.

— За что?

— За то, что отвлекла кого-то. А потом украла телефон? У меня у самого не возникло такой идеи. — Его глаза впиваются в меня.

Мои часы пищат, и мое сердце подпрыгивает от чувства вины.

О-оу.

ФИНН

Сегодня утром позвонили из офиса школы «Редвуд» и сказали, что мой бумажник нашли в кабинете химии. Это показалось мне странным, так как я не помню, чтобы доставал его после того, как зашел в репетиционный зал прошлой ночью.

Эта загадка не давала мне покоя всю дорогу до школы.

Как я мог потерять кошелек?

А потом я вспомнил — в поразительных деталях — как Джей целовала меня. Обычно ее поцелуи были сдержанными и безэмоциональными, но вчера всё было иначе. Она буквально была на мне. Ее пальцы играли с пряжкой моего ремня и дразнили меня через джинсы.

Я не придал этому значения, потому что был сосредоточен на ее часах. Я хотел подтверждения, что смогу снова вызвать у нее возбуждение.

Меня ослепила собственная гордость.

Джей была слишком занята тем, чтобы украсть мой кошелек, и на самом деле ничего не чувствовала, когда целовала меня. Моя одержимость ее часами сыграла ей на руку.

Честно говоря, я впечатлен.

Солнечный свет играет в ее золотистых волосах, когда она смотрит вниз, скрывая от меня свое выражение лица. Ее голос звучит нарочито легко, когда она говорит:

— Я не знаю, о чем ты.

Конечно, она будет всё отрицать.

— Зачем тебе был нужен мой кошелек, Джей? — спрашиваю я. — Если тебе нужны были деньги, ты могла сделать то, что делаешь обычно. Обменять секрет на секрет.

Ее рука замирает. Она вонзает зубы в нижнюю губу.

— Или ты охотилась не за деньгами? — шепчу я.

У Джинкс нет доступа в репетиционный зал. Я вложил огромные средства в оборудование, чтобы защитить наше священное место от прослушивающих устройств и хакеров.

— Не будь смешным, Финн, — фыркает она. — Я не брала твой кошелек.

Я пристально смотрю на нее.

Она начинает оправдываться:

— Даже если бы я хотела, ты правда думаешь, что я настолько ловкая? Я даже конфету из больничного автомата украсть не могу.

Джей закрепляет повязку булавкой. Ее работа выглядит гораздо небрежнее, чем у доктора Кенджи. Повязка кое-где провисает, и булавка выскочит, стоит мне пару раз пошевелить рукой.

— Вот и всё. Готово. — Она с преувеличенным жестом указывает на мою руку, сохраняя свою жизнерадостную маску.

Но ее улыбка не доходит до глаз.

Я продолжаю смотреть на нее. Ее часы издают предупреждающий сигнал.

— Не смотри на меня так, Финн. Ты разбиваешь мне сердце.

Я киваю на ее протестующие часы. — Чувствуешь вину?

— Нет, я просто…

Я жду, что она придумает на этот раз.

Пока часы продолжают пищать, Джей драматично объявляет:

— Мне больно. Я думала, ты знаешь меня лучше, но я ошиблась. Я не могу быть с тем, кто не относится ко мне как к партнеру.

Я медленно моргаю.

Джей усиливает спектакль. Ее голос дрожит, она часто хлопает ресницами, словно пытаясь выжать из себя еще немного слез.

— Ты мне очень нравишься, Финн, но не ценой моего самоуважения, поэтому… — она делает драматичный выдох. — Если ты мне не доверяешь, можешь найти кого-то другого для управления шифрованием.

Я откидываюсь назад, расставив ноги, не сводя с нее твердого взгляда. Так она хочет играть? Отложи вопрос с кошельком, или я не помогу тебе найти девочек?

Неудивительно, что она вертела «Редвудом» как хотела. Она точно знает, какими картами играть, чтобы сохранить контроль.

В комнате воцаряется тишина, подчеркивая окончательность ее угрозы. Джей смотрит на меня снизу вверх. Ей так и не удалось выдавить из себя слезы, но ее щеки заливает румянец, когда она склоняет голову набок. Ну, и что будет дальше?

Такое чувство, что под кожей жужжит миллион пчел.

Мне чертовски нравится эта игра.

— Уборщик нашел мой кошелек рано утром. — А Джей всю ночь проторчала в больнице, а значит, не получила того, что хотела. Возможно, я выставил себя дураком, но она всё равно проиграла. — Всё было на месте. Никакого ущерба.

— Это чудесно. Я так рада, что всё уладилось.

Джей складывает руки.

— Стой здесь. Я нанесу лекарство на твою губу.

Она порхает на другую сторону комнаты, роется в аптечке и возвращается с антибактериальным кремом и ватной палочкой.

— Как хорошо, что мы это выяснили. — Ее пальцы впиваются мне в подбородок, она приподнимает мое лицо к свету, чтобы осмотреть порез.

Ее лицо невероятно близко. Когда я смотрю на нее, ее сине-зеленые глаза, кажется, меняют оттенок в зависимости от света, переливаясь из бирюзового в небесно-голубой — невозможно уловить их цвет.

— Я доверяю тебе, даже если ты не доверяешь мне, Финн, — говорит Джей, придвигаясь ближе.

У меня перед глазами пролетают все те разы, когда она целовала меня, но в этот раз на мои губы ложатся не ее мягкие розовые губы. Она наносит крем на порез и плавно меняет тему:

— У тебя есть хоть какие-то идеи, что делать с телефоном, который ты подобрал?

Я смотрю на нее.

Она ближе, чем мой следующий вздох, но ее мысли скрыты от меня. Игра скоро снова изменится?

— Я могу выяснить, кем был тот нападавший. И почему он крутился рядом. Мне не потребуется много времени, чтобы взломать его телефон и получить все пароли. Я могу быть везде, где был он, видеть всё, что видел он. — Ее глаза сверкают. — Я могу залезть в его виртуальную шкуру.

— В обмен на что?

Она бросает на меня кокетливый взгляд.

— Ничего сложного. Просто… несколько минут в твоем репетиционном зале.

Эти слова ударяют меня в грудь.

Шах и мат.

Джей наблюдает за мной, подмечая каждое мимолетное движение на моем лице.

— Не хочешь?