Эта улыбка объективно ослепительна. Всё в Зейне Кроссе прекрасно: от темных волос и неземных голубых глаз до тела, обтянутого сухими мышцами и чернилами татуировок. Если бы я была кем-то другим, я была бы полностью обезоружена.

Но я слишком много знаю.

Какой бы потрясающей ни была эта ухмылка, Зейн — самый импульсивный и непредсказуемый участник «Королей». В его поведении нет закономерностей, нет правил. Он делает то, что хочет, а если это что-то неправильное, запретное… тем лучше.

— Я могу вам чем-то помочь? — спрашиваю я Датча. Он более уравновешенный из близнецов. Если я смогу перетянуть его на свою сторону, он будет держать Зейна в узде.

— Зависит от обстоятельств. Ты когда-нибудь слышала о сплетнице-блогере по имени Джинкс?

Мои часы издают сигнал. Я борюсь с желанием сделать шаг назад. Они следят за каждой каплей пота на моем лице, за каждым дрожанием губ, за каждым взмахом ресниц. И они молчат. Они позволяют мне вариться в собственном дискомфорте.

Дыши, Джей.

Я не могу дать им повода думать, что я нервничаю.

— Конечно, я знаю Джинкс. — Я выпячиваю нижнюю губу, изображая обиду. — Мне нравилось читать про вас, ребята, в её приложении. Я огромная фанатка «Королей».

— Правда? — Зейн делает шаг вперед.

Я судорожно сглатываю. У меня нет ничего, чем я могла бы защититься, но, по крайней мере, я могла бы швырнуть в них своими кроксами и попытаться убежать. Я медленно вытаскиваю пальцы из обуви, а потом вспоминаю, что бегать я не могу. Я даже двигаться быстро не в состоянии, если не хочу, чтобы мое сердце взорвалось.

Я засовываю пальцы обратно и делаю глубокий вдох. Я — лучший шанс «Королей» найти их жен. Всё, что мне нужно — напомнить им об этом, и они не причинят мне вреда. Надеюсь.

— Я рада, что вы здесь, — говорю я, поворачиваясь к компьютеру. — Я совершила прорыв в расшифровке.

Взгляд Зейна приковывается к моему столу. Датч замирает, его кадык нервно дергается. Я подвожу их к компьютеру и указываю на терминал:

— Похитители, эм… программисты, работающие на вашу маму — они намеренно оставили этот код, чтобы я нашла его. Я расшифровала его, но не могу понять, что это значит…

Тишина падает, как гильотина. Она настолько оглушительна, что я оборачиваюсь, гадая, что привлекло внимание парней.

Они смотрят на четыре слова так, словно это золотые слитки.

— Когда они прислали это? — шепчет Зейн, его глаза блестят.

— Эм… — я слишком шокирована, чтобы ответить. Будто по щелчку переключателя их угрожающие выражения лиц стали нежными и тоскующими. Зейн, в особенности, не может сдержать слез.

— Когда? — рычит Датч, но его голос звучит густо и хрипло. Неужели он тоже собирается заплакать?

— Час или два назад.

— Это она, — губы Зейна подергиваются, и он улыбается.

Я вынуждена отвернуться, потому что его лицо сияет слишком ярко. Что здесь вообще происходит? Датч видит, что я смотрю на них с вопросом, и говорит:

— Это сообщение от девочек.

— Правда? — я смотрю на монитор, ошеломленная. — Вы знаете место, о котором они говорят? Где это?

Никто из них не отвечает. Вместо этого Зейн подплывает к компьютеру и нежно кладет руку на экран. Я неуклюже откатываюсь на стуле, освобождая ему место, и наблюдаю за ними, нахмурившись.

Они жестокие, безжалостные парни. Бесчувственные. Холодные. У них есть деньги, власть и слава. «Редвуд Преп» — нет, весь мир — их королевство. И всё же, от одного сообщения своих жен они превращаются в пластилин.

Неудивительно, что их мать увезла Кейденс и Грей, чтобы защитить семью. Если бы они попали не в те руки, Датч и Зейн пошли бы на всё, чтобы вернуть их.

— Они в порядке, — глаза Датча блестят, но он не дает слезам упасть. — Они в порядке.

Зейн приподнимает край своей футболки, обнажая ряды кубиков пресса, и вытирает глаза подолом. Это идеальное противоречие: грубая сила и уязвимость. Власть и боль.

Их радость ощущается физически, она растет и растет, пока не вытесняет все остальные мысли. Я не могу сдержать слёз. Потому что, хотя эти парни всё еще абсолютно ненавидят меня и не доверяют мне, я понимаю, что я не единственная в этой комнате с разбитым сердцем. «Короли» тоже потеряли своё сердце.

Кейденс и Грей — их единственная слабость.

ФИНН

Пот на ладонях мешает крепко ухватиться за перекладину, но я держусь, оскалив зубы. Мои руки кричат, умоляя отпустить, а ребра пронзительно ноют.

Я принимаю эту боль и подтягиваюсь на одной лишь чистой воле.

В тот момент, когда мой подбородок оказывается над перекладиной, силы покидают меня, и пальцы разжимаются.

Секунда — и я лечу вниз.

А затем плашмя падаю на мат.

Оглушенный, я пытаюсь сесть, но у меня нет на это сил. Гравитация — чертовски сильный спарринг-партнер, и я снова откидываюсь назад, прямо в лужу собственного пота.

Мир бешено вращается вокруг меня. Мое тяжелое дыхание эхом отдается от старого потолка и возвращается обратно.

Я жду, пока гул в голове утихнет, прежде чем попытаться встать и принять душ.

Душевая кабина в додзё доступна не всем. После того как сенсей ушел на покой, он продал зал. Новый владелец оказался куда худшим учителем, и примерно через месяц я случайно услышал, как он говорил о закрытии.

Я предложил оплачивать комнату в задней части здания, чтобы помочь с арендой, а взамен он продолжил работу. Теперь я могу приходить и уходить, когда захочу.

Вода стекает по мне и исчезает в сливе у моих ног. Запах крови со стеклянного завода словно въелся мне в нос, и сколько бы я ни стоял под душем, я не могу смыть с себя этот день.

«Всё это — твое, Финн».

Слова Джарода Кросса эхом отдаются в голове.

«Это твое наследие».

Я дергаю рычаг душа так сильно, что он чуть не ломается в руке. Вода перестает литься потоком и начинает капать мне на голову.

Упираясь рукой в стену, я судорожно вдыхаю.

«Хватит. Перестань об этом думать», — даю себе установку.

После душа я одеваюсь и достаю телефон из сумки для тренировок. Как только я вижу сотни уведомлений на экране, мои глаза расширяются. Что-то случилось?