— Мистер Коллуэл, вам нечего опасаться. Говорите все правду. Меня зовут Габриэлла Паттерс, и мы с моей матерью гарантируем вам защиту.
— Крылатая Элен… Как же, знаю, — мистер Коллуэл тяжело вздохнул и вынул из кармана платок, беспокойно его потеребил узловатыми пальцами. — Понимаете, мисс Паттерс — когда за каждое слово в свою защиту все последние годы платишь очень болезненно, страх объясним. Вы развернетесь и уедете. А эти, — кивок на медсестру. — Останутся здесь.
— Мистер Коллуэл, не говорите ерунды! — вскинулась та, защищая репутацию пансиона. — Вас тут никто и пальцем не трогает! Все процедуры прописаны лечащим врачом и одобрены!
— А кто платит этому самому врачу за его назначения? — одернула ее Габи, пока медсестра не сорвала все дело и желание мистера Коллуэла идти на контакт. — Если не можете сидеть и помалкивать, мы вернемся в другой раз. Только уже с полицией, ведь вы пытаетесь ограничивать чужую свободу слова.
Медсестра надулась еще больше, но в разговор больше не вмешивалась. Репортер удовлетворенно кивнул и занес ручку над блокнотом.
— Итак, начнем. Расскажите для начала о своей жене. При каких обстоятельствах ее не стало?
Мистер Коллуэл разом померк, сурово сошлись на переносице густые седые брови. Он грузно откинулся в кресле, и оно со скрипом закачалось под его небольшим весом.
— А вы долго запрягать не привыкли, да, Джордж? — хмыкнул он и снял очки, принявшись задумчиво протирать их линзы платком. — Впрочем, понимаю. Я в этом деле считайте, что всю жизнь — когда пахнет сенсацией, нельзя медлить.
— Простите, если кажусь вам бестактным…
— Нет-нет. Все в порядке. Молодой человек вчера предупредил меня о теме беседы, — мистер Коллуэл слабо улыбнулся Дэниэлу, который, очевидно, вызывал у него симпатию. — Итак, Лили. Я очень любил свою жену, и также сильно радовался рождению сына. Но когда Нейту было примерно два года, я стал замечать у нее все большее пристрастие к алкоголю. Уезжал с утра в редакцию — вечером возвращался в полный хаос, где среди пустых бутылок носится голодный ребенок, пока Лили спит. Что я только ни делал, поверьте мне, но положение лишь усугублялось. Мы скандалили, да. Тогда-то мне и пришлось найти Нейту надежную няню, потому как доверять жене его воспитание я больше не мог.
— Речь о ней, верно? О Делии? — подхватил Джордж, видимо, основательно успевший подготовиться к этому интервью и прочесавший старые статьи.
— Да. Не помню, кто из знакомых мне ее представил, но девушка нуждалась в жилье и работе, и у нее был опыт ухода за детьми на родине в Салониках. Я понятия не имел, что она к тому времени похоронила собственного ребенка, и не особо раздумывая принял ее к себе.
— Для чего вам понадобился именно рабский контракт? Почему нельзя было использовать найм?
— А вы бы доверили единственного ребенка и тайну о спивающейся жене первой встречной? — мистер Коллуэл обезоруженно развел руками. — Мне нужно было заручиться ее молчанием, подобные сплетни могли очень серьезно подкосить дела «Бигля». Я не придумал ничего лучше, чем контракт. Честно скажу, взял чей-то старый шаблон — не силен я в таких вопросах, да и девушку все устроило. Делия справлялась чудесно, Нейт буквально влюбился в нее с первого дня, дом засиял чистотой… Но видимо, это и стало последней каплей для Лили. Я много крутил это в голове, пытался понять, в чем причина… Но она как будто окончательно почувствовала себя ненужной и замененной кем-то другим, и уже просто не отлипала от бутылки.
— Официальная причина смерти Лили — язва желудка, так? — Джордж продолжал шустро строчить в блокноте, фиксируя каждое слово. — Однако это заключение сделал ваш друг, доктор Лоу…
— Я понятия не имел, что его подпись сыграет со мной такую шутку, — мистер Коллуэл покаянно опустил голову и вновь пригладил бородку. — Да, Винс Лоу был моим другом и нашим семейным врачом, он и принимал роды у Лили, и фиксировал смерть. Винс пытался помочь Лили, когда ее прожженный бренди желудок начал кровить, но она не принимала его таблеток, все кричала, что я пытаюсь ее отравить. А потом все решили, что раз мы с Винсом друзья — то подделали заключение о смерти и скрыли реальную причину. Но других причин не было, лишь алкоголизм и язва.
— Газеты писали про нервный срыв. Систематические избиения и насилие, — не меняя тона и оставаясь сугубо беспристрастным, напомнил Джордж.
— Увы, но все это — полная ложь, ведь даже эксгумацию никто не проводил, чтобы такое заявлять. Сколько бы крови не выпила у меня Лили, она оставалась мне женой, которую я пытался спасти. Понимаю, что сейчас это просто слова, и мне уже никак их не подкрепить. И все же… поймите, Джордж, мне недолго осталось коптить небо, — мистер Коллуэл печально улыбнулся. — Мне уже незачем врать. Все самое худшее со мной уже произошло.
Он чуть откинул вверх редкие волосы на виске, показывая круглую плешь, неестественно ровную. Габи сухо сглотнула и почувствовала, как в ее предплечье вцепились пальцы Мелани.
— Это… это…, — сдавленно прошептала она.
— Последствия прописанного мне лечения, — спокойно подтвердил мистер Коллуэл. — И это не единственный шрам. Мисс Паттерс, если ваши слова о защите не оправдаются, боюсь, еще одной такой процедуры мне уже не пережить без потери рассудка. Я и так спас разум лишь благодаря своей профессии. Дневникам и записям, которые продолжаю вести по привычке долгих лет. Систематизирую, заставляю себя помнить, кем являюсь. Нет памяти — нет человека…
— Вы можете предоставить нам эти дневники? — оживился Джордж.
— О да, конечно. Причем и изначальные, которые вел, не находясь здесь.
— Замечательно. Итак, мы остановились на том, что Делия стала служить в доме на правах рабыни и няни Нейта…
— И все было прекрасно, — пожал плечами мистер Коллуэл. — Он звал ее матерью, совсем забыв про Лили. Делия была счастлива — я не сразу понял, что она и впрямь несколько… зациклилась на моем сыне, в какой-то момент начала считать его своим. Но тревожиться было не о чем, Нейт рос смышленым и активным мальчиком, замечательно играл в теннис, к шестнадцати начал проникаться семейным делом и писать статьи в журнал. Гордость любого отца. Не скажу, что мы сильно с ним ладили — малышом он больше времени проводил с Делией, после — в своих компаниях, на тренировках, да где угодно. Наверное, я не лучший отец, потому что моей жизнью стала работа. Иногда мы с Нейтом не виделись по неделе, потому что у нас не пересекались графики.
Габриэлла понимающе хмыкнула. Как знакомо. Она сама выросла точно также, разве что няни у нее сменялись хороводом, и ни к одной она не прониклась. Может, именно поэтому у нее настолько помутился рассудок от речей Нейта? Он знал, куда давить, ведь они так похожи. Не зря она чувствовала в нем родственную душу — он тоже был далек от отца и в итоге начал против него свою игру. Только в отличие от нее не остановился на полпути, а довел дело до победного конца. И этого же хотел от нее, победы над матерью… Чтобы Габи забрала «Эйлайн механикал», как он сам забрал «Бигль».
— … В восемнадцать он попросил должность штатного репортера, и конечно, я ее тут же предоставил, — продолжал тем временем нестись по реке памяти мистер Коллуэл. — Даже радовался. Но Нейт начал вести себя с замашками «сына вашего хозяина», знаете, — он усмехнулся. — Мальчишка пытался указывать опытным редакторам, что и как им печатать. Люди жаловались. Вдобавок Нейт взялся трогать в своих статьях темы, совершенно не относящиеся к спорту — политику, экономику, право. Мои разговоры ни на что не влияли, мы постоянно ссорились, и в итоге я уволил его, отправил стажироваться в другие издания, которые ему были бы больше по душе. Вот тогда-то Нейт и обозлился…
— Отец не оценил рвение, — Джордж вздохнул, не прекращая писать в блокноте. — Дал по рукам, образно говоря.
— Верно. Я думал, что научу его работать в системе, быть частью команды… Но Нейт решил прогнуть все под себя, — мистер Коллуэл нахмурился. — У него был блестящий план, ключевую роль в котором сыграла Делия, преданная ему просто маниакально. Он дождался моего дня рождения, который я отмечал в ресторане с друзьями. Естественно, приехал домой поздно и подшофе. Он пришел ко мне мириться с моим любимым виски, просил прощения, говорил, что все понял и хочет назад в штат. Я обещал подумать, выпил с ним… И провалился в черноту. Проснулся под утро в своей кровати, голый. А в углу спальни лежит без сознания избитая до полусмерти Делия.
