— Слабо! — рявкнул магистр. — В ближнем бою ты покойник.

Наконец, очередь дошла до Томаса Рида.

Томас держал меч как ядовитую змею. Когда доспех пошел в атаку, Томас просто впал в ступор. Меч выпал из его рук, и он едва успел закрыться щитом, упав на спину.

— Рид! — заорал Блэквуд. — Ты труп! Встать в строй!

Когда все прошли через спарринги, Блэквуд изменил задачу.

— Теперь тактика. Посмотрим, как работают ваши мозги, а не мышцы. Задача — прорваться к контрольной линии под перекрестным огнем.

В зале включились установленные по периметру артефакты — учебные турели. Они начали выплевывать сгустки вязкой, красящей слизи, имитирующей заклинания.

— Вперед!

Студенты побежали. Кого-то «убило» сразу, кто-то пытался отбивать заряды мечом, как Валериан, или уклоняться, как Майлин.

Томас Рид не побежал. Он метнулся в сторону, нырнул за стойку с оружием, прополз под скамьей и оказался в нише за колонной. Он двигался хаотично, странно, но ни один заряд в него не попал. Он интуитивно находил слепые зоны и безопасные углы обстрела раньше, чем турели успевали повернуться.

Я смотрел на это, прищурившись. Парень не боец. Абсолютно. Но у него дар тактика. Он видит поле боя как шахматную доску. Это нужно запомнить.

Стоило нам покинуть пропитанный запахом железа и пота зал Блэквуда, как желудок скрутило спазмом голода. Организм, истощенный магической практикой у Вэнс и изматывающими спаррингами, требовал срочной дозаправки. Слова лектора про то, что магия и физические нагрузки сжигают ресурсы тела с чудовищной скоростью, теперь не казались сухой теорией — я чувствовал, как тело буквально вопит о еде.

Мы вышли в широкий коридор, вливаясь в общий поток студентов. Заблудиться было невозможно — нас вел невероятный аромат. Пахло свежеиспеченным хлебом с хрустящей корочкой, жареным мясом, чесноком и наваристым бульоном. Запах был настолько густым и насыщенным, что слюна начинала выделяться сама собой еще до того, как мы увидели двери столовой.

Столовая Академии поражала масштабом. Это был огромный зал с высокими сводчатыми потолками, под которыми плавали магические светильники. Но главное действо разворачивалось внизу.

Вдоль длинной стены тянулась линия раздачи. Никаких слуг. Только длинный прилавок, над которым поднимался пар от десятков котлов и противней.

— Самообслуживание, — присвистнул Брэн, глядя на это великолепие.

Принцип был прост и демократичен до жесткости. Ты берешь поднос, встаешь в очередь и сам накладываешь себе еду.

Для Брэна это был рай. Он схватил черпак и щедро плеснул себе в глубокую миску густой, темно-коричневой похлебки, в которой плавали крупные куски говядины и овощей. Рядом на противнях шкварчали жирные свиные ребра в медовой глазури, золотилась запеченная картошка, посыпанная зеленью, и громоздились горы тушеной капусты с колбасками. В плетеных корзинах лежали еще теплые булки — белые, ржаные, с тмином и кунжутом.

Еда здесь была простой, грубой, но невероятно сытной. Именно то, что нужно организму после магического истощения.

Однако не для всех этот процесс был праздником.

Я заметил Валериана фон Райта. Он стоял перед котлом с кашей, держа в руке тяжелый железный черпак двумя пальцами, словно это была дохлая крыса. На его лице читалась смесь брезгливости и растерянности. За его спиной жалась свита, ожидая, что еда прыгнет в тарелки сама. Но еда не прыгала.

— Шевелись, мажор! — рявкнул кто-то из старшекурсников сзади. — Или отойди!

Валериан вспыхнул, но быстро, хоть и неуклюже, навалил себе каши и отошел, стараясь не запачкать манжеты.

Мы набрали еды и двинулись в зал, ища свободное место.

Пространство было четко поделено на зоны. Границ никто не чертил, но цвет нашивок на форме и факультетские традиции работали надежнее любых стен — каждый факультет занимал свой, годами отведенный сектор.

«Красный» сектор, территория Боевого факультета, был самым шумным. Там стучали кружками, громко смеялись и обсуждали эффективность новых плетений. Они ели быстро, хищно, словно опасаясь, что сигнал к бою прозвучит прямо сейчас.

«Синий» сектор Артефакторов напоминал филиал библиотеки. Столы были завалены не только едой, но и свитками, линзами и деталями механизмов. Эти ребята могли спорить о проводимости меди, забыв про остывающий суп и макая рукава в соус.

«Коричневые» Защитники ели основательно и молчаливо. Эти ребята, похожие на скалы, обсуждали укрепление фундаментов и плотность щитов.

«Зеленые» Целители сидели чуть обособленно. Их разговоры, долетавшие до нас, могли отбить аппетит у неподготовленного человека. Они цинично обсуждали переломы, гнойные раны и составы костероста, при этом спокойно пережевывая мясо с кровью.

И был «Серый» сектор. Тени. Там царила тишина. Студенты сидели так, чтобы видеть входы и выходы. Они почти не жестикулировали, обмениваясь короткими фразами. Я заметил, как один из старшекурсников незаметно начертил пальцем на краю стола какую-то метку, которая тут же исчезла.

— Нам туда, — Майлин кивнула на «Белую зону».

Это были столы для первокурсников, еще не распределенных по факультетам. Здесь царил хаос, смешанный с растерянностью.

Мы сели. Брэн тут же набросился на еду, отламывая огромные куски хлеба и макая их в подливку.

— Вкуснотища! — прошамкал он с набитым ртом. — Лучше, чем дома. Там мясо только по праздникам.

Я ел медленнее, продолжая наблюдать.

Даже за «белыми» столами, где все формально были равны, пролегла невидимая граница. Аристократы сбились в кучу, отгородившись от простолюдинов пустыми стульями.

Валериан сидел прямой, как палка. Он ел местную кашу, но делал это с таким видом, будто совершал подвиг. В его руке я заметил странный блеск.

— Смотри, — кивнул я Майлин.

Валериан и Айлетт демонстративно ели собственными приборами. Для меня их вилки пульсировали мягким голубоватым светом — активная магия работала на полную.

— Артефакты-очистители, — пояснила она, скользнув по ним равнодушным взглядом. — Они не доверяют местной кухне. Считают, что это улучшает вкус и убирает токсины.

— Пижоны, — припечатал Брэн, отправляя в рот кусок отбивной. — Нормальная еда, на токсинах и держимся.

Но самым интересным было другое.

В центре зала, за простым деревянным столом, сидел ректор Эстерн Дальт. Он ел ту же самую похлебку, что и мы. Без серебряных приборов, без слуг. Вокруг него была зона отчуждения — никто не решался сесть ближе чем на три метра, хотя мест хватало. Это была демонстрация силы почище любого заклинания, ведь всем своим видом он показывал, что ест то же, что и его кадеты. Глядя на него, мажоры давились, но ели, так как понимали, что пожаловаться на меню — значит расписаться в собственной изнеженности.

Чуть поодаль, за отдельным столом, сидели наши десятники. И там шла своя холодная война.

Мара Вейл лениво ковыряла вилкой салат, глядя в пустоту. Люциан Грей что-то яростно доказывал Гроку Басту, активно жестикулируя. Грок, огромный как медведь, просто игнорировал его, методично уничтожая содержимое двух подносов сразу. Лекса Стерн сидела с прямой спиной, нервно оглядывая зал, словно искала нарушителей даже во время обеда.

Я перевел взгляд в угол, подальше от общего шума. Там, за отдельным маленьким столиком, сидел Кай. Наш четвертый сосед. Он ел быстро, механически, не глядя в тарелку. Его глаза постоянно бегали по залу, фиксируя входы, выходы и перемещения людей. Он сидел спиной к стене — позиция, исключающая удар сзади.

— Маньяк какой-то, — прошептал Седрик, поежившись. — Молчит, смотрит как волк.

— Пусть молчит, — ответил я, разрезая жесткое мясо. — Лишь бы проблем не создавал. Он похож на профессионала. Так едят солдаты на вражеской территории, ожидая нападения в любую секунду.

— Как тебе теория Вэнс? — спросил Брэн, вытирая губы рукавом и меняя тему. — У меня от этих цифр голова пухнет. Мне вес топора понятнее, чем вся эта арифметика с процентами.