А так как местный прогресс запитан большей частью на магию, то и остальное тоже… не работало!
И с канализацией перебои, и с освещением, и с отоплением. Стыдно признаться, но я только на четвертый день поняла, что наш дилижанс отчасти артефактный и отсутствие тряски, а так же наличие тепла в нем — заслуга магических вещиц. Ну и, кто бы сомневался, на седьмой день, когда осталось доехать каких-то сорок километров, одним махом вышел из строя и обогреватель, и рессорная система, и… что меня безмерно удивило, блокирующий магию браслет.
Мы ехали уже примерно часа полтора, снова выехав по темноте, чтобы успеть приехать в поместье засветло, когда мир вокруг меня подозрительно тренькнул и проявился во всей красе, на миг ослепив и оглушив цветом, звуками и запахами.
Пока я пыталась понять, что происходит, но так, чтобы не привлечь внимание Берты, мы чуть ли не впервые с момента начала пути нашли ухабистую дорогу, а ещё минут через пятнадцать в дилижансе ощутимо похолодало.
— Что происходит? — задала я в целом закономерный вопрос, к этой минуте уже сообразив, что магия сбоит, но хотелось бы услышать и версию Берты.
Та тоже всё это время ехала в отчетливом напряжении, откуда-то из-под сидения вынув внушительный меч в ножнах и положив его себе на колени.
— Разрыв, — произнесла она хмуро. — Где-то совсем рядом. Есть дрейфующие… м-м, скажем так, магические воздушные массы, которые периодически плавают в пространстве. Глазом их не видно и в целом они безопасны. Но когда сталкиваются друг с другом, возникает магически нестабильное пространство и во всей округе перестают работать сложные артефакты и амулеты. Кажется, мы проехали как раз рядом с таким местом.
— Это опасно? — я тоже нахмурилась. — На нас сейчас нападут?
— Не обязательно, — Берта качнула головой. — Не всегда разрывы превращаются в разломы, из которых могут вылезти монстры. Где-то в одном случае из десяти. Мне братья рассказывали. Ну и где-то лишь в одном случае из дюжины разломы действительно крупные настолько, чтобы из них вылезло что-то действительно большое и опасное.
Ага… Ну, это радует. Правда?
— А воздух? — я не спешила расслабляться. — Он уже стал опасным или нет?
— Вот тут не знаю, — Берта покачала головой. — Но вроде как нет. Иначе б в городе уже давно никто не жил. Верно?
Хм, а ведь верно! Если разрывы тут обыденность, то воздух давно должен был стать отравленным повсеместно. И может даже… Не в воздухе дело? А в каких-нибудь магических электромагнитных колебаниях, действующих на психику в моменте?
Почему-то в любовном романе, который я читала (хоть и не сильно внимательно) об этом не было ни слова. А значит, вряд ли вообще проводились исследования. Верно?
То есть… Я могу попробовать провести их сама? Почему это действует только на женщин? И что именно? Может, не в воздухе дело? Может, и на мужчин тоже действует, просто заметно не сразу? А как радиация в малых дозах — поначалу всё нормально, но как накопится критическая масса, то всё — человек уже не жилец.
И главный вопрос дня!
Что мне делать с браслетом? Говорит Берте или нет, что он тоже вышел из строя? Догадается ли она сама его проверить? И как в принципе понять по его внешнему виду, что он нерабочий? Потому что я пока не вижу отличий…
Стараясь не привлекать особого внимания к тому, что делаю, сначала я просто потеребила вещицу, ощупав пальцами, но не найдя ни трещин, ни сколов. Затем положила руки на колени и скосила на них глаза, делая вид, что просто задумалась, а сама изучив браслет визуально, но снова не нашла, за что зацепиться взглядом. За эти дни, откровенно скучая, я изучила его уже досконально, и могла уверенно сказать, что он не потускнел и не покрылся подозрительным налетом, продолжая всё так же ярко сиять и раздражать.
Но был уже не рабочим, это я чувствовала очень хорошо.
Мир стал ярче. Мир стал громче. А по моим венам потекло что-то неуловимо теплое, сладкое и безумно приятное, словно только сейчас я ожила окончательно, а до этого присутствовала в этом мире лишь частично.
И вместе с этим в памяти зашевелилось что-то едва уловимое… Как будто отголоски воспоминаний. Что примечательно — не моих.
О, нет! Только не говорите, что в этом теле до сих пор сидит душа настоящей Эржены! Мне только раздвоения личности не хватало!
Это напугало меня намного сильнее, чем вероятное нападение неведомых тварей из разлома, так что весь оставшийся путь до поместья я провела, как на иголках, в любой момент ожидая услышать в своей голове посторонние голоса и почувствовать нетипичные для себя желания.
Но пока вроде бы всё было тихо…
Только холодно.
Наконец, дилижанс остановился, перед этим ненадолго затормозив перед массивными воротами, которые пришлось открывать, а затем закрывать моим спутникам самостоятельно, и нам с Бертой разрешили выйти. Полдень уже миновал, но мы ещё не обедали, хотя я бы уже не отказалась, но сейчас моим вниманием плотно завладело поместье.
Хм-м…
— Почти замок, — произнесла с удивлением, изучая основательное каменное строение с двумя высокими массивными башнями и центральным трехэтажным корпусом с узкими окнами-бойницами.
— Поместья на севере в большинстве своём все такие, — значимо заявил Курт, подходя ближе. — Прежде тут с гор, бывало, варвары в набеги спускались, в хлипких домишках от них не было спасения. Ну а сейчас их место твари заняли, что порой намного опаснее. Идемте, леди. Посмотрим, где разместиться можно. Мне на последней стоянке передали письмо от управляющего, который тут в последние годы проживал и готовил дом к вашему прибытию. Вы себя как вообще чувствуете? Устали с дороги?
— Немного, — не стала скрывать. — Но в целом терпимо. Действительно, давайте пройдем в дом, погода сегодня определенно не задалась…
Погода и впрямь решила испортиться ещё сильнее и подул порывистый холодный ветер, начало пробрасывать мелким колючим снежком, так что мы с Бертой и Куртом, оставив Шона и Стива распрягать лошадей и заниматься багажом, поторопились в дом, отперев массивную двустворчатую дверь ничуть не менее массивным ключом (его, судя по всему, Курту передали с письмом), и вошли в холодный сумрачный холл, откуда потянуло не просто холодом, а ледяной стужей.
— Бр-р! — не удержалась от сердитого восклицания. — Только не говорите, что тут нет отопления!
— Идемте скорее в каминный зал, — поторопил меня мужчина, тоже неприязненно поведя плечами. — В таких старых замках можно быстро согреться лишь у живого огня.
И мы поторопились на поиски каминного зала. К счастью, планировка первого этажа была простой и мы быстро его нашли, причем я сразу отметила, что помещения чистые, хотя и… простовато-бедноватые. То есть никакой вычурной лепнины и хрустальных люстр, ковров и прочих картин-ваз. Всё строго, лаконично… и мрачно.
Но в целом понятно, почему. Это просто старое здание, где никто не жил хрен знает сколько лет. Смысл в него вкладываться?
Тем не менее паутина под потолком не висела и пыль по углам не клубилась, а рядом с камином нашелся внушительный запас сухих дров, которые Курт разжег в два счета, и уже через несколько минут по помещению поплыли теплые потоки воздуха, позволяя не ежиться каждые три секунды.
Тем не менее я не торопилась снимать пальто и отходить от камина дальше, чем на метр, хотя и повернулась к нему спиной, чтобы осмотреться внимательнее. Центральный зал был большим. Умеренно высокие потолки, подвешенная на цепь массивная люстра в виде колеса с оплывшими свечами вместо магических шаров, каменный пол, каменные стены, узкие высокие окна с толстыми деревянными рамами и мутными стеклами, буквально пара массивных деревянных кресел… И гулкая пустота.
— Да уж, — хмыкнула, чуть кривя губы. — Полноценное средневековье. Интересно, в других комнатах так же холодно и пусто?
Ни Берта, ни Курт не торопились отвечать, тоже осматриваясь, причем я видела, что без особого негатива. Подозреваю, оба не были привычны к той роскоши, в которой с детства жила Эржена, и для них это здание было всего лишь местом несения службы.
