Нейт, Нейт, Нейт. Почему каждая мысль ведет только к нему? Все дороги ведут в Рим, а ее дорога – о, в этом Габи не сомневалась ни секунды! – в том, чтобы быть верной правой рукой и достойной супругой будущего премьер-министра Великобритании.

Ну, если однажды крепость Вестминстера и не менее крепкая задница все-таки сдадут позиции в обороне…

В мечтах о том, как шикарно будет смотреться спортивная форма на подтянутой мужской фигуре, Габриэлла вылетела из дома, на ходу нацепляя на нос большие солнечные очки в белой пластиковой оправе. Не столько они в такую дрянную погоду от солнца, сколько от репортеров, которые могли бы обратить на нее внимание на трибуне. Она предполагала, раз уж доберман по пути так и не попался, что он уже выгнал машину и ждет ее, как верный пес, но ошиблась. Двери гаража были распахнуты, и оттуда слышался негромкий металлический стук.

Воинственно сложив руки на груди, Габи встала напротив и едва сдержалась от смачной ругани: капот ее бордового мини-купера оказался поднят, а во внутренностях движка, закатив по локоть рукава белой рубашки, копался Анджей.

— Какого черта ты делаешь с моей машиной?! — прошипела она. — Я через сорок минут должна быть на Чёрч-роуд!

Его внушительные плечи даже не дрогнули, а орудующая гаечным ключом рука не ускорила движения. Спокойно и уверенно закончив работу и словно не улавливая пыхтения за спиной, Анджей захлопнул капот и небрежно откинул ключ в железный ящичек на полу.

— И вам доброе утро, мисс Паттерс, — сдержанно пробасил он, окинув ее застывшую в дверях фигурку скучающим взглядом. — Машина в полном порядке и готова к поездке. Я просто провел небольшой техосмотр и поменял масло, ведь теперь ваша безопасность — моя главная забота.

— Засунь свою заботу себе подальше, — Габи нервно передернула плечами, чувствуя себя неуютно беззащитной перед ним, пока Анджей снимал предусмотрительно накинутый брезентовый фартук. — И шевелись, я опаздываю.

Он сухо кивнул, и пока приводил себя в приличный вид, застегивая взятый с крючка на стене черный пиджак, у Габи мелькнула шальная мысль прыгнуть за руль и укатить без него. В конце концов, что он сможет сделать тогда? Это было бы даже интересно узнать. Да, вечером Элен бы орала так, что тряслись бы стены, но зато она получила бы еще целый день свободы, шикарный день наедине с Мел, когда можно любоваться на подающего мяч Нейта и пить просекко, втихую обсуждая новый план-удар по предвыборной кампании матери.

Соблазн оказался столь велик, что Габи действительно скользнула к водительской дверце и дернула ее на себя. Однако посмотрев на замок зажигания, разочарованно вздохнула.

— Займите пассажирское сиденье, пожалуйста, — все тем же безучастно ровным тоном с легкой ноткой военного приказа велел ей Анджей, продемонстрировав ключи в своей руке. Его темные брови едва заметно нахмурились: он явно уловил все намерения сбежать без него.

— Я люблю водить сама!..

— Еще раз, мисс Паттерс: ваша безопасность — то, за что я отвечаю не только головой, но и всеми возможными частями тела. И если ради этой самой безопасности придется вас привязать к сиденью, то я это сделаю. Итак, мне достать веревку?

Габи застыла, приоткрыв рот в легком потрясении. Она искала на этом волевом квадратном лице хоть намек на иронию — да ну, он не серьезно же?! — и не находила ничего, кроме абсолютной решимости. Военной и непрошибаемой. Некстати вспомнилось, как он выпнул из паба надравшегося в сочельник солдата, и по телу пробежали мурашки.

Так и не дождавшись ответной колкости, Анджей удовлетворенно кивнул и сам подошел к водительской дверце. При его приближении Габи опасливо отшатнулась, и все же до нее добрался кисловато-цитрусовый запах, смешанный с отголосками бензина. На языке проступил вкус железа, стоило его от души прикусить и потрусить на место пассажира, признав полное поражение.

— Уимблдон, и поживее, — буркнула она, плюхнувшись на сиденье и выместив злость, посильнее хлопнув дверцей.

— Знаю. У вас билеты на каждый день турнира, все с «плюс один», — не моргнув, отозвался Анджей и завел двигатель.

Габи раздраженно прищурилась: дико бесило то, как по-хозяйски он устроился на ее месте, явно заранее подстроив сиденье под свой рост. Наспех вытертые тряпкой от машинного масла руки легли на идеально белоснежный пластик руля, и мини-купер выкатился на подъездную дорожку.

Нервно покрутив колечко на мизинце, Габи уже хотела выпалить едкость про принесенную им в ее пропахший «Шанелью» салон грязь, но проглотила слова, наблюдая за водителем с легкой настороженностью. В этих руках не было ничего общего с теми, что окружали ее день ото дня: ухоженными, аристократичными. Широкие ладони уверенно держали руль и казалось, готовы были в любой момент сжать его с силой, способной сломать. Кожа над костяшками была покрыта едва заметными белесыми рубцами, будто создавая горные хребты на карте его жизни. Эти руки были настоящими — с историей, с грузом опыта, с памятью о том, что им приходилось держать помимо руля.

Автомат. Пистолет. Штык-нож. Незримая угроза ощущалась от Анджея стойкой аурой, не менее яркой, чем лимонная нотка одеколона. И она словно удавка обвилась вокруг шеи Габриэллы, шипастая, каждый миг напоминающая, что отныне она на цепи.

— Вот интересно, — протянула Габи, отвернувшись к окну. — А если бы я уже пригласила кого-то на свой «плюс один»? Пришлось бы тебе стоять и ждать снаружи, пока закончится турнир.

— Нет, — твердо отрезал Анджей, глядя при этом исключительно на дорогу. — Пришлось бы разочаровать вашего компаньона. Распоряжение полк… мисс Паттерс было вполне четким: не выпускать вас из виду ни при каких обстоятельствах.

От Габи не укрылось, как он чуть не сорвался в обращение к Элен по званию, что было бы неуместно в гражданской форме, которую на него натянули. На долю секунды у нее мелькнуло что-то вроде сочувствия: он тоже пленник обстоятельств и бзика Гарпии. Прислуге в их доме в принципе всегда было непросто. Чтобы не путаться в разговорах, Нора выкрутилась обращением к хозяйке «мисс Элен», но вряд ли солдат мог себе позволить такую фамильярность по отношению к старшей по званию.

Глубоко вдохнув, Габи сняла очки и задумчиво поиграла дужкой. Общаться сквозь зубы с тем, кто будет отныне рядом двадцать четыре на семь – плохая политика. Она была уверена, что обратись за советом к Нейту, и первое, что он бы сказал: подружись со своим врагом, и тогда у тебя не будет врага. Кто знает, может, Анджея проще не обмануть, а перетянуть на свою сторону.

— Ладно, доберман, — Габи очаровательно ему улыбнулась одной из лучших улыбок арсенала «пай-девочки». — Вряд ли у тебя был выбор, да? Отдали приказ и приставили караулить дочку героини войны. Я понимаю. Нам обоим это все не в радость, но раз уж так получилось — давай постараемся эти два месяца не сильно отравлять друг другу жизнь.

Анджей скосил на нее недоверчивый взгляд, уголок его четко очерченных губ пополз вверх. Вывернул руль для поворота налево, пролетев мимо двухэтажного красного омнибуса, и сухожилия на тыльной стороне натруженных ладоней натянулись, как струны.

— Не думайте, что построив мне глазки, вы усыпите мою бдительность, мисс Паттерс, — усмехнулся он и вернул все внимание на дорогу.

— Я просто пытаюсь разрядить обстановку, — не сдавалась Габи, продолжая крутить на пальце очки. — И еще, тебе явно будет неудобно называть и меня, и Элен «мисс». Так что можно просто — Габриэлла.

«А в первую встречу ты вовсе назвал меня Бэмби. О чем, скорее всего, и не подозреваешь», — подумалось ей.

— Если считаешь это уместным, пусть будет Габриэлла, — по-военному коротко согласился Анджей.

Она продолжала мило улыбаться, но во рту пересохло: этим густым басом ее имя прозвучало непривычно низко, звук вибрацией прошелся по нутру. Никто так не разговаривал из окружающих ее сокурсников, преимущественно парней из хороших семей с идеально поставленной речью. Так… по-мужски. Грубовато.