Стук в дверь. — Финн?

Входит маленькая женщина со смуглой кожей, темными волосами и темными глазами.

— Это Мартина, — говорит Финн, и в его голосе слышится нотка нежности. Он принимает у нее горячий напиток. — Спасибо.

— Привет, сеньорита, — машет Мартина. — Так приятно иметь в доме еще одну девушку, ох. Скажи мне, что тебе нужно, — она хлопает себя по груди. — Я сделаю для тебя что угодно.

— С-спасибо.

— Хорошо тогда, — Мартина улыбается и вытирает руки фартуком.

Финн ставит чашку с чайным пакетиком на тумбочку, когда экономка уходит.

— Послушай, — бормочу я, — я ценю твою помощь, но мне не нужно быть здесь. Я могу поехать в другую больницу. В городе их полно.

Финн выпрямляется и смотрит на меня темным, зловещим взглядом. Мои часы пищат.

Похоже, это раздражает его. Поставив одну руку на кровать возле моих бедер, он опирается другой на изголовье. Я откидываюсь назад, пытаясь врасти в подушки, но бежать некуда. Его красивое, точеное лицо нависает над моим, и сердце колотится, а предупреждение часов становится громче.

— Позволь мне прояснить одну вещь… — его большая, грубая рука перемещается с изголовья на мою шею. На его костяшках синяки, и я вспоминаю, как он вбивал Эйса в пол лифта. — …Ты останешься в этом доме. Ты будешь принимать свои лекарства. Ты будешь жить, пока я не получу от тебя то, что мне нужно…

Его рука обхватывает мою шею. Большой палец слегка давит на пульс. Я скулю от тьмы в его черных глазах.

— …Я убью тебя, если ты умрешь без моего разрешения.

ФИНН

Я прекрасно осознаю, что не могу убить мертвого человека, так что моя угроза была лишь фигурой речи.

К несчастью, Джей воспринимает меня буквально.

Ее лицо теряет всякий цвет, а часы визжат. Я отступаю от нее, пока она снова не упала в обморок. Меньше всего мне нужно, чтобы доктор Кенджи пропесочил меня после того, как он только что предупредил не делать ничего, от чего ее сердце может забиться быстрее.

Стоит ли извиниться или что-то в этом роде? Джей выглядит искренне обеспокоенной. Она отодвигается от меня как можно дальше, в ее глазах читаются невысказанные обвинения.

Это страх, который я вижу в ее лице? Или гнев?

Однозначно, не желание.

Ее ноздри раздуваются, грудь тяжело вздымается. Тот чертовски сексуальный красный румянец расползается по ее шее. Я сжимаю пальцы в кулаки, потому что, будь то страх, гнев или желание, я не могу к ней прикоснуться. Она сейчас в плохом состоянии.

Исследовать вкус ее стройного тела — не лучший вариант на сегодня.

В комнату врывается доктор Кенджи.

— Джей, у меня пациент…

Джей переключает внимание на него. Странно, но я понимаю, что перестал дышать, когда смотрел на нее. Она улыбается доктору, и эта улыбка достигает ее глаз.

— Я в порядке, доктор Кенджи. Идите.

— Позвоните мне, если…

— Обязательно.

Доктор Кенджи проводит рукой по черным волосам, и они торчат во все стороны.

— Мне нужно обсудить с тобой кое-что при следующей встрече. Я увидел странный показатель в результатах твоих анализов. Когда вернешься в больницу, я попрошу лаборантов перепроверить, чтобы убедиться, но ты должна…

— Избегать стресса, переутомления и выбросов адреналина, — сухо цитирует Джей.

Доктор Кенджи поворачивается ко мне. — Это критически важно.

— Понял. — Я жестом приглашаю его идти вперед. Мы спускаемся по лестнице. — Доктор Кенджи, можете взглянуть на эту таблетку и сказать, как она называется?

Я протягиваю ему пластиковый пакетик с одной таблеткой, которую стащил у Джей. Те ее слова, прошептанные, когда я пытался доставить ее к врачу, не дают мне покоя. Почему она не хотела, чтобы кто-то узнал о ее лекарствах? Если их выписал не госпиталь, то кто?

— Это что-то, что хочет внедрить Куросаки? — Доктор Кенджи подносит пакетик к уровню глаз и изучает его.

— Типа того, — ворчу я. Сейчас мне нужно, чтобы он выяснил, что именно внутри этих таблеток. И если мысль о том, что это приказ Куросаки, заставит его отнестись к задаче как к приоритетной, пусть думает что хочет.

Доктор Кенджи прячет пакет в карман.

— Что ты собираешься делать с бандой «Grave City Crew»?

— Я разберусь. — Я попросил Рена и Хаято отвезти Эйса и его дружков туда, где их не найдут. Они всё еще там, ждут моего следующего приказа.

— Ты убьешь их? — прямо спрашивает доктор.

Я смотрю на него. Он поправляет очки и заикается:

— К-как врач, я не могу одобрять причинение вреда человеческой жизни. — Он оглядывается и наклоняется ближе. — Но как старик, который видел, как росла Джей, я… — Его кадык дергается. — Я бы не стал винить тебя за то, что ты решишь проблему окончательно.

Моя правая бровь ползет вверх. Доктор Кенджи всегда казался мне трусоватым, несмотря на работу на якудза. Если он готов нарушить правила ради Джей, это доказывает, как много она для него значит.

— Я разберусь, — повторяю я и провожаю его до двери.

Датч, Зейн и Сол ждут в гостиной. Датч прислонился к стене, скрестив руки. Зейн сидит на ковре, скрестив ноги и вертя в руке барабанную палочку. Сол развалился на диване, щелкая зажигалкой.

— Джентльмены, — доктор Кенджи кивает им.

Сол машет рукой. Зейн приподнимает барабанную палочку в знак прощания.

— Доктор, — Датч тоже кивает.

Взгляд Кенджи скользит по ним всем. У самой двери он шепчет мне:

— Как называется ваша банда?

Забавно. Он думает, что Датч, Зейн, Сол и я — в банде.

Я смотрю ему прямо в лицо. — «Короли».

— О… — Он несколько раз моргает.

Я захлопываю за ним дверь и поворачиваюсь к братьям и Солу. — Нужно поговорить. Где-нибудь в уединении.

Мы проходим в гараж, где записали наш вирусный трек. Зейн плюхается на свой барабанный стул.

— Итак, это был настоящий мафиозный доктор? — спрашивает он. Когда я позвал Кенджи, я сказал братьям, что встретил его через Куросаки.

— Не мафиозный, а якудза, — поправляет Сол, пожимая плечами. — И чего вы ждете от гангстеров? Что они будут ходить в больницу каждый раз, когда получат пулевое ранение?

— Уверен, они могут покупать отдельные палаты или типа того, — пожимает плечами Зейн.

— У врачей и медсестер есть право вызвать полицию. Представь, если один и тот же человек каждые несколько недель появляется с пулями в теле. Кто-то начнет задавать вопросы.

Зейн трет челюсть. — В этом есть смысл.

Датч выпрямляется, глаза сужены.

— Ты уверен, что держать ее в доме — хорошая идея?

— Разве ты не был в порядке с «Джинкс» до этого? — спрашивает Зейн.

— Только потому, что она сделала одно хорошее дело…

— Два, — напоминает Зейн. — Она была первой, кто связался с мамой.

— …это не значит, что у нее добрые намерения. Она может пытаться втереться к нам в доверие.

— Ну, она его завоевывает, — ухмыляется Зейн. — Я на седьмом небе после того сообщения от Грея.