— Кто?

— Айлетт фор Ланн и Арден Милтон.

Ректор едва заметно прищурился. Ланн… Ну, тут все ясно. Древняя кровь, родовые секреты. Было бы удивительно, если бы менталист смог взломать защиту наследницы данного клана. Но Милтон? Откуда у обычного первокурсника такая защита?

— Но есть нюанс, — продолжил менталист. — У обоих железное алиби. Охрана подтвердила, что леди Ланн, и студент Милтон покинули территорию Академии с самого утра. А вернулись уже затемно, когда все случилось.

— Мы не можем предъявить обвинение, — наконец резюмировал Ректор. — За Ланн стоит семья, ссориться с которой сейчас не время. А Милтон… пока на него ничего нет, кроме вашей профессиональной неудачи. Исключать студента только за то, что у него крепкие мозги, я не стану.

Он встал и решительно подошел к карте Академии, висевшей на стене.

— Но мы не допустим повторения. Слушайте мой приказ, — он ткнул пальцем в начальника охраны. — Отныне каждый предмет на складе, вплоть до последней склянки, должен быть зафиксирован «Магической меткой».

— Это огромная работа, господин Ректор! — ахнул начальник охраны. — Бюджет…

— Плевать на бюджет. Наймите комиссию. Пусть обновляют метки каждые двадцать пять дней. Главный Хранитель должен чувствовать направление каждого предмета. Если хоть одна вещь покинет периметр хранилища, мы должны знать об этом сразу. Метка работает на десять километров — этого хватит, чтобы перехватить вора, пока он не растворился в городе.

Ректор на секунду задумался, а потом продолжил.

— И усилить контроль на городских воротах. Докладывать о любой попытке ввоза или вывоза магических предметов. Если то, что украли, всплывет или кто-то попытается вывезти награбленное за пределы города — мы должны узнать первыми.

Вернувшись в комнату общежития, я сразу заметил, что мои вещи лежат не так, как я их оставил. Книги сдвинуты, одежда в шкафу переложена. Похоже, что был обыск.

Я сел на кровать, чувствуя, как внутри все сжимается в ледяной комок. А что если они нашли тайник…

Я ждал. Час, два. Я ждал, что дверь откроется и войдет стража. Я уже был готов к отчислению, к тюрьме, к бегам. В голове непрерывно проигрывались сцены побега и ухода от преследования.

Ночью я так и не смог уснуть.

Наступило утро. За окном запели птицы, а в коридоре зазвенел колокол, созывая всех на построение. За мной никто так и не пришел.

Напряжение чуть спало, но ощущение, что буря еще не прошла, не покидало меня. Бессонная ночь и постоянное состояние стресса совсем выбило меня из колеи. Я применил свой навык Здоровья, чтобы немного взбодриться. Стало легче.

Пора было идти на занятия. Опаздывать сейчас — лишний повод для подозрений.

Весь день я ждал, что за мной придут. Каждый взгляд преподавателя, каждый шепот за спиной казались мне предвестниками ареста. Но ничего не происходило. Академия жила своей жизнью, преподаватели читали лекции, студенты сдавали нормативы.

После занятий, когда солнце начало крениться к закату, окрашивая шпили башен в кроваво-красный, я направился к управляющему студенческим корпусом.

Картина не изменилась с момента моего заселения. Стир Бек, в той же трещащей по швам жилетке, раскладывал пасьянс. На столе дымилась литровая кружка с чем-то, что пахло не столько чаем, сколько дешевым бренди.

Я постучал по стеклу. Бек медленно, с мукой во всем теле, поднял на меня красные глаза.

— Чего тебе, Милтон? Ключ потерял? Штраф пять золотых.

— Ключ на месте. У меня деловое предложение.

Услышав слово «деловое», Бек отложил карты. Его пышные усы дернулись.

— Если ты насчет комнаты с окнами в сад, то все места уже заняты.

— Нет, я по другому вопросу, — я понизил голос, опираясь локтями на прилавок и чуть придвигаясь к окошку. — Мне нужно свободное помещение.

Бек хмыкнул, возвращаясь к пасьянсу.

— Нет таких мест. В Академии каждый угол на учете.

Я ловким движением положил на столешницу две золотые монеты. Они звякнули глухо, но Бек услышал этот звук мгновенно. Его рука замерла над колодой.

— Совсем нет мест? — переспросил я. — Может, какой-нибудь старый склад? Или бывшая сушилка? Мне плевать на пыль и паутину. Главное — четыре стены и дверь, которая закрывается.

Он скосил глаза на золото. Усы дрогнули.

— Склад, говоришь… Есть сто четвертая. На техническом этаже. Там раньше хранили старые парты, пока их термиты не поели. Вентиляция там ни к черту, зато стены толстые.

— Звучит идеально.

— Но есть нюанс, — Бек не спешил брать деньги. — Если вы там устроите пожар или проломите пол — я тебя не знаю. А если Грей или Ворн спросят, почему там горит свет — скажешь, что я отправил вас туда перебирать хлам в наказание.

— Договорились. Легенда меня устраивает.

Его широкая ладонь накрыла монеты. Одно плавное движение — и столешница пуста.

— Технический этаж, сто четвертая, — пробубнил он и с натужным скрипом провернул рычаг на массивном латунном артефакте-ключнике. — Я открыл тебе доступ к складскому помещению.

Браслет на моем запястье загорелся зеленым цветом.

— И запомни, Милтон, — он вернулся к картам, всем видом показывая, что аудиенция окончена. — Официально эта комната списана. Так что если найдешь там крыс — не жалуйся. Я за них доплату не беру.

Через десять минут мы стояли перед массивной дверью в конце коридора технического этажа. Мой десяток, плюс Седрик и Брэн, жались к стенам, с опаской косясь на тусклые магические светильники, которые мигали, грозя погаснуть окончательно.

— Арден, — прошептал Томас Рид, нервно теребя рукав мантии. — Браслеты горят красным. Это зона персонала. Бек с нас шкуру спустит, если узнает.

— Бек в доле, — спокойно ответил я, подходя к двери.

Тяжелая створка с глухим гулом отъехала в сторону.

— Заходите.

Помещение встретило нас темнотой и затхлым запахом. Помещение было меньше, чем учебные залы наверху, и завалено хламом до самого потолка.

— Ну и дыра, — присвистнул Брэн, заходя первым. — Зато стены и правда толстые. Тут хоть ори, только стиральные машины тебя услышат.

— Давайте разгребать. Нам нужно освободить центр, остальное сдвинем к стенам.

Мы управились минут за двадцать. Старые парты, изъеденные термитами, с треском сдвигались в углы. Пыль поднялась столбом, но вентиляция, вопреки словам Бека, все же работала — сквозняк из щелей под потолком медленно вытягивал ее наружу.

Когда центр зала был чист, двенадцать человек встали в круг.

— Итак, начнем с простого. В этой комнате темно. Кто из вас может уверенно держать «Свет» хотя бы минуту?

Руки подняли только трое. Среди них был Седрик.

— Значит остальные — будем отрабатывать именно его. Не пытайтесь осветить весь зал. Старайтесь создать маленький шар над ладонью.

Зал наполнился неразборчивым шепотом и тяжелым сопением. Вспыхнули первые огоньки — у кого-то тусклые, едва заметные, у кого-то дрожащие, как пламя на ветру.

Я подошел к Томасу. Он стоял, зажмурившись, его ладони дрожали. Страх магии сидел в нем глубоко, блокируя каналы.

— Томас, открой глаза, — тихо сказал я. — Это не огонь, он не обожжет. Это просто свет. Представь, что держишь в руке обычный масляный светильник.

Томас выдохнул, и над его ладонью наконец затеплился крошечный, с горошину, шарик света.

— Вот так. Держи его. Не давай ему погаснуть.

Я задержался рядом с ним еще на несколько секунд, наблюдая, как дрожащий огонек стабилизируется. Остальные ребята, вдохновленные успехом самого слабого из них, тоже приободрились — зал наполнился россыпью тусклых, но уверенных «светлячков». Я видел, как Седрик удовлетворенно кивнул, а Брэн нетерпеливо переступил с ноги на ногу, явно ожидая чего-то более динамичного, чем простое стояние с поднятой рукой.

— Хорошо. Удерживайте концентрацию, — я прошелся вдоль строя, поправляя положение рук Норы. — Навык света — это ваша опора, ваша уверенность. Но настоящий контроль начинается там, где вы учитесь направлять ману вовне, взаимодействуя с миром.