А потом Курт достал из внутреннего кармана чуть помятое письмо и вручил мне.

— От управляющего.

Сосредоточенно кивнув, уже согревшимися порозовевшими пальцами я вынула из плотного желтоватого конверта сложенный пополам лист бумаги, развернула и пробежалась по тексту глазами. Господин Вальстам информировал нас, что поместье вымыто, дымоходы прочищены, запас дров пополнен, как и припасы в кладовой, покои для леди на третьем этаже подготовлены, как было велено герцогом, как и ещё две комнаты для слуг рядом с кухней, крыша не протекает, в щели не задувает, а сам он переехал к семье в городской дом, что в Хайтоне. Всё, как велел герцог. Но в случае чего всегда готов помочь советом.

Ага…

И ни слова про канализацию, централизованное отопление и водопровод!

Они тут вообще есть?

Моментально заподозрив всё самое худшее, я передала письмо сначала Берте, а уже та, прочитав внимательно, вернула бумаги Курту. Тот тоже ознакомился. Я же, дождавшись, когда мужчина уберёт бумагу в конверт и вернёт мне, спросила:

— Прямо сейчас меня волнует вопрос отопления, освещения и водопровода. Скажите мне, что я ошибаюсь и тут это есть!

— Смотреть надо, — уклонился от прямого ответа Курт, тем самым давая понять, что не будет успокаивать меня пустыми словами, а сначала действительно желает разобраться.

Мне в принципе импонировал этот суровый и немногословный мужчина. На вид ему было чуть за тридцать, короткая светлая борода с усами и обветренное лицо не позволяли понять точный возраст, но плавные движения и скрытая мощь в двухметровом теле намекали, что он совсем не стар. Ясные голубые глаза смотрели сурово, но вместе с тем прямо, без зла, и я была уверена — на него можно положиться. В чем угодно!

Как и на его подчиненных: Шона и Стива.

И пускай за эти дни я едва ли перекинулась с каждым парой слов, даже так было видно, что это суровые северяне, для которых служба — это не только долг, но и честь. И они лучше лишний раз промолчат, но сделают, чем наоборот.

— Пройдусь, — тем временем сообщил нам Курт и сразу же вышел из зала.

Проследила за ним задумчивым взглядом, снова отметив, с какой бесшумной хищной грацией он передвигается, несмотря на габариты, а ещё заметила краем глаза, что ему вслед смотрю не только я, но и Берта.

Причем задумчиво так, оценивающе.

Чуть улыбнулась, подумав, что не одну меня заинтересовал этот действительно привлекательный мужчина, но вслух ничего не стала говорить. Зачем создавать неловкую ситуацию? Уверена, если они оба на что-то решатся, то это будет далеко не сразу, и лучше в это не лезть.

Любовь — она такая… Любит тишину.

Сама я Курта в качестве своего гипотетического любовника не рассматривала. Смысл? Он верен прежде всего герцогу и наверняка даже мысли не допускает в этом плане. Мы с ним из слишком разных миров. И не скажу, что это плохо. Пусть лучше охраняет, чем заглядывается.

Здесь и сейчас первое в приоритете!

— Поищем кухню? — предложила я Берте минут через пятнадцать, когда согрелась окончательно и желудок вспомнил, что мы ещё не обедали. — Стоит понять, о каких припасах говорил управляющий. Может, уже сегодня придется проехать до Хайтона, чтобы приобрести всё необходимое?

— Ваша правда, — согласилась со мной Берта и мы отправились на поиски чуть ли не самой главной комнаты любого дома.

Нашли быстро, в этом плане первый этаж был простым и понятным, но когда вошли и увидели, что помещение похоже больше на пещеру: и по освещению, и по удобству, и технологическим прогрессом тут даже не пахнет, то я скептично цыкнула, а вот Берта коротко усмехнулась.

— Прям, как дома!

Покосилась на девушку с удивлением, но та уже прошла вперед, первым делом проводя пальцем по центральному разделочному столу и удовлетворенно кивая.

— Чисто. Уже полдела. Да вы не пугайтесь так, леди Инсомро, это только выглядит мрачно. На самом деле главное, чтоб камин был рабочим и дымоход чистым, сковородки в наличии, да ножи острые, а остальное — дело личного мастерства. — И многозначительно добавила: — Готовить умею, даже не сомневайтесь.

— Даже и не думала, — ответила ей схожим тоном, тоже с интересом проходя дальше и изучая центральный очаг, затем печь и боковые варочные поверхности, которые, судя по всему, нагревались именно от печи.

Затем прошлась вдоль стен, полюбовавшись на старинные котлы и сковородки, заглянула в буфет, где стояла кое-какая, но в целом простая посуда… Не забыла сунуть нос в ящики, где лежали столовые приборы и ножи-поварешки.

Не вип-уровень, но поесть будет из чего.

— А где тут кладовая? — полюбопытствовала у Берты, которая изучала кухню наравне со мной.

— Думаю, там, — девушка махнула рукой на неприметную дверь в дальнем конце комнаты. Мы вместе заглянули за неё, но всё, что я увидела — это короткий коридор, затем ступени, ведущие вниз, и дальше только темень. — Ага… Надо бы свечами разжиться и факелами. Скажу Курту, в багаже должно быть. Идите в зал, леди. Как бы не простыли с непривычки. А как будет готово, я всё туда принесу. Я в таверне с собой снеди набрала, быстро подогрею.

Даже и не думая возражать, потому что очень хорошо чувствовала и сам по себе холодный воздух на неотапливаемой кухне, и ледяной камень пола сквозь не самые толстые подошвы, тем не менее я не стала возвращаться именно в центральный зал. Мне было интересно пройтись и по остальным комнатам, чтобы в принципе понимать, в какую конкретно глушь меня занесло, так что я пошла педантично заглядывать за каждую дверь.

При этом непосредственно рядом с кухней находились кладовые, чуланы и комнатки для прислуги, последнее я опознала по узким кроватям и тощим матрасам с весьма скромными одеялами. Вот как бы даже и не знаю… Сама бы я в таких условиях отказалась жить! Это же издевательство! В комнатах так холодно, что тут надо в телогрейке спать, а не под этими тоненькими шерстяными одеялками!

Поморщившись и понадеявшись, что мои спутники взяли с собой действительно теплые и добротные вещи, потому что на улице местами ещё много где лежал снег, а значит даже днем температура околонулевая, я отправилась дальше. Помимо центрального каминного зала, на первом этаже имелось ещё несколько комнат общего пользования: вместительная гулкая столовая с длинным столом и дюжиной стульев, некое подобие бального зала, и ещё пара пустых комнат среднего размера. То ли кабинет чей-то был, то ли картинная галерея, то ли что-то другое — уже не узнать, комнаты были просто пустыми.

Изучив первый этаж, я снова добралась до главного холла, где находилась широкая центральная лестница, и поднялась по ней. Сначала сразу на третий этаж, минуя второй, потому что помнила из письма — мои покои на третьем.

И если там так же, как в комнатах слуг, то перееду жить в нижний зал! Там хотя бы камин большой!

Но нет. Всё оказалось не так страшно, хотя и не сильно весело. Всего на третьем этаже имелось три комплекта покоев и несколько общих кладовок, причем центральные и левые покои были заперты на ключ, так что я даже просто попасть туда не смогла, а вот в правые попала свободно и с интересом осмотрелась. Всего комнат, судя по всему, полагающихся лично мне, было шесть. Первой шла гостиная с камином, причем обставлена в целом неплохо, но опять же со скидкой на средневековье и замковый стиль: полы и стены каменные, без штукатурки и обоев; на полу большой коричневый ковер, хотя и видно, что не самый новый, но без явных потертостей. Камин, причем уже растопленный. Судя по всему, Курт тут уже побывал — в комнате ещё ощущалась сырость, но и теплом от камина веяло. Два узких стрельчатых окна с широкими каменными подоконниками, начинающимися на уровне моей груди, были занавешены тяжелыми бордовыми бархатными портьерами, подвязанными толстыми шнурами. Из мебели в гостиной стоял широкий диван, справа и слева от него — два кресла и в центре чайный столик. Мебель явно старинная, с вычурными подлокотниками и ножками, обтянута потемневшей от времени плотной тканью. В углу я заметила деревянный стеллаж для книг и безделушек, но он был совершенно пустым.