Элен не стала терять возможность и медлить. Дождавшись его эмоций, слабости, дрожи, она резко пригнулась и метнулась к ящику стола. Тут же прогремел выстрел — дурной мальчишка-таки пальнул, и пуля разбила окно. Секунду назад он бы попал прямо в лоб Элен.

А она уже схватила привычно скользнувший в ладонь «Бульдог», прячась за столом от возможного нового выстрела. Скинула туфли, хладнокровно просчитывая варианты. Убийство паренька накануне выборов — плохой для нее исход. Надо его обезоружить, но не фатально. Чертов идиот…

— Вы отчаянная, мисс Паттерс, — нервно хохотнул Нейт, обходя стол со смелостью, которую могла дать только убежденность, что жертва беззащитна.

Звук его голоса дал ориентир. Элен выглянула из-за стола, как когда-то из-за крыла самолета, и сделала предупреждающий выстрел, не особо целясь.

— Убирайся из моего дома, Нейт! — уже не пыталась она играть в дружелюбие. — И молись, чтобы тебя на догнала полиция!

К несчастью, пуля пролетела мимо его головы и застряла в стеновой панели. Зато наступление Нейта это остановило, но чего точно никто не мог ожидать — что в следующий момент распахнется дверь кабинета, и в него ворвется тяжело дышащий Анджей с пистолетом в руке.

— Черт! — вырвалось у него, когда увидел открывшуюся ему картину, и пока Нейт повернулся к нему, Элен решилась действовать.

Выскочив из-за стола, она выстрелила мальчишке в плечо, но пуля прошла по касательной, лишь чиркнув по его плащу. А вот Нейт, отвлекшись на Анджея, казалось, вовсе забыл, что у него в руке оружие — как любой, кто не имел опыта с ним обращаться. Его палец соскользнул со спуска, новый грохот ворвался в уши, Анджей бросился вперед, явно намереваясь выбить револьвер из его руки… и не успел.

Легкие сдавило. Элен застыла, не понимая, почему не получалось сделать вдох, почему воздух резко стал горячим, а шелковая блуза быстро намокла. Она шатнулась, колени подкосились, онемение расползалось льдом где-то в солнечном сплетении. Прижав к свежей ране ладонь, Элен шокированно открыла рот — попал! Не целясь, смотря вообще в другую сторону, мальчишка, сам того не ожидая, попал…

Она слепым взглядом видела, как продолжалась на полу драка. Анджей вырубил потрясенного самим собой Нейта одним точным ударом рукоятью пистолета в висок, откуда тут же потекла кровь.

А потом пришла жаркая, тупая боль.

***

Ужасный день все не заканчивался. Долгая и муторная медицинская комиссия только под вечер вынесла вердикт о психическом здоровье мистера Коулмана. Потом — составление заявления в полицию, взятие свидетельских показаний, бесконечно мешающий персонал пансионата… Вернувшись домой затемно, Габриэлла уже собиралась было скрыться в своей комнате и упасть в постель, но ее остановила рука Анджея, мягко притянув ближе к нему.

— Я знаю, что тебе нужно все обдумать, — тихо произнес он, наклонившись к ее уху, отчего Габи машинально потянулась навстречу его терпкому теплу. — И не тороплю с решениями. Но ты можешь прийти ко мне сегодня, если хочешь. Если тебе просто будет плохо одной.

Его губы смазанно коснулись ее щеки, и Анджей тут же отстранился. Габи вздохнула: он был ей безумно нужен, весь, целиком, сейчас. Она бы и раздумывать не стала над таким предложением, да что там — вовсе сразу взяла бы направление в другую комнату и затащила бы его под совместный душ. Но тошнотворное воспоминание о прошлой ночи было еще слишком свежо. Она боялась раздеть его и увидеть, что следы ногтей все еще на его торсе.

Ее же просто стошнит, если это так.

— Я подумаю. Доброй ночи, Анджей, — она шмыгнула в спальню, пока на глазах снова не появились слезы слабости.

Конечно, он чувствовал ее отстраненность сегодня. Замкнутость. То, что она задавила внутри и заставляла себя забыть, так или иначе просачивалось наружу, и это было неизбежным как падение. Габи понимала, что могло бы помочь — дать ему понять, что знает. Знает и прощает, точнее, даже не винит его за то, что ему пришлось сделать. Но как на это решиться…

Пока что не получалось. Возможно, она найдет слова завтра. А сейчас осталось лишь принять ванну, завалиться в кровать и попытаться уснуть. Ворочаясь, сомневаясь, подбирая в уме фразы, которые могла бы сказать. С чего начать. Как донести главное: он слишком важен для нее, чтобы потерять по столь глупой причине.

В какой-то момент удалось задремать, но тут в уши ворвался громкий хлопок, а сразу за ним — звон стекла. Габи резко распахнула глаза и села, настороженно прислушалась — и повторившийся звук не оставил сомнений, что это выстрелы.

— О, черт побери, — она мотнула головой, стряхивая остатки сна, и поскорее соскочила с постели.

Из коридора уже слышался топот шагов: Анджей явно отреагировал быстрее нее и первым оказался у кабинета. Пока Габи пыталась спросонок сориентироваться, он уже исчез за дверью, и тут же раздалось еще два выстрела. Липкий страх расползался по венам, пока Габи летела к двери, не чувствуя собственных ног. И в ужасе замерла в проеме.

На полу валялся в мокром плаще Нейт — она как раз застала момент, когда сидящий на нем сверху Анджей с четко отмеренной силой нанес ему удар рукоятью пистолета в висок. Габи лишь сдавленно охнула от неожиданности, а потом всем фокусом ее зрения завладело оно. Большое, стремительно расплывающееся алое пятно на белом шелке — прямо в верхней части живота. Элен зажимала его ладонью, жадно хватала ртом воздух и медленно оседала на пол, пока кровь упрямо сочилась у нее между пальцев.

— Боже, боже… нет…

Габи едва успела метнуться вперед и поймать ее, не дать приложиться головой об пол. Сознание казалось прозрачным и пустым как стекло, паника вычистила все едким хлором. Остался лишь ужас и дрожь, когда Габи уложила голову Элен себе на колени и как могла зажала рану своими поверх ее рук. Мокро, горячо. Пальцы скользили.

— Анджей! Скорее, дай… Что-нибудь! — крикнула она, не узнавая собственный истончавший голос.

К счастью, он понял. Подсунул ей какую-то скомканную тряпку — кажется, накидку от кресла — и отрывисто приказал:

— Дави туго! Габи, ты слышишь? Дави, не дай ей истечь кровью!

Она рвано кивнула и надавила как могла, глядя при этом исключительно в глаза Элен. Непроглядно черные всю ее жизнь, сейчас они словно горели как закаленный обсидиан. А кровь все текла, впитываясь в белый шелк и дубовый паркет, в несчастную тряпку и в сорочку Габи. Ее сжатое горло прорезал всхлип.

— Держись… Элен, только держись!

Она уже слышала краем уха, как Анджей звонил, торопливым, срывающимся голосом вызывая службу спасения по трем девяткам. Вот только Элен на новую попытку вдоха откашляла сгусток крови, зажмурилась и сквозь зубы втянула воздух — с шипением, словно он откуда-то упрямо уходил, не попадая в легкие.

— Элен… пожалуйста… дыши, давай… Врач уже едет…

Габи давила на рану, но чувствовала, что это не помогает. Ее трясло все сильнее, по оголенным плечам гуляли мурашки, словно на морозе. Тело одеревенело. Элен посмотрела на ее снова, будто бы осмысленно, а не в тумане боли.

— М… моя… — выдавила она и задохнулась, снова беспорядочно открывая и закрывая рот.

— Не говори. Мама, ничего не говори, береги силы, — выпалила Габи, склонясь к ней поближе, как если бы ее дыхание жизни способно было перетечь в слабеющее тело. Лбом ко лбу. — Мама, пожалуйста…

Она прикрыла веки, молясь внутри себя всем богам и ангелам, чтобы прямо сейчас сюда ворвалась бригада врачей и вытащила непобедимую Крылатую Элен с той стороны. Она всегда побеждает. Не может быть, чтобы сейчас было иначе. Одна на двоих дрожь. Волна агонии, растекшаяся вздохом облегчения.

Полная, беспросветная тишина. Время остановилось. Остановилось и сердце в груди Элен, трепыхнувшись в последний раз, будто крылья сбитой прямо в полете птицы. Габи продолжала сидеть, склонившись над ней и зажимая рану. Сейчас придет врач. Введет ей что-то, и Элен вдохнет снова. Она упрямая, она вырывала свою жизнь и не из таких передряг. Отчаянный поцелуй в лоб.