— Тебе нужен врач, — говорю я ей.

— Нет, — произносит она слабо, но твердо. — Они не должны… узнать… про таблетки.

Я наклоняюсь ближе, чтобы расслышать ее шепот.

Внезапно Эйс хватает меня за плечо.

— Куда ты, черт возьми, собрался? Мы еще не закончили.

Я сбрасываю его руку без единого слова и делаю еще шаг. Лицо Эйса превращается в нечто нечеловеческое, он подхватывает нож с пола. Я наклоняюсь, закрывая Джей своим телом, когда нож рассекает воздух в мою сторону.

Рен делает шаг вперед, разворачивает ладонь ребром и врезает ее Эйсу в шею. Тот падает как мешок с картошкой.

Хаято кивает мне с улыбкой, пока двери лифта закрываются, отсекая их от двух оставшихся трусливых бандитов.

Джей снова стонет. Этот звук причиняет мне больше боли, чем все удары Эйса. Прижимая ее ближе, я смотрю на ее лицо. Дыхание поверхностное, она всё еще продолжает растирать грудь.

— Держись, — шепчу я, двигаясь так быстро, как могу.

— Финн, — стонет Джей. Я наклоняю голову, чтобы услышать, как она говорит: — Верни… мне… мои конфеты.

Улыбка касается моих губ, а затем я тихо смеюсь от неверия, когда сумасшедшая пациентка с больным сердцем теряет сознание.

ДЖЕЙ

— Вот, милая. Держи мандарин. Я почистила его для тебя.

— Спасибо, бабуль.

— Ты нашла способ загнать кур в курятник без беготни?

— Да. Я построила это. — Я показываю ей клетку с дверцей из гибких пластиковых прутьев. — Увидела в интернете. Эта длинная часть здесь удерживает прутья, чтобы куры могли войти, но не выйти.

— Ого! Какое фантастическое приспособление.

— Это не моя идея.

— Да, но однажды у тебя появится большая идея, и кто-то поделится твоей идеей со СВОИМИ друзьями.

Я улыбаюсь.

— У меня уже есть идея. Я хочу создать приложение.

— Как чудесно. — Она целует меня в макушку. — Иногда мне кажется, что Бог замедлил твой пульс, чтобы Он мог ускорить твой разум. — Бабуля вкладывает мне в руку дольку мандарина. — А теперь ешь. За нас!

— За нас!

Я смеюсь и стукаюсь своей долькой о ее.

— Она что, только что сказала что-то про мандарины? — произносит мрачный голос, вырывая меня из снов в реальность.

— Ты ее понял?

— Для меня это прозвучало как бессвязное бормотание.

— Я тоже слышал про мандарины, — говорит кто-то еще.

— Что это значит, когда кто-то хочет мандарины во сне?

— С чего, черт возьми, я должен знать?

— Думаю, Мартина приносила апельсины вчера. Я могу принести их и помахать ими у нее перед носом.

— Зейн, не делай этого.

— Кстати, апельсины и мандарины — это разные вещи.

— Ты что, мандариновая полиция? Отвали, Сол.

— Вон отсюда. Все. — Эти слова гремят, хотя произнесены негромко, и я точно знаю, кто это сказал.

— Но Финн…

— Разбудите ее, и я…

— Переставим нам зубы? — шепчет кто-то.

— Используем наши кишки как скакалку?

Финн рычит, угроза не произнесена вслух, но она не менее смертоносна, чем их предложения.

— Ладно, ладно. Мы уходим.

Слышится топот ног, а затем в комнате воцаряется тишина.

— Она обычно так долго остается без сознания? — спрашивает Финн.

Мои уши встают торчком. Неужели хладнокровный принц Редвуда действительно беспокоится обо мне?

— Она проснется. Но беспокоит меня не это. Что произошло сегодня вечером?

— О чем ты?

Мой нос начинает чесаться, но я хочу услышать больше, поэтому стараюсь не чесать.

— Пациенты сообщили о двух мужчинах в костюмах, которые вытащили троих бессознательных людей из лифта.

Долгая тишина, а затем Финн говорит:

— Звучит как дикая история.

Зуд не проходит, так что я слегка шевелю носом, чтобы почесать его.

— Охрана проверила записи, но тот временной отрезок был стерт.

— Хм.

— Это твоих рук дело?

Финн хранит молчание.

— Я же говорил, — доктор Кенджи произносит это в отчаянии. — Этот мир уничтожит ее. Ты не можешь даже начать понимать хрупкость ее состояния. Если что-то подобное повторится…

— Джей, перестань шевелить носом. Я знаю, что ты не спишь, — ворчит Финн.

Мои глаза распахиваются.

Доктор Кенджи поправляет очки и отводит взгляд, как ребенок, пойманный на списывании.

Финн, как обычно, бесстрастен. Его волосы зачесаны на лоб, придавая его гладкому, царственному лицу мальчишескую черту, которую я раньше не видела.

— Осторожно, осторожно, — доктор Кенджи бросается ко мне и помогает сесть. — Как ты себя чувствуешь?

— Болит всё. — Я тру грудь, пока комната обретает четкость.

На стене, окрашенной в темно-синий цвет, висит постер с Джетом Ли в золотой рамке. Слева открыт большой гардероб, в котором рядами, как трофеи, выстроены ярко окрашенные кроссовки. Рядом с гардеробом — ванная комната. Прямо передо мной большой компьютерный стол с монитором и светящимся красным системным блоком. Рядом — маленькая колонка и блестящая бас-гитара. Стеклянные двери, закрытые тяжелыми шторами блэкаут, ведут на широкий балкон с прозрачными перилами.

Я хватаю ртом воздух. — Где я?

— Ты… — доктор Кенджи прочищает горло. — В резиденции Кросс.

У меня отвисает челюсть. — Почему?

Финн хмурится: — Ты не можешь оставаться в больнице. Банда «Grave City Crew» знает, кто ты и где теперь живешь.

Я всё еще зациклена на том, что нахожусь внутри виллы Кросс. Это место, где Кейденс и Датч жили как молодожены. Где Грей и Зейн флиртовали, будучи сводными братом и сестрой. Я хлопаю рукой по рту, чтобы скрыть изумление. Даже в миллионе лет я не думала, что окажусь в этих стенах.

— Джей, я знаю, что ты напугана и сбита с толку, — говорит доктор Кенджи, глядя на мои протестующие часы. — Но помни, ты здесь, чтобы восстановиться. Твои новые… друзья, — он искоса смотрит на Финна, — получили строгие инструкции избегать любой активности, вызывающей выброс адреналина.

Финн едва замечает его. Он просто сверлит меня своими темными, холодными глазами.

Телефон доктора Кенджи звонит, и он поджимает губы. — Секунду.

Когда врач выходит, Финн подходит ближе к кровати. Его тень падает на меня раньше него, и мое тело напрягается, словно что-то глубоко внутри знает, что я близка к финалу.

— Почему ты так смотришь на меня? — я ерзаю.

— Будет трудно, — взгляд Финна скользит по мне, вызывая дрожь в костях. — Избегать активности, вызывающей адреналин, пока ты в моей постели.

Мои глаза округляются. Сердце взрывается.

Бип!

Губы Финна слегка кривятся, и он отступает. — Отдыхай. Доктор Кенджи сказал, что симптомы были серьезнее обычного. Не переусердствуй. — Он кивает на кнопку на тумбочке. — Я настроил ее для тебя. Она подает сигнал по всему дому. Нажми ее, и кто-нибудь придет.